URL
05:43 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
И тут я осознала, нахуя нужны Хранители и почему они есть не у всех, а у кого-то пачка о_о
#она_слишком_много_знала х_х

10:14 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
окей гугл, как отличить потеряху-Темного от потеряхи-Гриллен?

10:00 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
люди передо мной меняются, как картинки. или это не люди. кто-то. один, второй, десятый... они подходят и уходят, и подходят новые. я не успеваю их запомнить. я никого не могу запомнить. я смотрю не на них, не в их лица, не на их одежду. я смотрю куда-то вглубь себя, смотрю на вход в бездну, во что-то огромное. кажется, оно неимоверно громадное... такое, что если пытаться окинуть взглядом - сойдешь с ума. и там, внутри этой бездны, я вижу их. тех, кто стоит передо мной. я вижу - не лица и не одежду. я вижу их суть.
вижу события, которые никак не вяжутся с человеком, что стоит передо мной, с окружением - с этим лесом и домом за спиной. ни с чем. и это их события. они с ними были. они происходят с ними прямо сейчас.
я ничего не рассказываю и не пересказываю. по первому времени пыталась. говорить, вслух, словами. потом поняла, что этого и не требуется.
человек, или кто это, падает на землю у моих ног. он падает и кричит, некоторые удерживаются на ногах и кричат.
сначала меня пугает это.
потом - я просто жду, когда они придут в себя, не шевелясь, не опуская и не отводя взгляда - просто смотрю перед собой и жду, когда уйдет этот и подойдет следующий.
некоторые проклинают меня. орут, что им больно. что они умирают. чтобы я прекратила.
некоторые просто орут что-то нечленораздельное.
некоторые плачут, но стараются делать это неслышно.
они меняются. ни один не остается неизменным. отходят от меня они уже... другими. более... дерзкими и как будто что-то теперь знающими. их глаза меняют цвет и теперь они широко распахнуты - пока еще от шока.
по началу я не совсем понимала, что происходит, что я делаю.
а он, Дориан, стоит прямо за моей спиной. незримый для них, наверное. или, может, они начинают видеть его после того как получают память...
- вот, вот так, - говорит он, - вот так это и делается.
он говорит тихо-тихо, чтобы не сбивать образы, что я вижу. не сбивать мое плавание в бездне. почти шепчет.
- именно так, понимаешь?

я не знаю, как. наверное, достаточно просто посмотреть внимательнее - и оно начинается. тот, кто пробужден сильнее, запускает цепную реакцию. наверное, это правда так просто.
и все таки я понимаю не сразу. понимаю, только когда все уже кончается. до этого - онемение, бездна. небольшой кусок сознания, который остается у дома в лесу, потрачен на то, чтобы стоять вертикально.

и это - несерьезно. это мелко. да, у некоторых изо ртов хлестала кровь. да, некоторые не могли унять конвульсии. но я помню, как разрывает от памяти - вплоть до летального исхода. а это - мелко. я даю им лишь малую часть, крупицу, песчинку.

но я это делаю. не зная, как. если бы не тихий и спокойный голос Дориана над ухом - я бы наверное сбежала в ужасе.

сначала это показалось мне обычной левой резервацией, этот дом и этот лес, и даже эти люди, которые не хотят признаваться, кто они, потому что не помнят.
а сейчас я понимаю еще более пугающую вещь - пробуждают всех. всех! не только Первых и Королев.
и даже более.
мы сами пробуждаем друг друга. нас учат.

она уебется заражать всех снова.
она просто не сможет.
даже с разумными.
не сможет взять то, чего она так хочет. и это началось даже не с прихода Идалир. они начали раньше. они начали с нас.
это мелкое, несерьезное, но планомерное начало конца.

@темы: Hideaway, Dorian, Annam

03:07 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
"Озеро впадает в море, море впадает в небо, небо впадает в ночь, ночь впадает в ветер, а ветер дует где хочет, кто оседлает его, будет владеть всем миром - до самого утра." (с)
иди нахуй.

02:51 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА.
на этом всё.

02:42 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
я хотела бы это выразить, но это невозможно выразить. или почти невозможно. если задаться целью про это писать - я замараю столько же килобайт и бумаги, сколько замарала уже за всю жизнь. для слов оно слишком большое. тут нужны не слова. такое - не словами. чтобы выразить, я должна что-то сделать.
но вот что?
скажи мне, что.
какое действие может хоть немного уподобиться...
скажи мне, сука.

00:28 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
есть всё же в требованьях ваших
рациональное зерно
оно отныне и составит
ваш ежедневный рацион

07:14 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
- что-то ты сюда зачастила. почему?
- у меня тут живет ностальгия.
- почему именно здесь?, - усмехается, - и по кому?
усмехаюсь сама и склоняю голову на бок, как когда-то он. мол, и так понятно.

кресло он поставил и сюда. прямо в центр поляны. в самый, зараза, центр. вот же выпендрежник...

