• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:06 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Умереть невозможно. Испугаться, впасть в панику, в исступление, подойти к грани, оказаться погребенным под горем, увязнуть в грязи - сколько угодно, а умереть - невозможно.
Нас пугают этим, ждут - либо мы сойдем с ума и покоримся, либо умрем. И то и другое будет тем, что они запланировали. То, что они уже неоднократно проворачивали. Вот сейчас, еще немного, еще чуть-чуть надавить - и готово. Мы и сами в это верим. Сейчас, уже скоро. Но, с ума мы сошли уже, а умереть - невозможно.
И мы шатаемся по грани, клонясь то в одну, то в другую сторону. Безумие-смерть. Смерть-безумие. Но мы все же стоим на ней.

Ночное поселение затихает по мере того, как я иду все дальше. Огни и грохот музыки остались за спиной, как и люди. Мои остались где-то там, им весело, мне тоже, но я ухожу. Продвигаюсь мимо коробок деревянных домов - в ночи, куда уже не достигает какой-либо свет, они абсолютно черные. Окна не горят нигде, людей здесь уже нет совсем. Никто не прогуливается, наслаждаясь ночной свежестью, никто не сидит на крыльце и не курит на верандах. Черные дома перемежаются темно-серыми тропинками и редкими черно-зелеными кустами.
Наш дом стоит на самом отшибе, на отдалении от остальных, на голом пустынном участке. Почти у самого дома плещется вода - река раскинулась влево и вправо. В дом заходить не спешу, вместо этого зажигаю большой светильник на столбе, к которому привязана бельевая веревка. Свет освещает столб, меня и клочок воды. Вода спокойна, тиха и похожа на зеркало, сияющее разными цветами - белесый, почти желтый у самого песка, зеленовато-голубой за ним, и, дальше - глубокий синий. Еще дальше - непроглядная тьма глубины и неба, словно черная стена. Застываю и смотрю на воду. Кажется, что она переливается блестками, словно по дну разбросаны прозрачные алмазы. Тело наполняется странной легкостью и я медленно поддаюсь ей, начиная танцевать. Тело легко подлетает над землей, забывая о гравитации и плавно опускается в нескончаемом потоке танца. Стараюсь не отрывать взгляда от воды, она гипнотизирует.
А ведь я пришла просто переодеться. Вздыхаю, усмехаюсь песку, снимаю с веревки пару шмоток и, минуя маленький пустой двор, иду в дом.
В доме еще темнее, чем на улице - свет мы так и не провели. Повсюду хлам - наши вещи, так и не вытащенные из сумок. Сами сумки мы свалили как придется и быстро ушли. Кое-где черными остовами виднеются когда-то отвалившиеся балки и останки кроватей - ремонт сделать мы тоже не сподобились. Кто умудрился перестирать одежду - понятия не имею. Раздеваюсь прямо по пути, скрипя пыльными половицами и раскидывая драные и грязные шмотки где попало, добавляя хлама. Примеряю что-то вроде кофты - не велика ли, ибо схватила первую попавшуюся. Вроде как раз. Подхожу к окну без ставен и стекол и смотрю на улицу, в сторону поселения. Огней отсюда даже не видно - сплошная ночная чернота домов и серость. Почему-то опять застываю. Нарастающая тревога не дает двинуться с места.
Не сразу замечаю машину, медленно поравнявшуюся рядом с домом и остановившуюся. Фары выключены. Внутри - один человек. Мужчина. И он пялится прямо на меня. Как он умудряется видеть меня, если в доме совершенно темно? Медленно обвожу глазами поселение, ища хоть какой-то свет. Если все спят или вообще дома пусты - мне конец.
Тем временем мужик, не выходя из машины, орет на всю округу, не стесняясь случайных свидетелей:
- Вот это сиськи!
Вспоминаю, что не застегнула кофту. Отлично. Просто отлично. А мужик тем временем вылезает из машины и обходит дом, двигаясь в сторону ворот двора. Просто шикарно. Драться с ним - не в этом случае, не здесь, не в этом теле. Бросаться в окно - чревато заразными занозами. Бежать через вход - поздно, он уже минует двор. Но все же бросаюсь к двери. Хотя бы попытаться - старая привычка, не вытравишь. Мне везет, мужик занят двором, вороша какую-то кучу хлама. Обычный мародер и хрен он клал на меня, не видя во мне угрозы или объекта для утех, по крайней мере сейчас. Или надеется, что я останусь и буду умолять его ничего не брать? Ах, мужик, если бы ты знал, что лежит в доме, ты бы не тратил время на двор... Мысленно благодарю свою удачливость и пулей выбегаю за пределы двора. Все же, драться с ним - не в этом случае. Не в этом гребаном теле. Шансов ноль. Но если я не спасу сумки - конец всему.
Бегу через темные дорожки, черные коробки домов, редкие кусты - обратно. Гонится ли он за мной? Если да, то это даже хорошо - выиграю нам время. Несусь на пределе сил, старясь не попасть ногой в яму в темноте или не запнуться о кочку. Упаду - и конец. Не успею - и конец. Догонит - тоже конец. Мысленно жаловаться на судьбу и дебильное воплощение не успеваю - мыль одна: бежать.
На всякий случай сглатываю комок ужаса, чтоб не давил голос и ору что есть силы, призывая на помощь. Может кто-то все таки есть в домах. В ответ - гробовая тишина.
Внезапно возникший передо мной свет ослепляет. И чем дальше - тем его больше. Прорываюсь сквозь толпы людей, некоторые пытаются толкаться в ответ, только замедляя меня. Бесят. Где же наши?! Неужели забылись и перебрались еще дальше, поближе к развлечениям. Нашли время, суки. Паника начинает нарастать, хотя дальше, казалось, уже некуда.
Наконец вижу Охотника.
Именно тебя-то мне и надо.
Подбегаю к нему, на долю секунды останавливаюсь, хоть как-то выравнивая сбившееся к херам дыхание и, стараясь переорать музыку, сбивчиво выговариваю:
- Там... У нас... В доме... Мужик...
Охотник не тупой. Очень не тупой. Он схватывает моментально, пулей срывается с места. Наши уже подтягиваются отовсюду и вкурившие бегут за ним. Я стараюсь не отставать.
Долгий, темный обратный пусть. Каким-то невероятным образом добегаю второй и успеваю застать кровавое месиво - взлетающее лезвие длинного ножа Охотника и ошметки мужика. Тот даже не успел вскрикнуть. Светильник на улице все еще горит.
Остальные рассеиваются где-то за спиной, не входя в круг света. У меня уже нет сил зайти в дом.
Все сумки на месте. На меня смотрят то ли осуждающе, то ли благодарно.
Охотник интересуется, как я.
Я не могу сдвинуться с места и не помню, как дышать. Пот льет ручьем и застывает коркой под прохладным ночным ветром.

