Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
04:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
семейная психология в пределах конкретной семьи Взаимоотношения старших Темных и Одна Белобрысая Сволочь которую уже тоже можно считать семьей.

Дориан и Рания.
Все очень сложно и очень не однозначно. По первому взляду можно даже сказать, что это любовь. Или - что это взаимная ненависть. Верно и то и другое.
По началу никаких Дориана и Рании и в помине не было - была Рания, которой все до пизды и Дориан, который относится к "нервной немощи" исключительно с презрением. Одна Душа на двоих - это еще не значит, что этих двоих это будет хоть сколько нибудь волновать. Они обходили друг друга стороной и смотрели искоса, синхронно думая, что в семье не без урода.
А началось все уже после краха, и даже после Гаста. Тогда, когда Рания поняла, что Гаст то еще говнецо и надо собирать Темных. И вот тут они и поняли, что возраждаться и искать друг друга гораздо проще, когда Душа одна. Когда чуешь друг друга через пространство и влиять очень просто. Но и тогда они были только приятелями, помощниками друг другу.
По-настоящему объединиться пришлось уже в городе. Показывать Белому Божеству, что ты тоже можешь поставить раком гораздо проще, когда тебя двое. Наводить страх на город тоже. Управлять городом. И искать уже неконец Темных. Тогда-то они и смогли то, чего никогда не могли по одиночке. Это воодушевляло.
Со временем игры в степенную чету переросли в нечто более серьезное. Им это понравилось, действительно понравилось. Нет одного - есть второй, падает один - второй поднимает. Да и пасти толпу Темных в одиночку - охереешь. Так, они органично разделили обязанности и - любовь... Если можно так сказать. Официально они, конечно, пара. Всем и всюду представлены как единое целое, ебущее мир исключительно совместно и на благо семьи. Но вот "за кулисами" творится сущий хаос. Да, у них есть общие апартаменты в Ветре, но в основном они мотаются где угодно, по отдельности, трахают все что движется по отдельности, попадают в переделки по отдельности и вообще могут не видеться месяцами. А деталь в том, что в итоге они все равно оказываются в апартаментах в Ветре и рассказывают друг другу байки о своих похожденияж, в том числе и любовных. И обоим нравится слушать.
Это степень настолько мозгодробящей близости, что схожа с извращением.
Если слушать их, находясь рядом с ними - это потоки отборной брани и жестоких подколов, унижения и постоянная борьба за власть. Никто не увидит нежностей и цветов с походами на пикники. Поначалу Темные даже пытались разнимать их, но со временем уяснили, что это даже не ссоры, а сама их сущность. Эти двое - хищники, постоянно охотящиеся, и - делящие добычу.
Рания видит в нем единственного, кого, хоть на время, можно поставить выше себя и кто будет последней опорой, заменой ей. Того, кто никогда не остановит ее, если она решит устроить кровавую баню - а вместо этого присоединится. И благодарна за это.
Дориан видит ту, которой может доверять полностью и несомненно. Ту, которая вернула его к жизни и эту жизнь хранит. Теперь он почти боготворит ее - совершающую невозможное. И он благодарен за это.
Есть ли там любовь - они и сами не знают. Там есть единство. Таковы Идалир.

Рания и Аэлин.
Нежная сестринская любовь с примесями воспитательной диктатуры. Аэлин была первой, кого Рания встретила у Барн-Мора. Второй Темной в мире, разрушившей ее одиночество. Их встреча ознаменовала расцвет всего рода и такое не забывается. Глядя друг на друга, они видят саму их сущность. "Мы были здесь с начала, сестра, и вовек прибудем". Тогда еще деревья были высоки, а воздух чист - и это чувствуется в обеих, когда они вместе. На публике они часто милы и приветливы друг с другом, согласны во всем и улыбаются друг другу любовными улыбками - и так оно и есть. Разбор полетов начинается уже вне публики. Там Аэлин устраивает Рании разнос с воплями, киданием тяжелых предметов и угрозами, реализация которых вполне реальна. Просто одна из них слишком консервативна, а вторая слишком ебанута и поиск баланса - творческое занятие. Но, это любовь, однозначно.

Дориан и Аэлин.
Тихая страсть. Она презирает его, но снисходительно, называя "зарвавшимся щенком", пугает его последствиями его "необдуманных действий", гордо задирает нос и отворачивается. Она дико хочет его, но не палится - ну и что, что Идалир позволяют друг другу всё - она то, Аэлин, приличная женщина! И она продолжает капать ядом.
Он беззлобно смеется над ней, "наша старушка опять не в духе" или меланхолично отмахивается, "Аэлин, отвали, не до тебя" и смотрит на нее как на капризную сестру, у которой сгорела плойка, вот она и нервная. Гладит ее по головке и обещает купить новую плойку, то есть починить Гадрахолл, то есть... ой всё. И он тоже не прочь поиметь ее, впрочем, как и все движущееся.
Конечно же, периодически они спят. Без особых изысков - тихо и сдержанно, давая себе отдых от напряжения. Рания обожает слушать рассказы об этом из уст Дориана и иногда - присоединяться.