поляна изменилась. теперь это воссозданная резервация. небо не такое голубое, свет не такой золотой. больше серого и ощущение такое, будто только-то прошел дождь. прохладнее. мне так даже больше нравится.

кресло он в итоге уступил мне. взял и посадил меня на него, как на трон. а сам сел напротив, прямо на землю - и смотрел снизу вверх, исподлобья, сладострастно, коварно, изображая "подчинение", сквозь которое все равно упорно пробивалась царственность. дьявольски смотрел.

- зачем надо было восстанавливать резервацию? есть же много других мест.
не отвечаю. веду головой. смотрю вбок. где-то поблизости вспышка энергии, чую ее остро, как и всегда в последнее время. мысли мутнеют.
- Рания.
тихое обращение выбивает из коннекта со вспышкой напрочь.
вижу пальцы на центре своей груди и понимаю, что, пока зависала, прошло много времени.
- ты что, умеешь это отключать?.... гад?
- умею, - смеется
- а почему раньше не...?!
пожимает плечами и смеется:
- ты не просила.

- почему ты меня так называешь?
- а тебя как-то иначе зовут?
правдоподобно удивляется.

- так ведь часть - все равно не целое.
- ой, ну ты же вообще неверно понимаешь "часть".
подходит к деревьям, отрывает с одного листок, кладет его на ладонь, а рядом на ту же ладонь кладет неоторванный лист вместе с веточкой, из которого он растет. ветка растет из ствола, ствол - из корней, корни - из земли. спрашивает, вижу ли я разницу. начинаю что-то понимать.
эти листья на ладони скоро станут фетишем.

- если ты будешь продолжать свои бесконечные вопросы, всей растительности в этом лесу придет конец. она вся пойдет на наглядные примеры.

- куда мы идем?
- вперед.
лес не кончается. он творит его прямо под своими ногами.

@темы: Hideaway, Dorian, Annam

06:44 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
то был странный мужик. он не был особо красив, не был ничем примечателен. у мужика было что-то вроде кучи детей, разных возрастов. и их хата, в которой я периодически жила. ему было лет где-то 40-50. и почему-то я была готова чуть ли не стать женой этого мужика. почему-то.
я, конечно, догадываюсь почему, но это мы оставим для привата.
а мужик таки был невзрачный. какой-то почти поседевший, в чем-то темно-сером...
и хата его находилась рядом. или - переход в его хату. вообще, конечно, там, куда мы заходили, не хватило бы места для целой квартиры. но дверей было много повсеместно. это была площадь, разделенная на сектора, и двери - повсюду. прямо в плоских стенах вокруг площади и секторов. видимо, это были другие переходы.
что и как долго было в хате - это я не помню.
потом мы вышли на площадь. и почему-то сразу разделились. точнее, я куда-то умотала.
на площади был народ. обычные, вроде бы, человеческие люди. сидели на каменных блоках вместо лавочек, ходили, разговаривали, играли дети - все цивильно и опять ничего примечательного.

не помню, как и зачем я наткнулась на этого мужика. вроде бы, он меня искал и ждал, а я знала об этом и решила сжалиться...
он сидел с краю площади, тоже на каменном блоке. тут был тихенький такой закуток, безлюдный. вокруг него копошились его дети - кто постарше, кто помладше. помню, младшая девчонка лет пяти была блондинкой, эта игралась с чем-то на асфальте, а постарше, лет четырнадцати - шатенкой, эта шланговалась за спиной отца и что-то высматривала. остальных не разглядела и не запомнила.
мы говорили с этим мужиков. долго говорили, обстоятельно. не помню, о чем. помню только суть - я резко почуяла, что он мне интересен и вообще мразь и жалкий и хотела его бросить, а он чуть ли не слезно умолял меня остаться, идти с ним, я же так привязалась к детям и все такое. нет уж, пидор, спекулировать детьми (которых я рили обожаю, чьими бы они ни были, даже если я их не знаю и не помню) - это ты уже запрещенный прием юзаешь.
в общем, я силилась все таки послать это чмо. но чмо так картинно ныло, что мне даже было его жаль и я пыталась говорить мягше, заботливее и чтоб сам понял.
но нет. не понял.
и вот, я уже иду прочь с того места, вглубь площади - а он идет за мной. я останавливаюсь и снова пытаюсь что-то объяснять.
в это время мимо нас проходит... мой отец. ну, мой мясной отец. спокойный такой, чет напевает себе, тащит что-то длинное - то ли доску, то ли свернутый ватман. глянул на меня, да и дальше пошел.
а я все объясняла.
через какое-то время отец шел обратно. уже без чего-то длинного. опять глянул на меня. на этот раз как-то удивленно. и я прям прочитала его мысль в этом взгляде - "ты ж вроде собиралась его послать?".
"и в самом деле", - подумала я следом за папашей, которому, как оказалось, рассказывала о своих планах на тему сего существа.
подумала - и, забив на речитатив "мужика мечты", догнала отца и пошла с ним рядом. сразу как-то повеселело. и полегчало. как мусор выкинула и вонять перестало.