Серый пыльный день где-то в городе. Полуразрушенные здания, пережившие хуеву тучу бомбежек. Со всего, что еще держится и не обрушилось, свисает покореженная арматура и прилипшие к ней глыбы бетона. Охотник откопал где-то функционирующий автомобиль и даже притащил с собой его хозяев. Хозяева были не очень-то довольны происходящим, но им некуда было деваться.
- Эти зачем?, - спрашивает кто-то из нашей толпы.
- Будут пушечным мясом, если понадобится.
- Я им не доверяю.
Охотник молчит. Ему похуй.
Наши начинают грузиться в машину.
- Ты точно едешь?, - подхожу к нему и осторожно трогаю за плечо, хотя знаю, что может вьебать.
Он переводит взгляд на меня. Кивает.
- Ты тоже едешь.
Я застываю, опешив. Так мы не договаривались.
Но, спорить бесполезно..
- И почему опять я... Черт, да она охренела там..., - пытаюсь возмущаться, но получаются только скомканные негодования.
- Не истери. Не время, - отрезает он и смотрит на меня темными глазами.
Никаких мотивирующих и ободряющих речей не будет.
Мы оба измотаны в край и я просто молча киваю.
Поездка в машине могла бы обещать хоть какой-то отдых, но оба прекрасно знали, что его не будет. Да все знали. Этих придется пустить на мясо уже на выезде из города. А потом - как-то отбиваться. Все время.
Я изымаю у Охотника последнюю сигарету и отупевшим взглядом смотрю, как в автомобиль трамбуют бесконечные сумки.
Некоторые из наших стоят поодаль и оценивающе смотрят на меня, прикидывая - сколько еще я протяну.