Дориан и Оберон.
Лучшие друзья. Тут должна быть шутка про двух одинаковых Темных, но она уже заебала. Оберон - тень Дориана. Так может сказать тот, кто хочет получить в зубы. Впрочем, Оберон сам провоцирует это, являясь существом безынициативным, тихим, но исполнительным.
Плюс внешняя похожесть, хотя Оберон больше смахивает на хищную рептилию, да и покрупнее будет. Они часто оказываются рядом - пока Дориан разрабатывает очередной гениальный план, а Оберон внимательно запоминает пути его осуществления. Оберон берется за любую грязную работу, об которую не хочет мараться Дориан - просто так, потому что ему не сложно и он живет для блага семьи. И - он верен. Оберона посылают разбираться с бунтующими простолюдинами, где отлично помогает его флегматичность, следить за Ранией и не дать ей натворить дел, или в какую-нибудь пердь для осуществления Гениального Плана Дориана, и, об этом не узнает даже Рания.
Оберон тоже двуручник. Еще в самом начале он учился у Дориана, приклеившись к нему банным листом. Оберону, при всей его силе и способностях, нужен вожак, и он его получил.

Рания и Оберон.
"Ты никому не расскажешь". Они пересекаются не так уж часто. Она чаще занята разборками с Высшими или Светлыми, резервациями и более глобальными вопросами, он - рядом с Дорианом или в какой-нибудь перди.
Она относится к нему с нежностью и уважением, как и к любому Темному, он к ней - с благоговением, страхом и скепсисом.
Иногда они пересекаются по принципу "Дориан сказал следить" или "Рании скучно" или "сегодня общесемейная пати". Тогда Оберон обязательно становится свидетелем какой-нибудь мозгодробительной херни, потому что при нем Рания не стремается ничего. И - "ты никому не расскажешь". А то я отрублю тебе яйца, сварю тебя живьем, обрею налысо или заставлю повторить то, что я только что сделала, Оберончик. Несанкционированные погромы, тайные сделки с Белым Божеством, вакханалия с Молниями, секс с Хэллом... "ты никому не расскажешь".
Естественно, он рассказывает. Дориану. Первым делом.
Рания любит его за то, что он делает это в легкой форме.

Оберон и Аэлин.
Полное согласие. Они все никак не могут определиться, пара они или нет. Им уже со всех сторон орут "Да пара вы, блять!", но они продолжают троллить окружающих неопределенностью. Встретившись в начале, они первым делом запали друг на друга, но это им совершенно не мешает. Обсудить, куда же катятся Темные, как охренела Рания и какие все вокруг, кроме них, бездуховные - это вот запросто, а пожениться уже нормально - неа.
Они относятся друг к другу с уважением и заботой, как супруги-агличане пенсионного возраста за чаепитием. Или как мафиозные боссы в отставке, сидящие в своих креслах-качалках и несущие в массы сагезу вечные ценности. Сидящие, и верящие, что когда нибудь "глупые дети" поймут... А вон Рания пошла. Проститутка! Наркоманка!
Секс у них однозначно есть и много, но его никто не видел, потому что они никого в него не пускают.

Рания и Хэлл.
Ну тут все ясно, едем дальше.

Аэлин и Хэлл.
Холодная война. Она ненавидит без исключения каждого, кто не принадлежит к семье. И больше всех - Хэлла. Потому что он не только не принадлежит к семье, но еще и посягнул на ее целостность. Лезть на амбразуру и бросаться с ножом наперевес, она, конечно, не будет - она же приличная женщина! - а вот стереть в порошок морально - за милую душу. А тем более сделать это без слов, одним презрительным взглядом. Еще слова тратить на эту вошь...
Хэлл ее боится. Прекрасно знает, что бросаться она не будет, но так же понимает, что крышу может снести и ей - и держит дистанцию.
p.s. Кстати, ею очень удобно было гонять его от Барн-Мора. От шипящей кобры реально проще свалить.

Дориан и Хэлл.
"Об тебя даже мараться западло". Дориан никогда не покупается на игру "у кого яйца крупнее", хотя Хэлл на нее прстоянно провоцирует. Самомнение и уверенность Дориана отвечают на этот вопрос заранее. Его даже не волнует, что когда-то Рания предпочла ему Хэлла. Он видит насущную ситуацию и она его вполне устраивает - Рания принадлежит ему, а Хэлл пасется где-то на периферии. А если что - отрезать лицо не проблема, это очень быстро и совсем не затруднительно. Сие читается во взгляде Дориана каждый раз, когда он смотрит на Хэлла. "Я все вижу, но мне пока что лень вставать, но только рыпнись...".
Конечно, иногда и у Дориана сносит башню. Когда он застает некоторые вещи, с которыми не совсем согласен - даже если речь о простом разговоре. Разговаривать Хэлл умеет и своими словами порой колебает настроения Рании - и тут Дориан превращается в цербера. У Идалир заведено, что любое влияние Хэлла - это зло, у Дориана заведено, что зло должно вырубаться под корень. Он никогда не доходит до смертоубийства, впрочем - ограничивается мордобоем, позорной подсечкой и публичным унижением.
Хэлл почти не сопротивляется этому унизительному выхватыванию пиздюлей, хоть и тяжело его переживает - сложно сопротивляться, когда вокруг уже столпились Темные и они-то будут убивать, только дай повод.
Хэлл почти покорно сносит травмы и ждет момента, когда уже его яйца станут крупнее. А может уже и не ждет.