шли молча. отец пошел к другому краю площади, туда, где на длинном бетонном блоке сидело много народа. пока шли туда, миновали пару поворотов между секторами, клумбу, какой-то магазинчик и вход во что-то большое.
телки, сидящие на блоке и курящие, при виде отца поздоровались, подвинули жирные жопы и свое пиво, освобождая место. отец, с удовольствием сев, достал свое пиво, аккуратненький стаканчик, не торопясь и с умилительным предвкушением налил в него пива, достал какую-то закусь (не разглядела), удовлетворенно вздохнул и посмотрел на меня. мол, рассказывай.
рассказывать я не торопилась. горло сдавливала откуда-то начинающая накатывать ярость. мысли путались и обращались в точку. в ясную такую, пылающую, хоть и черную, точку. почему-то казалось, что мы с отцом здесь не от мира сего. или мы здесь лишние, или это все вокруг - лишнее. все они и всё это. мы как будто светились, а остальные - тлели. медленно поворачивая голову, я смотрела на телок. а телки косились на меня. испуганно. да и этот "мужик мечты"... что за чмо. ярость поднималась как раз к нему. он казался грзяью.
на блоке, рядом с телками, лежала пачка сигарет одной из них. цепанув ее, я вытащила сигарету, положила пачку обратно, материализовала откуда-то зажигалку и самозабвенно закурила. и только тогда заметила возмущенный, но все еще испуганный взгляд телок.
- а...., - крякнула одна из них.
- да она все равно свое возьмет, - с добродушной улыбкой объяснил ей отец.

телкам не выдалось продолжить. все равно конкретно к ним злобы почему-то не было... но, им не удалось не по той причине.
внезапно за спиной раздались шаги, возня, ор маленького ребенка. совсем маленького. я обернулась. к нам уже успешно подошел тот самый "мужик мечты". с ребенком на руках, около года. пацан. пацан орал. видно, что просто капризничал. ублюдок. фон говна, идущий от "мужика", распространился и на "ублюдка". чем-то они даже были похожи.
- спасите нас!, - провозгласил мужик, скуксив грустное ебальце. провозгласил как бы всем сидящим на блоке, но смотрел на меня.
"говнооооооо", - подумала я. но вместо этого сказала:
- спасать сам себя будешь. а помочь помогу, если что-то реальное.
но, не успела я выговорить и первое слово, как на мужика заорала рядом стоящая бабка лет 65ти, старая, но боевая такая, с огоньком. эта тоже светилась, хоть и чуть слабее. орала она то же самое по смыслу, что и говорила я, только развернутее, агрессивнее, поучительнее и с красивыми нецензурными оборотами.
мужик было заткнулся, проглотив язык и даже попятился от напора, но потом таки вспомнил:
- спасите нас, нашу семью!, - заорал он чуть громче, чем в первый раз и еще более жалобно, - дети страдают без той, что могла бы стать им матерью! я тоже страдаю!
"ну и чмо", - отметила я мысленно, следя, как пацан у него на руках мотает сопли на рукав.

тут я поняла, что пришло время окончательного объяснения. эдакого контрольного в голову. не потому что он бы че-то понял, нет. просто я этого хотела. для себя. это был контрольный в голову скорее мне.
- Понимаешь..., - начала я достаточно громко, чтобы переорать светящуюся бабку, - Я тебя не люблю. более того. я люблю только одно существо в этом... хм, во всех мирах, - я снова затянулась сигаретой и смачно выдохнула дым. "мужик" попятился еще на шаг, чему я была несказанно рада. он не любил, когда я курю, - Я люблю Дориана, - продолжила я, - И курить я тоже люблю.
с этими словами я сделала последнюю затяжку и впечатала окурок в блок, гася его.

и тут произошло что-то невообразимое. мужик, бывший мужиком, вокруг которого почему-то в срочном порядке прямо в воздухе растворились дети, обратился в бабу.
баба была моложе. возможно, только чуть старше меня самой. такая же высокая. но какая-то... потрепанная. и такая же жалобная. но, почему-то она стала то ли чуть обиженнее, то ли чуть серьезнее.
я почему-то ржала.

потом она куда-то ушла. а я пошла за ней. держалась на расстоянии, но всегда держала в поле зрения. ярость, до того бывшая точкой, теперь стала бешеным потоком, что влился в меня всей своей полнотой. ЭТО надо было уничтожить. просто надо было.
я подходила к ней и цепляла ее. словами. отпускала словечки по поводу ее обликов, обманов, дурости. неосторожности. по поводу того, что она нарвалась. я, кажется, провоцировала.
и это таки удалось.
где-то в центре площади ее блуждания закончились, она остановилась и развернулась ко мне.
- я тебе вьебу, - изрекла она и наклонила голову, как перед броском.
- ты? мне?, - я ухмылялась и совершенно искренне удивлялась.
- да, я тебе, - стояла на своем баба.
- ну так это, сука, из раздела фантастики, - равнодушно отвечала я.
вокруг нас собирался народ. кто-то просто замедлял шаг, кто-то спецом подходил ближе, кто-то показывал на нас пальцем и обсуждал нас.
"смотри, смотри", - слышала я, - "она таки разозлилась. ох щас и будет..."
"да че будет то?"
"да ты чего. это же она!"
кто такая эта "она", откуда они ее знают и почему она - я - я не понимала. а может и понимала. но не помню.