И только мы с Охотником знаем, что я не могу умереть. Умереть - невозможно.
Он здесь единственный в своем истинном воплощении. Он ведет. Он всегда мечтал позволить Рании быть слабой немощью, прикорнувшей на его плече - и вот, мечты сбываются.
Я паду в бездну боли и ужаса еще тысячи раз, буду пытаться разбить свою башку об асфальт, буду скулить и трястись, словлю сотни ран, миллион раз прокляну все и буду проситься обратно - но не умру.
В этом и суть пути - поэтому я и иду по этому сраному пути. Никто не знает, что цель - доставить меня к цели. Насмешка, такая насмешка...

@темы: sceal'ta, Hunter, Hideaway, Annam

02:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Сижу как идиотка в ебаном комке энергии, одна, фиг куда уйдешь. Дориан является периодически, конечно, но тут же опять убегает, что-то задумав и коварно гогоча. А ведь обещал со мной координировать, ублюдок. Хотя, координировать-то особо и не приходится - мозги у них всех что ли внезапно отросли? Даже у Дайны. Боги, от этого еще скучнее. Иногда кто-нибудь вопит в "сети", мол, "у нас тут чет происходит" и "когда резерв?". Ну так я им объясняю, что "происходит" - это нормально, и вообще я удивляюсь, как нас еще не спалили и стычки всего лишь единичные, и что резервы на подходе. Но половина все равно упорно, блять, не верит. Темные ведут себя тише всех, особенно Аэлин. По-моему, ей так же сильно, как и мне, хочется взять и уебать орущих. Высших не слышно от слова вообще. Я не знаю, что с ними сделали. Хэлл принял командование - и все, и пиздец, они заткнулись. Да у него ебаный талант!
Орут в основном Дайна и Рэн - у одной резервов нет, она страдает, вторая просто подвякивает. Переведу их в группу с Аэлин, пусть уебет их. Вот, уже начинают посещать мысли, могущие все похерить. Надо было Дориана сюда посадить.
Кстати, с такого ракурса этот мир выглядит еще гаже. Я, конечно знала, что тут столько пыли и зловония, но сидеть тут, хоть и в защитной капсуле - это пиздец. И скучно, скучно!
Недавно приперся Руфус. Прямо следом за Дорианом, так что я опять подозреваю их во всякой хуйне, которую они творят за спиной. Но Руфус принес резерв и обещал Дженову. Особой радости Дайны я не заметила, но она хотя бы заткнулась. А вот Хэлл был рад - его там пиздят, причем чаще остальных. На него конкретно объявили охоту. Иногда мы с ним переключаемся на "сеть на двоих" и ржем об этом. Тоже мне, охеренный способ меня спровоцировать... Пфф.
Хотя, один раз меня все таки спровоцировали - но не той херней, которой развлекаются детки, а той, которая появилась прямо рядом с капсулой. Благо, рядом Дориан был. Ибо я рванулась прям сразу и забыв к херам о координировании. Ну, мне тоже отдыхать надо...
Светлые занимаются полной херней. Вместо поиска источников и убиения людей они просто отрываются, примеряя на себя мир. Суки, ну как будто ни разу тут не были, уебки... Зажравшиеся уебки. Благо, группы неоднородные и их есть кому пинать. Есть огромное желание клонировать Аэлин. И наплодить еще полк Темных.
А я все равно сижу одна, потому что Руфус и ублюдок-с-шилом-в-жопе опять свинтили, причем очень быстро. Дженовы все нет, зато они отрыли пару хороших источников и резерва у нас теперь хоть жопой ешь.
Эстер так и не показывается. Дело идет очень медленно. Очень медленно. Я должна бы уже признать, что она понимает что к чему и избрала правильную для себя стратегию, но я не верю, что она настолько умна. Когда-то она должна психануть.
Некоторые уже высказывают мысль, что надо домой, отдохнуть. Я крою их матом, обещаю расправу и предлагаю валить, если так сильно хочется - без них справимся. Нихуя не бравада, но бесят.
Для нормального удара сил все еще мало.
Душам фонит. Не всем, говорят что избирательно. Я не в курсе, ничего специально никуда не отправляла.
Нашла способ выбираться в резервации, не выбираясь из капсулы. Тырю там все что могу и отправляю своим - но все равно мало.
Если не придумаем новый Гениальный План - это дерьмо неизвестно насколько затянется.
Так что находим, жрем, забираем, откапываем всех, кого только возможно.
Итс пати тайм.