Оберон и Хэлл.
"Я просто убью тебя, если мне прикажут". Именно так Оберон и сделает и даже бровью не поведет, наплевав на моральную дилемму и давнее знакомство.
Впрочем, Хэлл прекрасно знает, что до этого дела не дойдет - Дориан ни за что не отдаст такое удовольствие другому.


Тут должно быть пафосное заключение, но его не будет.
Любите своих близких.

@темы: Aelin, Dorian, Hell, Idalir, Vodury, sceal'ta, Рания

13:14 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
некоторые сны надо записывать просто как есть. потому что такую наркоманию вообще хуй где найдешь еще. и может оно и к лучшему.
Итак, начало вспоминать бесполезно, а потом я оказалась в кадетской школе. Как меня туда занесло и зачем - в рот не ебу. Я сидела за партой в окружении таких же долбаебов и думала "ну ок". И еще "тут меня хотя бы пиздиться научат". Я сидела, а мужик, бывший каким то вроде директором, возвышенно втирал нам о каких-то важных мероприятиях. Мол, вы тут все уже не первый год, чет умеете (ага, мужик, спасибо, я тут ваще первый день), так что давайте не опозорьте нас, когда подойдет время Охуительно Важного Мероприятия.... И, пока он базарил, я оглядывала долбоебов вокруг меня. Существа мужского пола выглядели как обычные человеческие существа мужского пола. Бабы же... я канеш слышала, что в таких заведениях дресс код и все такое, но это... все, абсолютно все бабы сидели с идеально бело-серебристыми волосами. Как у них это вышло так одинаково охуенно у всех и зачем - я очень пыталась понять. Как среди Высших оказалась, серьезно. Это было жутко. А, нет, вон одна с фиолетовыми. Хотя, серебристые пряди у лица тоже есть. Она сидела впереди и слева от меня, облокотив голову на руку и извернувшись так, чтоб за мной наблюдать. А тем временем мужик продолжал вещать. Кто-то из учеников мужского пола задал ему вопрос, мол, а как нам себя вести на этом мероприятии. Хороший вопрос, чувак, а то у меня уже все понятия о кадетских школах поломаны. Давай, сенсей, мочи. Мужик ответил и его фразу я очень хорошо запомнила. Он сказал, грозно нависнув над партой ученика и сцепив руки за спиной: "Ты должен показать им, что можешь ответить мне. А я - ответить тебе". В тот момент я очень хорошо вкурила в смысл этой фразы: если ученик видит повод возразить наставнику, в том числе и физически - он должен это делать. А наставник может отвечать ему соответственно, не беря во внимание статус и возраст. Здесь стремятся натаскать учеников так, чтобы они сравнялись с наставниками, без всяких соплей и тупой субординации. В тот момент это место начало мне нравиться.
На Оч Важное Мероприятие мы не ехали, а шли. Взвалил на спины рюкзаки, топали по грязи, лесам и хер пойми чему. Этот кусок я помню плохо. Потом мы пришли к большому населенному пункту, в котором находились все виды архитектурных сооружений - от сплющенных казарм до даже высотного дома в центре. Не знаю, по каким принципам нас распределяли, но мне достался частный дом. В личное пользование. В одну харю. Это напрягало и вызывало подозрения. Еще ко мне приставили какого-то мужика, который должен был мне все объяснить и разъяснить. Рожу его не помню, но он оказался норм мужик. Спокойный, скромный, ютился в прихожке - так и сидел там на стуле - на все вопросы отвечал, хотя ответов я все равно не помню, но тогда вроде подуспокоилась. Мы даже начали перекидываться шуточками и вроде как сдружились. А вот что странно - никаких команд и указаний ни от кого не было, не надо было никуда идти и я была предоставлена сама себе в этом доме. Я все подозревала, что пропускаю что-то важное и пытала мужика по поводу программы Оч Важного Мероприятия. Он заверял меня, что все идет по плану. Ну ок.
Потом случилась какая-то херня. Свет в комнате, в которой я сидела, начал медленно тускнеть. Мысль о поломке в сети или о перегорающей лампочке меня не посетила, зато посетила мысль о грядущем пиздеце. И правильно посетила. Я пошла к выходу из дома, окликая по пути мужика-энциклопедию. Его нигде не было. Тогда я вышла на улицу - там был обычный солнечный день и попиздила мимо бараков и зарослей, очень осторожно и прячась - мне казалось, что так надо. И правильно. В паре метров от меня прошли двое и они обсуждали, как удобнее вырезать всех тут по очереди. Судя по разговорам, их здесь было не только двое. Я вернулась в дом - хотя бы вооружиться чем. Дверь в ванную была приоткрыта и из нее торчала голова убитого мужика. "Шикарно" - подумала я и пошла на второй этаж, в ту самую облюбованную комнату. Свет там уже почти полностью погас. Я взяла со стола что-то увесистое и тут же поняла, что надо брать еще и фонарь - свет в тот момент погас полносттю. В кромешной тьме я осветила дверной проем лучом фонаря и в его свете увидела несколько силуэтов - мелкие, они разбежались от луча. То ли животные, то ли совсем маленькие дети - я не успела понять. Но один все таки шел прямо ко мне. Это был силуэт невысокого человека. Он двигался странно - волочил ноги, хаотично размахивал руками над головой и слишком сильно кренил голову на бок. Больше был похож на воссатвшего мертвеца из фильмов или мифологии. Я замахнулась чем-то и двинулась ближе с намерением проломить башку. Но когда фонарь осветил фигуру лучше, я увидела, что это обычный мальчик, вполне себе живой и даже румяный. Он просто прикалывается. Он делает это намеренно. Я спросила его, какого хрена он делает и не дать ли ему пизды, но он только завалил голову на другую сторону и продолжил идти ко мне, а еще он улыбался. Звука его шагов я не слышала. Очень хотелось просто хорошенько двинуть ему, но я себя одергивала - а вдруг это один из учеников и мне от него влетит? "Иди найди старших... ребенок", - презрительно бросила я ему, оттолкнула с пути и пошла на выход. Ребенок за спиной как-то не человечески то ли фыркнул, то ли хрюкнул и тут я и проснулась.