И ТУТ НАЧАЛАСЬ МУЗЫКА
песня звучала громко - из ниоткуда и отовсюду, и одновременно, как будто кто-то орал мне ее прямо в ухо. или же она звучала откуда-то изнутри меня. и она была так убедительна... и она была невыносимо красива...

все, что я помню - это поток, который обвился вокруг бабы и намертво пригвоздил ее ко мне. теперь - только так. что-то звериное. не оставлю. не отступлю. и страх - мелкий, зудящий страшок где-то на за границей потока - я не знала, что именно она будет делать. а поток грохотал.

наконец "сука" (теперь я обращалась к ней исключительно так) пошла в атаку. это, наверно, должен был быть удар в ухо, а потом удар куда-то под дых, и что-то еще в этом роде - только вот ее руки пролетали как-то мимо. я видела, что она-то не промазывает. и я никак не закрывалась. но... она попадала будто по воздуху, как будто я была не материальна. только мелькания перед глазами.
раз пять или шесть она пыталась бить. на последний запал ее подугас. она округлила глаза и, кажется, думала стратегию.
и именно в этот самый момент, когда она замерла и выпучила свои сучьи глаза, ей прилетело в лицо. на самом деле, я никуда конкретно не целилась. куда попаду - туда и ладно. все равно ей много не надо. не помню, куда я попала. помню только, отпечатавшееся в памяти, как в замедленной сьемке - как летит вперед моя рука, и вокруг нее, как живые змеи, оборачиваются цепи, сами сползающие откуда-то с меня. с шеи или с плеч. оплетаются вокруг руки, оплетаются вокруг кулака, свисают с него - и бьют вместе со мной. разные, разных цветов и размеров. дальше - кровь, отдача в костяшке, сука сгибается пополам, закрывает лицо ладонью, качается.
цепи, мгновенно скользнувшие на руку, теперь так же быстро скользят обратно, и - недвижимыми уже змеями повисают на моей шее, прямо так, свисая до пояса и ниже. как шарф. как царственная мантия. они - светились ярче всего в этом мире.

просто крови и ее испуга мне было мало, чертовски мало. как только она разогнулась, за первым ударом последовал и второй. во время него я успела поймать снова скользнувшие мне на руку цепи в кулак, схватить их, зажать - и все последующие удары я так их и держала. свободными концами они обвились вокруг руки, куда достали. пытающие тускло-зеленым, они на самом деле были будто живыми. еще удар и еще. и еще. и еще. и еще. и снова. я просто убивала ее. била всем телом, в развороте, вкладывая в удар всю свою массу. снова и снова. она пыталась бежать. я гнала ее по площади и била в голову сзади. она падала. иногда вместе с ней падала и одна из моих цепей. я ее уже не поднимала. цепь, перепачканная кровью, слизью и дорожной пылью, так и оставалась валяться на земле или прямо на упавшем сучьем теле. она пыталась что-то вякать про то, что "а вот, как же ты теперь без нее", - но в ответ я лишь плевала в сучью рожу и за шкирку поднимала суку на ноги, чтобы снова втопить кулак в ткани ее головы. бессмысленно объяснять существу, у которого есть только облик (да и тот уже подпорченный), что цепь - лишь облик, а у меня есть не только он.

кажется, я убила ее. убила суку. не знаю. я не проверяла. но в какой-то момент, под одобрительные вопли народа на площади, что следовал за нами, петляя, она упала и больше не встала. не шевелилась и не дышала. от головы не осталось почти ничего - только аморфное красное месиво.
я распрямила спину, дышала тяжело и глубоко. так глубоко... перед глазами плясала светящаяся круговерть. что-то поднималось из груди, из живота - прямо до горла, сердце готово было выскочить через рот, изнутри так и стремился вырваться крик - победоносный крик, смешанный с рыком.
только через какое-то время я почуяла боль в руке и углядела разбитые в хлам костяшки пальцев. почему-то это вызвало смех. смех, пронзенный глубоким, победоносным дыханием.

@темы: Рания, Hideaway, Annam

17:17 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Весна. Хочется в лес. Найти берлогу и разбудить медведя. А потом бежать, бежать от него, задыхаясь от восторга…

16:49 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
– Теперь я капитан этого корабля..
– Какого корабля?
– ..и мой первый приказ: начинаем строить корабль.