@темы: sceal'ta

02:29 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Быть Темным - это когда ты по уши в дерьме, и тебе заебись. Это когда тебя все настолько ушатало, что ты сидишь в какой-нибудь вонючей дыре и к тебе подойти нельзя - сразу начинаешь плеваться ядом, говоришь сквозь зубы и отгрызаешь лица, но периодически, сквозь злобную тоску, тебя перекрывает дикой эйфорией и тут ты начинаешь скалиться. Это когда ты тихо-тихо сидишь, потом тихо-тихо подкрадываешься, а они потом заикаются. Это когда ты цепляешь на себя сраный бесформенный черный мешок, иногда ты похож на агрессивного бомжа, но разговариваешь очень мило. Это когда у тебя губы изрублены к хуям, поверху еще покусаны, но ты давишь лыбу, они болят и щипят, а ты так языком в рану залезаешь и продолжаешь лыбиться. Это когда ты ни разу не боишься своей смерти, даже когда у тебя из шеи торчит лом, или куска мяса в боку нет, но вот деток держишь за шкирку и говоришь "Не лезь, блять. Ты там поранишься. Там о-п-а-с-н-о" и встряхиваешь еще так, резко, но аккуратненько. Это когда ты потом все равно зашиваешь им раны и тихо так поскуливаешь, но не потому что у тебя в шее лом, а потому что детка поранилась, бедненькая, а ну как щас подохнет, ай не усмотрела, как же теперь. Это когда ты идешь по дороге в лесу, а посреди нее завал из камней в три твоих роста, возвращаешься назад, находишь другую дорогу - а на ней через пару километров бревна аккуратно и плотно складированы, тоже в три роста, и еще палить откуда-то начинают, как только ты у них завис, повторяешь маневр - а там тоже бревна, но уже горящие, а ты устал и тебе жрать и спать хочется, еще и какого-нибудь умирающего на себе тащишь, а он такой уже ваще откидывается, а бревна горят, а с лесу палят, и ты такой стоишь и ржешь, или бежишь и ржешь, или взрываешь к херам лес и ржешь, или одновременно рыдаешь и ржешь, или сначала ржешь, потом рыдаешь, потом ржешь, и лом в шее то ли похуй, то ли нет. Это когда сидишь наедине с бутылкой, но не пьешь, потому что тебе гордость не позволяет. Это когда зато яду хлебнуть, горло промочить - это как два пальца. Это когда ты не помнишь когда в последний раз нормально спал и рад, что не помнишь. Это когда тебе советуют быть повежливее, прячась за тумбочкой. Это когда тебе уже ничего не советуют, потому что ты попросил, используя тумбочку как физический аргумент. Это когда ты точно не уверен, быть тебе добрым или злым, но нечаянно получаешься добрым и очень милосердным, да так, что тебя боятся больше, чем места где можно пораниться. Это когда ты говоришь "я заебался координировать, пойду мочить", и на тебя так смотрят укоризненно, потому что им тоже хочется и ты остаешься координировать. Это когда тебя сушит ебаным горем, как в противной земле изваляло, и одновременно обдувает ебанутым ароматным ветром близкой свободы. Это когда ты обещаешь всем жизнь, но не делишься резервами. Это когда у самих должны быть, а у меня дети, отъебитесь. Это когда Белое Божество рядом с тобой на минутку кажется не таким уж плохим. Это когда ты сам начинаешь задаваться вопросом, почему ты уже не сдохнешь. Это когды ты уже не знаешь, что сделаешь в следующую минуту и это спасает твой рассудок.

А мы удивляемся, почему ничего не происходит. Ну да. Ну да.

@темы: sceal'ta, Vodury, Рания

22:15 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
— бабушка, а почему у тебя такой большой хитиновый покров?
— а это чтобы лучше господствовать над твоей расой.

(с)

22:07 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Проходи, располагайся и нагнем крысят.
Всё, больше никаких остановок не будет.

04:13 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
рубрика "мысли Дорианчика"


@темы: Dorian

03:51 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
солнышко:3


@темы: sceal'ta, Dorian

18:06 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
04.04.2016 в 02:57
Пишет |Nyarlathotep|:

Это шутка месяца, официально, я клянусь =DDD



URL записи

04:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
семейная психология в пределах конкретной семьи Взаимоотношения старших Темных и Одна Белобрысая Сволочь которую уже тоже можно считать семьей.