03:15 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
I never promised you an open heart or charity
I never wanted to abuse your imagination
I come with knives!
I come with knives!
And agony...
To love you...

23:48 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Я хочу, чтобы разразился гром. Невыносимо уже слушать эту монотонную, скребущую нервы мелодию. Пусть разразится гром, пусть поднимет такой ураган, что нас всех накроет с головой.

@темы: sceal'ta

21:53 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
И мы улыбаемся. Тихо, так чтобы не было заметно, что мы улыбаемся.

Память не прячется внутри и не рвется изнутри, нет, - она крадется легкой звериной поступью снаружи. Крупными и мягкими лапами проминает под собой пол и бросается со спины, как трусливый предатель или кто-то в смятении, в безвыходном положении. Не нападает - гладит, дышит в шею. Говорит "видь меня, хоти меня". Боится и лавирует кругами, пригибается к полу как побитая собака, ищет момент для рывка. Убегает и расстилается по дальним подземельям, затягивает туда за собой. Ты приходишь и она говорит "видь меня, хоти меня". Она так тепла, настойчива...
В своей давящей настойчивости так напоминает Эстер. Но, ею не является, ни отчасти. И это смешит.
И мы улыбаемся.
Вчера мы пронзали собой лабиринты форта, сегодня мы разрываем Ветер, а она все еще здесь, все еще крадется. Она? Вряд ли. Скорее он. Мы ходим по грани "издеваться" и "приласкать", давая этому существу лизать наши руки, но не жрать с нашего стола. Не спать в наших кроватях. Уже второй день, кажется, безвылазно, Дориан сводит с ума каждого зашедшего в Ветер. Всех их примагничивает к сцене и они остаются. Танцпол забит, как не был забит никогда. Они его обожают. Серьезно, люди его обожают. Он не добрая мамочка-Рания, он предложил им кое-что поинтереснее. И они орут, а он холодно сверкает глазами. Притягиваемые его безумием, на сцену стягивается больше половины Темных. У Ветра сегодня действительно праздник. И он славит Ветер, славит сбившихся внизу в кучу людишек. Выжирает саму их суть - их желания. Чтобы потом принести их в форт. Дориан - сущий дьявол. И он улыбается - потому что тоже слышит мягкую поступь памяти, постоянно слышит. Она бродит прямо по сцене, рядом с ним за его спиной, а вот уже прыгает вбок. Дориан игнорирует цепкого зверя, выказывая свою несокрушимую для него силу.
И не перестает улыбаться.
Аэлин скрывает улыбку за изящным веером и не заходит дальше общего зала. Она - само приличие. Она сидит за столиком одна и даже больше не пьет свой коктейль - она медленно поводит головой, отслеживая движения зверя у себя за спиной. Она считает зверя мелкой, омерзительной гадиной, не достойной ни внимания, ни снисхождения. Тем не менее, Аэлин тоже весело - не даром она уткнулась в веер и вздрагивает от прикосновения Рании, подошедшей к ней. Вот, ее уже спалили. Но Рания вовсе не обращает внимания на странности, напротив - она говорит ужасные вещи. Неприемлемые вещи. Она говорит, что зверь состоит не только из памяти, но еще и из плоти. И этой плоти можно позволить многое, очень многое, гораздо более многое - чтобы показать ему его слабость. У Рании свои методы. И Рания тоже улыбается - почти незаметно, призрачно, блаженно и даже по-детски. ... Аэлин улыбается, только шепча слова Рании прямо на ухо, притягивая ее для этого ближе к себе. Остальное она говорит громче - мол, какого хрена мы делаем, и зачем вообще, да и "перед Дорианом я тебя выгораживать не буду"... А вот на ухо Рании она шепчет совсем другое. Они перебрали уже все языки, но ни один не подходил - третье существо понимало их все. Так и оставалось только шептать на ухо, выдирая Ранию из объятий третьего, чтобы опалить ее горячим дыханием, и - снова упасть в сплетение трех тел.
Рэд не улыбается. Она не любит улыбаться, когда точно не уверена, что это смешно. Зверь бродит и вокруг нее - она гоняет его пинками. Как обезьянка, напуганная пожаром, забирается на спинку трона и восседает там. Рания ей это позволяет. Отличный повод тихо посоветоваться с Рэд, мозг которой оказался поразительно не засран. Рэд бы советовала отрезать всем рожи, если бы знала, кому. Но, она не знает. Поэтому советует "делать что хочешь, Рания". Рэд мечтает выловить странного мягкого зверя и отрезать ему рожу. Рэд не улыбается, хотя внутри нее, от живота до челюсти, постоянно поднимается волна безудержного, безумного смеха.
Рания улыбается, узко щуря глаза и почти не размеживая губы - как под палящим солнцем. Она говорит со зверем на его языке и движется так же мягко - они танцуют танец. Кто обгонит? Кто окажется первым за следующим поворотом? Кто первым успеет напрыгнуть и вцепиться в шею? Рания не понимает зверя, но это ей уже и не интересно. Она жадно пьет память, вливая в опасный танец элементы удовольствия. Она час смотрит на сцену - из-под почти закрытых век, с полуулыбкой на лице - но так и не поднимается к своим. Она ловит улыбку Дориана и зеркалит ее - и снова погружается в полусонное блаженство. Она зареклась не сопротивляться. Она решила впустить всех демоном. Дать им такую свободу, чтобы они, отдаваясь ей, иссушили сами себя.
Хэлл уходит все дальше. Они нашли его пещеру на Маросе, его комнату в нижнем секторе Ветра, они вообще нашли все его укрытия. И он уходит еще и еще дальше. Его видно все реже и реже - если он появляется, то тут же снова скрывается. На его лице нет и тени улыбки. Каждое утро громадный мощный зверь вырывается из него и отправляется на охоту. Никогда не приходит без добычи. Хэлл сам не понимает природу этого зверя. Не понимает, откуда он взялся и что ему нужно. Не понимает, как спастись от него и стоит ли спасаться. Не понимает, что за форт они нашли и почему его тянет туда как магнитом. Почему Ранию тянет туда как магнитом и почему она улыбается. Почему она больше не отворачивается он него, спасая от своего пронзительного взгляда, почему позволяет себе класть голову на его плечо. Почему она и Аэлин позвали его "пройтись до номеров". Почему они делали это. Почему для него это больше было похоже на пытку. Почему каждый встречный смотрит на него с улыбкой. И не отворачивается. Почему они все не отворачиваются?! Хэлл не понимает, как победить зверя, снова скребущего его затылок. И - стоит ли его побеждать.