@темы: Рания

11:17 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
в какой-то момент отрубает инстинкт самосохранения. ты просто понимаешь, что что-то надо сделать и ты это делаешь. а мысли о том, "а что случится" - они остаются где-то за пределами жизни и тебя.
я все таки пошла туда, куда опасалась идти.
меня просто доебало.
доебало задавать вопросы, на которые нет ответа. доебало видеть кусками.
ответы работают не в том же виде, что и вопросы.

о чем я вообще думала, когда туда перлась? да ни о чем. я не думала. думать - иногда мешает.

я ловлю себя на том, что мыслю как она. временами - от и до. раз в 10 минут примерно.
есть большая разница между "Рания говорит "пиздец" и "пиздец".

меня доебало. на все разные вопросы ответ один и тот же.
и он прост как дважды два.
осталось только уловить его в головокружении всякой фонящей херни, в сумасшествии коннектов, в смутных событиях мира. уловить, отключив это все.
перевести его в слова.
песчинкой, летящей сквозь плетения судьбы, остановиться и стать центром смерча.

нас взяли и пробудили, а потом собрали - почему?
на разумных бросили именно нас - почему?
хранители ходят за каждым неотступно - почему?
людей перекрывает, как и я предвидела, хотя и отрицала до последнего, мир сходит с осей - почему?
меня учат всему подряд все кому не лень и даже те, кому лень - почему?
эти двое все таки сделали это - почему?
но не в Гардрахолле - почему?

она знает. она всегда знает. и у нее не надо спрашивать.
она не отвечает.
она присутсвует.

мне кажется, что я схожу с ума и одновременно кажется, что я нормальнее чем когда-либо.
сюда доносит то, что не должно сюда доносить. или должно? уже должно?
я чувствую то, что не должна чувствовать.
мне кажется, моих собственных эмоций, хоть как-то соотносящихся с происходящим в мире, просто нет. есть то, что доносится. по ним можно читать, как по книге. они - вход туда, куда не пускают иными путями.

кажется, будто она очень-очень близко. слишком близко. ближе, чем ручка или стол под рукой.

я не бросаюсь на стены. я чувствую невыносимую, сумасшедшую нежность. радость и любовь. все их чертовы оттенки - без повода, который я уже заебалась искать ЗДЕСЬ.
я чувствую кристально чистую ярость, когда надо бы чувствовать нежность ЗДЕСЬ. когда это было бы логично.
я чувствую тысячи переходов.
я чувствую чужой коннект.
вижу нити, которые испещерили всё, вижу вспышки и точки.
и - я ничего не вижу здесь. не вижу стол и ручку, лица и холод, цвета и пол. их - нет.

я сходила туда, куда опасалась идти. а потом все оборвалось. на этот раз не потому, что пришла она. в потому что пришла я.
я - то, что я вижу. что чувствую.
и я всегда прихожу.
и я близко, чудовищно близко.
и я люблю, и я ненавижу.

этой ночью внезапно позеленели глаза - и такими и остались. зеркал я боюсь.

во сне я орала на люстру.
сначала я орала на фонарь, он не хотел включаться. я дергала его чертову веревку, а он не включался. и он бесил. потом не хотела включаться и люстра. ни одна лампочка не горела. ни одна чертова лампочка. я знала, что они оба исправны. что электричество течет к ним, что они могут гореть. но они не горели. и когда я заорала на люстру - я не заорала. я сделала иное. люстра опала вниз керамическими и стеклянными осколками.
и все равно было светло. они не горели - но было светло. очень светло. свет шел... ниоткуда. и отовсюду.

@темы: Рания, Annam

07:48 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
#немножко_человечье
Я злая. Я капец злая, и сама не могу понять, на что.
А может я просто устала. Эти - бегают и орут, орут и бегают. Коннект тоже может быть изнуряющим, хотя, казалось бы... Тыщу раз хотелось отключить себе мозг и все органы восприятия. Начинаю еще лучше понимать Ранию. Хотя, для нее-то это, наверное, фигня.
Так, на грани сознания.
А вот я рядом с хуевой прорвой таких же ее потерях почти свихнулась. Впрочем, там многие свихнулись, кто-то даже схлопнулся от невыносимости. Долбанная консервная банка...
Сюда чем только не отдавалось.
Я прошла уже не только медные трубы, но сука все че можно было и че нельзя. Крыша едет еще и от перепадов.
Более-менее спокойно было, пока Дориан не выпустил своих. И пока не выпустили зараженных. Эстер теперь кажется мирной няшкой.
Она не щадит. Рания. Вообще не щадит. У нее в принципе нет понятия, что кто-то заебался. Или двинулся. Или схлопнулся. Как она в любой ад бросает себя (ради дела), так бросает и нас. За шкирку - и вперед.
Ей даже жаловаться не хочется. Смысл? Посмотрит снисходительно и спокойно укажет на "вперед". И все, и пиздец. И ты идешь. А почему? А потому что мы все такие же. Скорее сдохнем, чем свернем.
Даже Хэлл уже меня жалеет. Даже этот нелюбитель_потерях.
А я?
А я хз. У меня уже не осталось того органа, которым можно жалеть о чем-то. Просто, отупело иду и все тут.
Карамель говорит, что с ней можно договориться. Он же договорился. А я ебала договариваться. Это так... нецелесообразно. Это как будто... дизертирство.
Здесь - здесь я могу отмазаться от чего угодно. Сачкануть. Свинтить. Забить. Я так в принципе живу. Но вот предстает она - и я иду, смиренно подбирая кишки. Вот тебе и психотип.
На какой-то момент мне показалось, что из нас делают армию. Но эта идея ей противна, так же как и всем нам.
И, вроде бы, она нас таки отпустила. Куда? Обратно в мир? Даже смешно. Я проебала тот момент, когда мы уходили. Я не знаю, куда она нас отпустила. Мне она говорила про Карамель, но я забила. Вот тут я уже забила.