Дориан и Рания.
Все очень сложно и очень не однозначно. По первому взляду можно даже сказать, что это любовь. Или - что это взаимная ненависть. Верно и то и другое.
По началу никаких Дориана и Рании и в помине не было - была Рания, которой все до пизды и Дориан, который относится к "нервной немощи" исключительно с презрением. Одна Душа на двоих - это еще не значит, что этих двоих это будет хоть сколько нибудь волновать. Они обходили друг друга стороной и смотрели искоса, синхронно думая, что в семье не без урода.
А началось все уже после краха, и даже после Гаста. Тогда, когда Рания поняла, что Гаст то еще говнецо и надо собирать Темных. И вот тут они и поняли, что возраждаться и искать друг друга гораздо проще, когда Душа одна. Когда чуешь друг друга через пространство и влиять очень просто. Но и тогда они были только приятелями, помощниками друг другу.
По-настоящему объединиться пришлось уже в городе. Показывать Белому Божеству, что ты тоже можешь поставить раком гораздо проще, когда тебя двое. Наводить страх на город тоже. Управлять городом. И искать уже неконец Темных. Тогда-то они и смогли то, чего никогда не могли по одиночке. Это воодушевляло.
Со временем игры в степенную чету переросли в нечто более серьезное. Им это понравилось, действительно понравилось. Нет одного - есть второй, падает один - второй поднимает. Да и пасти толпу Темных в одиночку - охереешь. Так, они органично разделили обязанности и - любовь... Если можно так сказать. Официально они, конечно, пара. Всем и всюду представлены как единое целое, ебущее мир исключительно совместно и на благо семьи. Но вот "за кулисами" творится сущий хаос. Да, у них есть общие апартаменты в Ветре, но в основном они мотаются где угодно, по отдельности, трахают все что движется по отдельности, попадают в переделки по отдельности и вообще могут не видеться месяцами. А деталь в том, что в итоге они все равно оказываются в апартаментах в Ветре и рассказывают друг другу байки о своих похожденияж, в том числе и любовных. И обоим нравится слушать.
Это степень настолько мозгодробящей близости, что схожа с извращением.
Если слушать их, находясь рядом с ними - это потоки отборной брани и жестоких подколов, унижения и постоянная борьба за власть. Никто не увидит нежностей и цветов с походами на пикники. Поначалу Темные даже пытались разнимать их, но со временем уяснили, что это даже не ссоры, а сама их сущность. Эти двое - хищники, постоянно охотящиеся, и - делящие добычу.
Рания видит в нем единственного, кого, хоть на время, можно поставить выше себя и кто будет последней опорой, заменой ей. Того, кто никогда не остановит ее, если она решит устроить кровавую баню - а вместо этого присоединится. И благодарна за это.
Дориан видит ту, которой может доверять полностью и несомненно. Ту, которая вернула его к жизни и эту жизнь хранит. Теперь он почти боготворит ее - совершающую невозможное. И он благодарен за это.
Есть ли там любовь - они и сами не знают. Там есть единство. Таковы Идалир.

Рания и Аэлин.
Нежная сестринская любовь с примесями воспитательной диктатуры. Аэлин была первой, кого Рания встретила у Барн-Мора. Второй Темной в мире, разрушившей ее одиночество. Их встреча ознаменовала расцвет всего рода и такое не забывается. Глядя друг на друга, они видят саму их сущность. "Мы были здесь с начала, сестра, и вовек прибудем". Тогда еще деревья были высоки, а воздух чист - и это чувствуется в обеих, когда они вместе. На публике они часто милы и приветливы друг с другом, согласны во всем и улыбаются друг другу любовными улыбками - и так оно и есть. Разбор полетов начинается уже вне публики. Там Аэлин устраивает Рании разнос с воплями, киданием тяжелых предметов и угрозами, реализация которых вполне реальна. Просто одна из них слишком консервативна, а вторая слишком ебанута и поиск баланса - творческое занятие. Но, это любовь, однозначно.