Над Ветром взлетают взрывы. Над Маросом заходит и всходит солнце.
И мы улыбаемся. Тихо, так чтобы не было заметно, что мы улыбаемся.

@темы: Рания, sceal'ta, Vodury, Red, Hideaway, Hell, Dorian, Devil's Flame\Ветер, Aelin

03:09 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Этот форт появляется снова и снова. Его отстраивают снова и снова и мы уже заебались его уничтожать. Сначала я подозревала Эстер - вполне в ее духе, но нет. Ее там и следа нет. Форт чист, хоть и пылен как склеп. Потом я грешила на Хэлла - ведь именно его там встретила в первый раз. Он был скромен, сцыклив и голоден - как нашедший случайную лазейку и не желающий ее упускать.
С ним мы там провели довольно много времени, если судить по ощущениям. В несколько подходов - я уходила оттуда и снова возвращалась. Оказывалась не в том месте, из которого ушла. Не в тех условиях, из которых уходила. В последний раз я оказалась немыслимым образом ранена - очнулась у стены в кровище. Это разозлило и сподвигло наконец снести форт к хуям. Что я и сделала - как думала. И как все думали.
Хэлл правдоподобно утверждал, что сам не понимает, что это за место и какого здесь происходит, как я его ни пытала. Сейчас я склонна ему верить.
Все, чем мы занимались там - бродили и искали что-то кроме темно-серых шершавых пыльных стен. Начали, кажется, с самого низа, с какого-то подобия тюремных помещений и продвинулись вряд ли даже наполовину к поверхности.
А после моего ранения явился Дориан.
Может и хорошо, что я спалила ему форт как раз до этого...
Он привел свой летучий легион и они быстро нашли нас, хоть и так же недоумевали по поводу протяженности форта.
Потом я нашла ядро и мы решили, что это конец.

В следующий раз в форт я попала снаружи и помню, как он снаружи выглядит. Вытянутая в ширину бетонная трапеция, сужающаяся кверху. И внутри форт был полон рабов. Чьих? А хер бы знал. Эти существа, их хозяева - их было не много, я видела всего-то троих или четверых. Пустые как сгнивший пень, но все же обладающие некоторой силой. Им разносили выпивку и ублажали их всеми возможными способами. Я пробыла там совсем не долго, но успела задуматься, как же глубоко я находилась в первый раз.

В третий меня буквально забросило туда, уже без подготовки. Вход опять был снаружи, но уже другой. Рядом была река, вроде бы. Вроде мы ее даже переплывали. От входа вел прямой коридор и такая же прямая и дико длинная лестница вниз. Странная планировка, учитывая обычные лабиринты, каверны и переходы форта. Я шла по ней за тем, кого в смятении и по ошибке приняла за Дориана. Мы спускались несколько часов и все равно были еще слишком далеко от места первого прибывания. Это чувствовалось. В итоге это существо привело меня в жилой комлекс и отрубилось спать. В ту же ночь я оклемалась, сообразила и потопала обратно, к поверхности. У входа меня уже ждала Рания и окончательный приход в себя. Чем бы ни была эта резервация и этот форт, тогда они получили серьезный ущерб. Снова.