Так вот, я злая.
Мне кажется, я очень хочу что-то сделать, но не пойму что.
Как там остальные? Интересно, их тоже муштруют и перекраивают?
У меня ощущение, что я потеряла что-то важное и что-то важное обрела. В меня как будто что-то проникло и теперь этому и мне требуется трансформация. Снова.
От нее не тянется нить. Она просто тут. Постоянно. Хотя - она видит нити.
Из-за привычки к фону я вижу ее иначе. Я вижу ее подробнее.

Я злая.
Злая не так, когда "Ранок нафонила", злая по-простому, по-мясному. И это даже не злость, это ненависть. Не острая, но тяжелая. Застарелая, монументальная. К кому? К чему?

Я жду. Жду сама не пойму чего. Я могла бы не ждать, если бы хотя бы немного предполагала, что мне делать. Что я хочу сделать.

Оно всегда так. Она это говорила мне, еще давно. "После каждого затишья наступит буря сильнее прежней".
Что может быть сильнее коннекта длиною в месяц?

07:39 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.

@темы: Рания, sceal'ta

06:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Локация с хранителем и локация с ебанутой девочкой, которая загадывает желания - одна и та же локация? Стоп, стоп, стоп... чо?

03:52 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
03:19 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
— Представьте, что ваш дом горит и вы сможете вынести оттуда только одну вещь.
— Я возьму с собой огонь.
(с)

21:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
а меня снова относит к тебе. я уже не могу без того, чтобы меня относило к тебе. ловлю те редкие моменты, когда это сознательно. когда сама хотела.
с чертова обрыва видно море...
они редкие, эти моменты. сознательные. чаще меня вырывает как корень из земли и с силой швыряет. вон она я, на, держи. держись. и мне самой бы держаться.
оно всегда светлое - если выходить только днем...

разом нахлынывают слезы, ржач, тряска - как ты носишь все это в себе? нет, мало, маловато этого, чтобы описать...
хочется спросить, "как ты еще жив, нося все это в себе?", но, хорошо, что ты не жив.
мало видеть картинку.
да, я вижу картинку.
но - мало ее видеть.
я ощущаю еще и все то, что ощущаешь ты в тот момент.
и вот ты - на картинке. стоишь такой весь высокий, черный, тонкий, прямой, выдержанный, гордый, спокойный, изящный. простой, казалось бы. упрощенный. сам себя упростивший - до черноты и тонкости. ну и немного опасности. ну и красота, что вторична. и - казалось бы, все. все.
таким тебя видят. такая картинка.
а я вижу.... нет. я чую. чувствую.
и у меня срывает башню.

внутри все бурлит. под этой застывшей прямой позой - сумасшествие. за этим мертвенным сиянием глаз - безумный поток слез и вопля на очереди. за этими расслабленными и вальяжными движениями - черт знает какое сумасшествие - да еще бы, так двигаться, когда тебя рвет! так себя перекроить, чтобы смочь так двигаться!
тоска и... боль, и потерянность, и раны, ужасные душевные раны, потери, и тонна, просто невыносимая тонна щемящего одиночества. ты на самом деле ужасен - потому что до сих пор носишь все это с собой. не отпуская. не трансформируя. и не прикрывая, нет... оно - наружу. просто ты переделал то, чем можешь выражать. переделал - до основания.
говорят, в каждом скрыто то внутреннее, то нежное, раненное, которое если открыть - польются слезы и нежность. это не про тебя. в тебе открывать уже нечего. ты переделал свое нутро. вскрыл его и переделал. переставил местами. перешил. пересобрал.
и поэтому эта вот вся боль - она не где-то глубоко внутри - она повсюду. только ее не видно. почему? я вижу и твои мысли...