Дориан и Аэлин.
Тихая страсть. Она презирает его, но снисходительно, называя "зарвавшимся щенком", пугает его последствиями его "необдуманных действий", гордо задирает нос и отворачивается. Она дико хочет его, но не палится - ну и что, что Идалир позволяют друг другу всё - она то, Аэлин, приличная женщина! И она продолжает капать ядом.
Он беззлобно смеется над ней, "наша старушка опять не в духе" или меланхолично отмахивается, "Аэлин, отвали, не до тебя" и смотрит на нее как на капризную сестру, у которой сгорела плойка, вот она и нервная. Гладит ее по головке и обещает купить новую плойку, то есть починить Гадрахолл, то есть... ой всё. И он тоже не прочь поиметь ее, впрочем, как и все движущееся.
Конечно же, периодически они спят. Без особых изысков - тихо и сдержанно, давая себе отдых от напряжения. Рания обожает слушать рассказы об этом из уст Дориана и иногда - присоединяться.

Дориан и Оберон.
Лучшие друзья. Тут должна быть шутка про двух одинаковых Темных, но она уже заебала. Оберон - тень Дориана. Так может сказать тот, кто хочет получить в зубы. Впрочем, Оберон сам провоцирует это, являясь существом безынициативным, тихим, но исполнительным.
Плюс внешняя похожесть, хотя Оберон больше смахивает на хищную рептилию, да и покрупнее будет. Они часто оказываются рядом - пока Дориан разрабатывает очередной гениальный план, а Оберон внимательно запоминает пути его осуществления. Оберон берется за любую грязную работу, об которую не хочет мараться Дориан - просто так, потому что ему не сложно и он живет для блага семьи. И - он верен. Оберона посылают разбираться с бунтующими простолюдинами, где отлично помогает его флегматичность, следить за Ранией и не дать ей натворить дел, или в какую-нибудь пердь для осуществления Гениального Плана Дориана, и, об этом не узнает даже Рания.
Оберон тоже двуручник. Еще в самом начале он учился у Дориана, приклеившись к нему банным листом. Оберону, при всей его силе и способностях, нужен вожак, и он его получил.

Рания и Оберон.
"Ты никому не расскажешь". Они пересекаются не так уж часто. Она чаще занята разборками с Высшими или Светлыми, резервациями и более глобальными вопросами, он - рядом с Дорианом или в какой-нибудь перди.
Она относится к нему с нежностью и уважением, как и к любому Темному, он к ней - с благоговением, страхом и скепсисом.
Иногда они пересекаются по принципу "Дориан сказал следить" или "Рании скучно" или "сегодня общесемейная пати". Тогда Оберон обязательно становится свидетелем какой-нибудь мозгодробительной херни, потому что при нем Рания не стремается ничего. И - "ты никому не расскажешь". А то я отрублю тебе яйца, сварю тебя живьем, обрею налысо или заставлю повторить то, что я только что сделала, Оберончик. Несанкционированные погромы, тайные сделки с Белым Божеством, вакханалия с Молниями, секс с Хэллом... "ты никому не расскажешь".
Естественно, он рассказывает. Дориану. Первым делом.
Рания любит его за то, что он делает это в легкой форме.

Оберон и Аэлин.
Полное согласие. Они все никак не могут определиться, пара они или нет. Им уже со всех сторон орут "Да пара вы, блять!", но они продолжают троллить окружающих неопределенностью. Встретившись в начале, они первым делом запали друг на друга, но это им совершенно не мешает. Обсудить, куда же катятся Темные, как охренела Рания и какие все вокруг, кроме них, бездуховные - это вот запросто, а пожениться уже нормально - неа.
Они относятся друг к другу с уважением и заботой, как супруги-агличане пенсионного возраста за чаепитием. Или как мафиозные боссы в отставке, сидящие в своих креслах-качалках и несущие в массы сагезу вечные ценности. Сидящие, и верящие, что когда нибудь "глупые дети" поймут... А вон Рания пошла. Проститутка! Наркоманка!
Секс у них однозначно есть и много, но его никто не видел, потому что они никого в него не пускают.

Рания и Хэлл.
Ну тут все ясно, едем дальше.

Аэлин и Хэлл.
Холодная война. Она ненавидит без исключения каждого, кто не принадлежит к семье. И больше всех - Хэлла. Потому что он не только не принадлежит к семье, но еще и посягнул на ее целостность. Лезть на амбразуру и бросаться с ножом наперевес, она, конечно, не будет - она же приличная женщина! - а вот стереть в порошок морально - за милую душу. А тем более сделать это без слов, одним презрительным взглядом. Еще слова тратить на эту вошь...
Хэлл ее боится. Прекрасно знает, что бросаться она не будет, но так же понимает, что крышу может снести и ей - и держит дистанцию.
p.s. Кстати, ею очень удобно было гонять его от Барн-Мора. От шипящей кобры реально проще свалить.