С того момента фортом заинтересовались все. Не было больше смысла таить его наличие - желание все таки вытрясти из Хэлла правду тет-а-тет оказалось абсурдным. Мы до сих пор не знаем, что это и какие пути к нему ведут. Темные многократно исследовали его, но показания по возвращению расходятся и не дают никакого понимания. Разные картины - сотни разных картин. Разных, чудовищно отдаленных друг от друга мест.

Вариант с Эстер исключили абсолютно. Кто построил это? Зачем? И, что интереснее - каким образом владели всем этим? И куда потом пропали, по крайней мере с нижних уровней.

Пространство и лабиринты, которые шокируют даже Темных. Место, в котором поразительно уютно Хэллу.
Меня подбивают запустить туда Светлых и Молний и посмотреть, что найдут они. Но мне лень озабачиваться охраной этих слабаков. Первый же заблудившийся - и Рания снова сука.

Рэд не вытащить оттуда. Она облазила уже минимум половину и, кажется, именно она сообразит как все это устроенно. Если не выкинет очередную хуйню и ее не придется спасать.
Дориан, что странно, ведет себя сдержаннее всех. Даже отрешенно. Он быстро возложил командование на Аэлин, а сам не вылезает из Ветра. Даже через квартал слышно вопли оттуда - уж не знаю, что он опять делает с людьми. Заходить не хочу - боюсь присоединиться. А вот ощущение, которое не покидает меня вместе с мыслями об этом - он-то прекрасно все знает. Но, не спешит говорить, готовя... что-то.
Хэлл присрался. После того, как ему доходчиво объяснили, что форт ему никто не подарит - ходит тихо и дышит медленно, даже на глаза почти не показывается.

Как-нибудь я смогу скоординировать все это безумие. Наверно. Если мне придется.

@темы: Dorian, Hell, Hideaway, Vodury, sceal'ta, Рания

01:23 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Рания приходит тихо.
Или это просто я настолько к ней привыкла.
Мягко, аккуратно. Почти нежно. Как острое лезвие, плавно ласкающее кожу.
Тихий голос в тишине - "Я здесь".
Я здесь - и это неоспоримо, необратимо, с этим невозможно бороться.
Она - разъедающая мозг кислота, рвущий запах - что-то химическое и травяное, горькое.
Иногда запах приходит первым. Он ударяет по ноздрям и от него не скрыться. Только если не дышать - а это ей нравится еще больше. Он пьянит.
Я застываю изваянием, если она приходит в тишине. А когда начинаю двигаться - двигаюсь плавно, вместе с текущей во мне кислотой. Поток течет по пространству - и я упиваюсь им. Мой голос становится более низким, глубоким, тягучим, я даже говорю медленнее. Если же она приходит в шум, драку, опасность (а она приходит) - это подобно ядерному взрыву. "Я здесь" - теперь она больше не говорит, она орет. Она отталкивает, оглушает, поджигает - и меня до кучи. И тогда я замолкаю - слова больше не нужны, а мое тело отныне не подвластно мне. Говорили, что ее видно в эти моменты. Я не знаю, я не видела со стороны. Я только разгребала последствия - разбитые рожи, откушенные куски плоти, скулёж, погром и затихающие попытки возмездия.

Кто угодно может бродить по этому проходному двору - этому куску мяса. Они сменяют друг друга в безумной чехарде, ржут моими устами, пьют моими устами, трогают моими руками... Она является реже. Но в те моменты, когда бегут остальные. Является - и к херам выталкивает засидевшихся. Она властвует безраздельно.
Те, другие, толпы их - они как прыщ на спине - мало волнуют.
А вот ее явлений я до сих пор дичайше боюсь, столь же сильно, как и наслаждаюсь ими. И, наверное, так будет всегда.
С иной стороны - если бы она осталась, я не прожила бы и двух дней - в конце концов меня бы все же ебнули толпой. Тогда бы мы наконец воссоединились. И, наверное, когда-то она не уйдет.

@темы: Рания, sceal'ta, Annam

00:58 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.

@темы: sceal'ta, Рания

01:03 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
— Детка, я люблю тебя! Вот мои уважение, забота и верность.
— Но ведь это безразличие, похотливость и эгоизм...
— Заметила, стерва.

(с)

21:31 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Welcome to the Wind - bastion of perfection...


@темы: sceal'ta, Devil's Flame\Ветер

03:37 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Давнее воспоминание.


...Paradise...(c)