мысли... то, как ты мыслишь...
скрывайся. скройся от них. нет жестокости, нет разрушительности - в тебе их нет. только эта плавность - паучий яд, паутина. не уничтожение. это - твое нутро. ты не "психуешь". каждый "срыв" - планомерно выверенный. здесь он и должен был быть, именно в это время.
скрывайся. от них, от близких. скрой. ты всего лишь хотел семью, ничего более. ты не хотел перерывать кости и ковыряться в плоти - только семью. но у тебя не просто не вышло. более того - то, что могло выйти - оказалось вывернуто наизнанку, извращено. это больнее, чем просто "не вышло". хоронишь родителей. хоронишь брата. сестра еще жива, тянется к тебе - но ее тяга извращена. нет там любви. и ты сам убиваешь ее. теряешь ваше родовое поместье. нет семьи, нет дома. ты спишь на улицах, ты греешься о трупы. ты обнимаешь воздух.
и теперь - сиди в своем новом поместье, еще более огромном, притворяйся, что оно тебе нравится, что в нем есть хоть что-то важное для тебя. даруй шуточные объятья тем, кого называешь близкими. и не показывай им ничего. они все равно не семья и никогда не будут. и дома никогда не будет.
скрывайся. выворачивайся из рук. они выпустят тебя, потому что не хотят возиться с тобой. с тобой надо считаться и бороться. они не хотят. тебя выпустят из рук, потому что ты не классифицируешься. ты можешь вот тут надавить, вот тут уговорить, вот тут покрасоваться - и тебя выпустят.
возвращайся в свой одинокий дом, будь там один. потому что ты и так всегда один.
и даже когда оно возвращается - скрывайся. когда тебе приходят странные письма, и ты идешь на странные встречи, где ждут тебя сестра или брат, когда берешь с собой револьвер, и когда на самом деле видишь их - и когда стреляешь, потому что это не они. потому что лишь приняли их облик. потому что ты все еще один.
скрывайся. под ошарашенными взглядами тех самых "близких", ничерта не понимающих и беспокоящихся за тебя. стой над трупом прямо и ровно, смотри на это море, открывающееся за обрывом. смейся. усмехайся. кури. веселись. скупай все окрестные аукционы, чтобы заставить дом дорогущими безделушками, купленными на деньги, которые тебе некуда девать.
на деньги, которые ты добыл, когда переделал себя. делай вид, что они тебя радуют. что у тебя все есть. что тебе ничего не надо. а из отцовского револьвера стрелять - совсем не страшно. и убивать не страшно. и умирать не страшно. и быть давно как мертвым - не страшно.

ты всегда игнорируешь море. для тебя его будто нет, даже когда ты ныряешь в него. ты не смотришь на него, проезжая мимо. ты не сморишь на него из окна. не вдыхаешь его запахи. не подходишь ближе. тебе кажется, что оно, темно-сине-серое, похоже на громадный светящийся глаз. который видит тебя. тебя! и что ты отражаешься в нем, как в зеркале. и что они - они! - посмотрев в него, могут увидеть твое отражение.

и меня снова несет к тебе. обнять тебя, чтобы ты снова ничего не почувствовал.

---

и ты готов бы впиться и в меня, как в них всех, "близких" - чтобы хоть как-то заполнить пустоту. сейчас она острее чем прежде, сейчас, когда ты разосрался с Марко. но я объясняю тебе, что я не могу. я принадлежу другим и вообще, я не надолго. не надолго - по твоим меркам. пара лет или пара десятков лет - что там...
ты молчишь и немного улыбаешься - не так уж тебе и хотелось.

мы перебрали дом от и до. выгребли весь мусор со всех этажей, вынесли сломанные кровати, прогнившие шкафы, отсыревшие двери, несколько дней собирали пыль и оттирали грязь. лабораторию с первого этажа ты перенес вниз, в подвалы. говоришь, чтобы не отвлекала. спим мы на третьем, в большой комнате. сначала пытались в разных, но как-то не получилось. скучно. есть о чем болтать и чем коротать твою пустоту и мое ожидание.

иногда что-то готовим. редко. жратвы нам притащили море, так что готовим скорее для развлечения. ты пытался много пить, но - не вышло. тоже скучно.

из дома ты почти не выходишь. там - море. сразу же за обрывом, на котором стоит дом. а ничего кроме тут и нет - резервацию ограничили и замкнули очень тесно. впрочем, дом большой.

если я ухожу, то, по возвращении, всегда застаю тебя в одной позе. за столом - не важно за которым - сидишь, положив локти на стол, обхватив голову руками, согнувшись и глядя в одну точку перед собой. всегда говоришь, что "все нормально". а я бегаю вокруг тебя, как тупая феечка и спрашиваю, чем тебе помочь. знаю, что ничем - но не попытаться не могу.

здесь действительно нечего делать. в другие резервации ты не ходишь, так что развлекаемся развратом и пожиранием ингридиентов, которые теперь можем жрать оба. это отвлекает.