Дориан и Хэлл.
"Об тебя даже мараться западло". Дориан никогда не покупается на игру "у кого яйца крупнее", хотя Хэлл на нее прстоянно провоцирует. Самомнение и уверенность Дориана отвечают на этот вопрос заранее. Его даже не волнует, что когда-то Рания предпочла ему Хэлла. Он видит насущную ситуацию и она его вполне устраивает - Рания принадлежит ему, а Хэлл пасется где-то на периферии. А если что - отрезать лицо не проблема, это очень быстро и совсем не затруднительно. Сие читается во взгляде Дориана каждый раз, когда он смотрит на Хэлла. "Я все вижу, но мне пока что лень вставать, но только рыпнись...".
Конечно, иногда и у Дориана сносит башню. Когда он застает некоторые вещи, с которыми не совсем согласен - даже если речь о простом разговоре. Разговаривать Хэлл умеет и своими словами порой колебает настроения Рании - и тут Дориан превращается в цербера. У Идалир заведено, что любое влияние Хэлла - это зло, у Дориана заведено, что зло должно вырубаться под корень. Он никогда не доходит до смертоубийства, впрочем - ограничивается мордобоем, позорной подсечкой и публичным унижением.
Хэлл почти не сопротивляется этому унизительному выхватыванию пиздюлей, хоть и тяжело его переживает - сложно сопротивляться, когда вокруг уже столпились Темные и они-то будут убивать, только дай повод.
Хэлл почти покорно сносит травмы и ждет момента, когда уже его яйца станут крупнее. А может уже и не ждет.

Оберон и Хэлл.
"Я просто убью тебя, если мне прикажут". Именно так Оберон и сделает и даже бровью не поведет, наплевав на моральную дилемму и давнее знакомство.
Впрочем, Хэлл прекрасно знает, что до этого дела не дойдет - Дориан ни за что не отдаст такое удовольствие другому.


Тут должно быть пафосное заключение, но его не будет.
Любите своих близких.