Ночь. Темнота. В большой комнате темнота лежит как
комок живого тумана. Густая, в центре комнаты не разглядеть вообще ничего. Поэтому там в стол воткнуты свечи, но и они светят лишь на пару сантиметров, все остальное так же тонет во тьме. У стены справа от меня бегают голубые огоньки дисплея музыкального центра.
На улице бушует зима, но окна плотно закрыты и комната тонет в жаре. Если дотронуться до огонька свечи - его не почуешь - так жарко вокруг. На тканевую скатерть неоднократно пролито вино и вермут. От свечей несет лавандой и ванилью, из курильницы - горьковатым можжевельником, из жаровни - жженой бумагой. Все эти запахи смешиваются и превращаются во что-то приторное, сладкое, почти могильное. Сладковатый запах трупятины.
Шум оглушающий - оконное стекло трясется. Свечи подрагивают от выдуваемого в смехе воздуха. Мы стоим вчетвером вокруг стола. Почему-то мы стояли. Из тьмы передо мной вылетали руки и обнаженные в улыбках зубы, на них плясал свет свечей. Мы передавали друг другу еще не пролитую бутылку.
- Сюда не зайдут? - глаза первой наигранно расширяются.
- Нет.
- Ты так уверена? - подает голос вторая.
- Угу.
- Ты что-то слишком трезвая и серьезная, - первая тянется через стол и хлопает меня по плечу. Она хочет меня обнять, но у нее загорается рукав. Рукав тушат, все ржут.
- Выпей, Рания, - третья коварно пытается заломать меня и влить в меня жидкость из бутылки. Я пью, проливая половину на и так залитую скатерть, себя и свечи. Слышу, как дребежжит от грохота оконное стекло, шипят залитые фитили. Отсмеявшись и отплевавшись, спрашиваю, перекрикивая музыку:
- Как ты меня сейчас назвала?
- Рания, - блаженно и почти бездумно отвечает она, пока первая уже шутливо сваливает ее с ног, переборщив с объятьями.
Я ржу, запрокинув голову, уже сотый раз за час.
Жаркий, позолоченный огнями воздух заливает в легкие неповторимое сладкое зловоние.

17:29 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
незаконченный редрав. потому что иди нахуй.


@темы: sceal'ta, Hell

23:39 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Следуя за мечтой, молись, чтоб потом она от тебя отъебалась.

22:50 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Come a little bit closer
Before we begin
Let me tell you how I want it...
And exactly what I need
I'm here for one drug
I'm only here for one thing
So come on and tell me...
Can you fly like you're free?

Cause I need to feel
Yeah, I need to say

Get a little bit higher
So we can fall till we bleed
Push a little bit Harder
Pull me in to the spear
So tell me can you feel this
Come into my Dream
Are you ready to awaken?
Are you ready to feel?
Cause I need to feel
Yeah, I need to say

I must confess I'm addicted to this
Shove your kiss straight through my chest
I can't deny I'd die without this
Make me feel like a god
Music, Love, and sex
I crave excess I want the sweat
Dripping down my neck I can't deny
I'd die without lust
Make me feel like a god
Adrenaline and sex...

We have to live, before we die.
We were born to roam before we die.
Don't you want to live before you die?
Let me see you live before you die.

22:27 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Говорят, что самый темный час перед рассветом.
Потом, мол, станет светлее.
Пиздят.
ЭТО ДЕРЬМО НЕ ПРОСТО СВЕТИТ, ОНО ОСЛЕПИТ ТЕБЯ К ХЕРАМ.

02:57 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
да!


23:17 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Это, что получается? Что я блядь?
Жалко.
Тока одуплилась, а уже хабалка.
Дайте сигарету. И зажигалку!
Права была Галка...
"Слово за слово... за палкой палка..."

(с)

05:00 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Залитый мутным красным светом коридор тянется вперед и вперед. Поворачивает и снова поворачивает. Играя, касаюсь живых стен пальцами, оставляя на них черные подпалины. Пол крошится под стопами, опадает кусками куда-то вниз, но я уже иду дальше. Не перестаю улыбаться. Здесь нельзя не улыбаться. Здесь смешно. Пронизанные сосудами и жилами стены ничего не отвечают на мое веселье, а я знаю, что им страшно. Вот она я. Иду. И останавливаться не собираюсь. Даже если я здесь ничего не найду, заплутаю в лабиринтах, я - раскаленный нож в масле. Меня не свергнуть. Не спугнуть иллюзией.
Но я нахожу. Я все же нахожу комнату, в которой не осталось ничего, кроме сковывающего ужаса. Комнату, из которой вытащили все внутренности. Которую препарировали. Но хозяйка комнаты все еще здесь. Она живуча. Я знаю, как это. Ее зубы и язык все еще на месте. И она говорит.
- Я не боюсь тебя.
- Нет, боишься.
- Я сотру тебя в порошок.
- Правда?
- Я утоплю тебя в кошмаре.
- В каком еще кошмаре?
- У меня есть то, чем сломить тебя.
- Неужели?
- Не сомневайся.
- И что же это может быть еще?
Но она уже запнулась на последней фразе. Ничего-то у нее больше нет. Все, что было - уже пляшет под мою дудку, ходит строем и отдает честь.
Я весело вскидываю бровь и жду ответа.
Она потирает и заламывает руки. Грызет собственные губы до крови.
Мне бы покончить со всем этим, с выжатой до дна немощью, но тут я тоже безоружна. Я могу крушить стены, завихрять ураганы и дробить недра, но - это всё. Потому мне остается лишь глумиться. Приходить сюда, как на экскурсию. В место бесконечного ужаса. В место ловящего бессилия. В место, в которое я бы ни за что не пустила кого-либо из Темных в одиночестве. В место, из которого меня старались вытаскивать до недавнего времени. Сейчас уже, видимо, свыклись с тем, что я полоумная.
Я вижу, как она уже строит новые лабиринты, в которых я заблужусь на обратном пути. Но я просто исчезаю, таю на ее глазах, не воспользовавшись коридорами. Так нельзя. Так невозможно. А я считаю, что возможно.
И я приду снова.
Я буду приходить до тех пор, пока не пойму, с какой стороны к ней подобраться. Буду приходить, чтобы спросить, что еще у нее есть. Чтобы напомнить, что у нее нет больше ничего. У загнанного в угол не должно быть сил и времени собраться с мыслями. Только изможденный - падет. Так она и победила нас когда-то. А я быстро учусь.
И я улыбаюсь.
И я прихожу.