---

оживляешься ты, когда приходит Дориан. этот - часто. он теперь везде и всюду. и на нем (с твоего видения), крупно написано "СЕМЬЯ". впрочем, как и на всех них. ты, как и я - ждешь, когда тебя заберут. только вот мы оба дохнем в их мире - и это очередной повод для шутки.
иногда приходит и Рания. до того - приходила, когда ты делал мне тело. контролировала процесс. ну а как же.
и вот, снова - следом за Дорианом, как за предтечей.

никакой феерии, никаких поучений - на этот раз оба пришли тихо и мирно. тут они себя чувствуют почти как дома - все свои же. пришли - просто поговорить. друг с другом. они ведь пересекаются когда где, как повезет...
войдя, она сразу же цепляет взглядом Дориана - и зависают так оба на пол-минуты - обмениваются памятью и новостями. а заодно она проверяет, все ли нормально. считывает с него все мельчайшие настроения.
а мы с тобой - развалились на кровати и я, кажется, плету тебе косички - или уже и себе тоже? черт там разбери, где чьи... при ее появлении замираю. знаю, что не обязательно, но привычка. а она просто и тепло приветствует тебя, подойдя ближе - поцелуем, кратким, но проникновенным. так она приветствует своих, когда в хорошем настроении. так же она приветствует и меня. я удивляюсь. и лишь спустя минуту осознаю, что меня не убило. так и остаюсь - с косичками в руке и выпученными глазами.

а они тем временем беседуют. Дориан все так же вальяжно сидит в кресле - она - стоит над ним. потом - садится на кровать и я пялюсь на ее спину. чувствую себя котенком перед большой кошкой - хочется тронуть лапкой и убежать. они говорят о разумных, о резервациях, о потеряшках, о планах - планы от него требует она, а двойственности морали, о том, как не подставиться, о нас двоих конкретно - как будто нас тут нет. эти двое общаются так только дома, среди своих. так... легко и тепло. сколько же там теплоты! как же разгораются у Дориана глаза при виде ее! как же усмиряются ее внутренние бури при виде него!
в какой-то момент Дориан встает, обходит кровать и идет к окну. на него падает полуденный свет и он сам весь сияет - сияет Тьмой. а она, чтобы видеть его, поворачивается на кровати и я вижу ее лицо. иногда она поглядывает на меня. как бы удостоверяясь - все на месте. эту вот привычку у нее не изжить. а я играю в игру - плести косичку, пока она не пялится.
а ты прямо таки пылаешь. почти не двигаешься и ничего не говоришь, только внимательно слушаешь, и - в этот момент ты жив.

потом я все таки не выдерживаю и подползаю к ней. пофиг, не потрогать - так хоть рядом посидеть. приобщиться, так сказать. она одновременно такая спокойная и устрашающая, простая и величественная, что хочется умереть. она не похожа ни на что, что я знаю и могу идентифицировать.
в какой-то момент, кажется, так и не прерывая разговора, она просто начинает прямо смотреть на меня, и - фонить. как бы между делом. я жмурю глаза, кашляю, отползаю, но - не умираю. и даже горжусь собой. все это привлекает внимание Дориана и они обсуждают мою выдержку к фону, и, кажется, других таких же "продвинутых" потеряшек, по инерции обсуждая и потеряшек Дориана. с ними ситуация интереснее, как по мне. Рания манит меня рукой ближе. я подползаю снова. она, опять же, между делом, касается центра моей груди пальцами. теперь фон идет напрямую, воздействием. меня отбрасывает от нее как ударом на спинку кровати, в глазах темнеет, потом белеет, как при резкой вспышке, и секундой позже изо рта всплеском вырывается кровь. успеваю перегнуться с кровати, чтобы залить только пол.
- в следующий раз будет легче, - спокойно и скучающе говорит Рания, пока кто-то подает мне полотенце и воду - из-за вспышки перед глазами еще не совсем различаю.

уходя вслед за Дорианом, она точно так же целует так и не шелохнувшегося тебя, и - меня, уже долго и безумно сладко. почему-то сладко. и почему-то мягко. она вовсе не груба, как могло бы казаться. либо, не груба только в такие моменты...

мы - ошарашенные еще какое-то время, остаемся где были. нас смяло. нас смяло напрочь. нас вдавило в кровать и нас уничтожило. мы только что были дома.

@темы: Annam, Dorian, Hideaway, Undead, Рания

04:23 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
я перестала ссать, но вступила совсем не в то дерьмо, в которое намеревалась.
все оказалось слишком... смешно и дико. я пожалела, но мне понравилось
читать дальше
 

@темы: Hideaway, Hell, Dorian, Annam

03:11 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Не. Никто из них не ебанутый. Так называемая ебанутость - просто видовой признак. Который банально лучше видно при хорошем коннекте, а при одержухе таки вообще не ощущается.
Эти существа со сломанным мозгом действуют эффективее, чем я с целым.
Надо запомнить.

Всё - происходит не как ожидаешь.
Хэлл - скрытый садист и до мозга костей Высший.
Дориан - бох.
Ранок - ДОБРАЯ.
Я - в принципе согласна о_______о

The second after Mortis

главная