----

Дориана найти легко. Он не прячется по чащам и пещерам, в отличии от меня. Он если не в Барне, то в Гадрахолле. Всегда на виду.
- Проверь меня, я ничего не подцепила?
Я и сама чую, что ничего, но осторожность превыше всего. Дориан с прищуром смотрит на меня, молчаливо осуждает, но все же прикладывает руку к солнечному сплетению. Объединяя наши Души, он понимает, где я была и ему это, разумеется, не нравится. Но, я невредима. Он чует, что заразы нет и сообщает это мне.
- Ты бы все таки была поосторожнее. Что если не вернешься?
Я усмехаюсь и отмахиваюсь. Для долгих объяснений я все же устала. Усталость накатывает обратно, как только мы разъединяемся. Нет уж, чтобы я не вернулась, нужно придумать что-то покруче.
Хэлл стоит поодаль, замерев и стараясь откровенно не пялиться. Он слушает. Слышит, стоя слишком далеко. Он слышит голос Идалир.

---

Сколько же в Гадрахолле чертовых лестниц. Зачем строить столько этажей, я никогда не пойму. Пары наземных и одного подземного вполне достаточно. От лестниц и усталости кружится голова. Поднимись на этаж, пройди галерею, поднимись еще на два, спустись на один, пересеки площадь, спустись еще на этаж, еще галерея - и попадешь в чертов сад. Дайна ненавидит меня. Зачем так далеко прятать сад? Ладно, строили все это еще до нее. Но Дайна все равно меня ненавидит.
Хэлл идет следом - блядская привычка. Кажется, иногда он даже забывает, что делает, но все равно продолжает идти. Прицепится как банный лист, ладно хоть на отдалении. Спускается за мной в сад. Следует моим маршрутом через петляющие дорожки.
В какой-то момент петлять надоедает.
Я останавливаюсь и разворачиваюсь, прямо как в том сне, когда позволила маньяку прирезать меня.
Его прямо таки раздирает от услышанного и увиденного - это фонит. Тот же триумф и затаенное веселье, что и у меня. Ублюдок слишком много слышит.
Я склоняю голову набок и наблюдаю за его старательной серьезной миной.
- Ладно, можешь улыбнуться, - позволяю наконец.
Но он так не считает.
- Ты с ума сошла?, - он говорит почти шепотом. Его голос тонет в густых зарослях по краям, - Мы же тебя потеряем в один из таких походов.
- Боги... тебя Аэлин покусала и ты стал занудой?, - я закатываю глаза.
- Да при чем тут я!, - он не знает, орать ему или смеяться, - Речь обо всех нас. Мы не можем тебя потерять.
- А ты так печешься обо "всех нас"..., - я слащаво растягиваю слова. Забываюсь и провоцирую. Даже не замечаю, как он подходит все ближе.
Почти вплотную. Я уже чую тепло тела и дыхание на коже. Слова кончаются. У обоих.
- Ты не бойся. Дориан контролирует ситуацию, - говорю я отрезвляющие слова и почти жалею о них.
Впрочем, моя рука уже лежит на его щеке, а губы почти соприкасаются. Но - почти. Нельзя.
Закрываю глаза и вдыхаю потоки энергии - древней и чистой.
Это наш "ритуал". Наше отдохновение.
Близость щекочет нервы. Оба держимся из последних сил, но держимся. Это сносит крышу еще больше. Какой-то сраный милиметр похерит выдержку. Ее так хочется нарушить и так дьявольски не хочется.
И все же - вот они мы. Здесь. Чистые. Живые. В саду Гадрахолла.
Надеюсь, она видит это каким-нибудь образом. И слышит мой смех.

---

Каменный потолок над головой. Над ним - пещерный комплекс. А над ним - еще несколько уровней каменного форта. Шершавые темно-серые стены словно поглощают свет. Горит всего один факел. Освещает кружок пыльного пола под ногами. Если запрокинуть голову, можно услышать, как каменные и земляные спирали тянутся сквозь пространство. Как стонет кто-то в отдаленной камере уровня через три. Как скребется крыса над потолком. Как тихие неровные шаги вздымают пыль.
Это могила. Это клетка. Это всего лишь еще одна из реверваций. Это - мир.
Он стоит у дальней стены, опирается на нее спиной, сложив руки на груди. Молчит. Слова больше не обязательно использовать, вообще ни одного.
Достаточно просто быть рядом, чтобы тюремщик разможжил себе голову о стену от непонимания, как же ему быть с такими заключенными.
Да и кто теперь тюремщик?...

@темы: Рания, sceal'ta, Idalir, Hell, Annam

15:35 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Этим стариком был Альберт Эйнштейн Рания


04:17 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Now the race is on the run
I am looking out for you
I catch you in the woods
And kill you if we meet

Come on play the game
And fight for your life
This is the game
Where i will survive

The second after Mortis

главная