@темы: Aelin, Dorian, Hell, Idalir, Vodury, sceal'ta, Рания

13:14 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
некоторые сны надо записывать просто как есть. потому что такую наркоманию вообще хуй где найдешь еще. и может оно и к лучшему.
Итак, начало вспоминать бесполезно, а потом я оказалась в кадетской школе. Как меня туда занесло и зачем - в рот не ебу. Я сидела за партой в окружении таких же долбаебов и думала "ну ок". И еще "тут меня хотя бы пиздиться научат". Я сидела, а мужик, бывший каким то вроде директором, возвышенно втирал нам о каких-то важных мероприятиях. Мол, вы тут все уже не первый год, чет умеете (ага, мужик, спасибо, я тут ваще первый день), так что давайте не опозорьте нас, когда подойдет время Охуительно Важного Мероприятия.... И, пока он базарил, я оглядывала долбоебов вокруг меня. Существа мужского пола выглядели как обычные человеческие существа мужского пола. Бабы же... я канеш слышала, что в таких заведениях дресс код и все такое, но это... все, абсолютно все бабы сидели с идеально бело-серебристыми волосами. Как у них это вышло так одинаково охуенно у всех и зачем - я очень пыталась понять. Как среди Высших оказалась, серьезно. Это было жутко. А, нет, вон одна с фиолетовыми. Хотя, серебристые пряди у лица тоже есть. Она сидела впереди и слева от меня, облокотив голову на руку и извернувшись так, чтоб за мной наблюдать. А тем временем мужик продолжал вещать. Кто-то из учеников мужского пола задал ему вопрос, мол, а как нам себя вести на этом мероприятии. Хороший вопрос, чувак, а то у меня уже все понятия о кадетских школах поломаны. Давай, сенсей, мочи. Мужик ответил и его фразу я очень хорошо запомнила. Он сказал, грозно нависнув над партой ученика и сцепив руки за спиной: "Ты должен показать им, что можешь ответить мне. А я - ответить тебе". В тот момент я очень хорошо вкурила в смысл этой фразы: если ученик видит повод возразить наставнику, в том числе и физически - он должен это делать. А наставник может отвечать ему соответственно, не беря во внимание статус и возраст. Здесь стремятся натаскать учеников так, чтобы они сравнялись с наставниками, без всяких соплей и тупой субординации. В тот момент это место начало мне нравиться.
На Оч Важное Мероприятие мы не ехали, а шли. Взвалил на спины рюкзаки, топали по грязи, лесам и хер пойми чему. Этот кусок я помню плохо. Потом мы пришли к большому населенному пункту, в котором находились все виды архитектурных сооружений - от сплющенных казарм до даже высотного дома в центре. Не знаю, по каким принципам нас распределяли, но мне достался частный дом. В личное пользование. В одну харю. Это напрягало и вызывало подозрения. Еще ко мне приставили какого-то мужика, который должен был мне все объяснить и разъяснить. Рожу его не помню, но он оказался норм мужик. Спокойный, скромный, ютился в прихожке - так и сидел там на стуле - на все вопросы отвечал, хотя ответов я все равно не помню, но тогда вроде подуспокоилась. Мы даже начали перекидываться шуточками и вроде как сдружились. А вот что странно - никаких команд и указаний ни от кого не было, не надо было никуда идти и я была предоставлена сама себе в этом доме. Я все подозревала, что пропускаю что-то важное и пытала мужика по поводу программы Оч Важного Мероприятия. Он заверял меня, что все идет по плану. Ну ок.
Потом случилась какая-то херня. Свет в комнате, в которой я сидела, начал медленно тускнеть. Мысль о поломке в сети или о перегорающей лампочке меня не посетила, зато посетила мысль о грядущем пиздеце. И правильно посетила. Я пошла к выходу из дома, окликая по пути мужика-энциклопедию. Его нигде не было. Тогда я вышла на улицу - там был обычный солнечный день и попиздила мимо бараков и зарослей, очень осторожно и прячась - мне казалось, что так надо. И правильно. В паре метров от меня прошли двое и они обсуждали, как удобнее вырезать всех тут по очереди. Судя по разговорам, их здесь было не только двое. Я вернулась в дом - хотя бы вооружиться чем. Дверь в ванную была приоткрыта и из нее торчала голова убитого мужика. "Шикарно" - подумала я и пошла на второй этаж, в ту самую облюбованную комнату. Свет там уже почти полностью погас. Я взяла со стола что-то увесистое и тут же поняла, что надо брать еще и фонарь - свет в тот момент погас полносттю. В кромешной тьме я осветила дверной проем лучом фонаря и в его свете увидела несколько силуэтов - мелкие, они разбежались от луча. То ли животные, то ли совсем маленькие дети - я не успела понять. Но один все таки шел прямо ко мне. Это был силуэт невысокого человека. Он двигался странно - волочил ноги, хаотично размахивал руками над головой и слишком сильно кренил голову на бок. Больше был похож на воссатвшего мертвеца из фильмов или мифологии. Я замахнулась чем-то и двинулась ближе с намерением проломить башку. Но когда фонарь осветил фигуру лучше, я увидела, что это обычный мальчик, вполне себе живой и даже румяный. Он просто прикалывается. Он делает это намеренно. Я спросила его, какого хрена он делает и не дать ли ему пизды, но он только завалил голову на другую сторону и продолжил идти ко мне, а еще он улыбался. Звука его шагов я не слышала. Очень хотелось просто хорошенько двинуть ему, но я себя одергивала - а вдруг это один из учеников и мне от него влетит? "Иди найди старших... ребенок", - презрительно бросила я ему, оттолкнула с пути и пошла на выход. Ребенок за спиной как-то не человечески то ли фыркнул, то ли хрюкнул и тут я и проснулась.

03:15 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
I never promised you an open heart or charity
I never wanted to abuse your imagination
I come with knives!
I come with knives!
And agony...
To love you...

23:48 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Я хочу, чтобы разразился гром. Невыносимо уже слушать эту монотонную, скребущую нервы мелодию. Пусть разразится гром, пусть поднимет такой ураган, что нас всех накроет с головой.

@темы: sceal'ta

21:53 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
И мы улыбаемся. Тихо, так чтобы не было заметно, что мы улыбаемся.

Память не прячется внутри и не рвется изнутри, нет, - она крадется легкой звериной поступью снаружи. Крупными и мягкими лапами проминает под собой пол и бросается со спины, как трусливый предатель или кто-то в смятении, в безвыходном положении. Не нападает - гладит, дышит в шею. Говорит "видь меня, хоти меня". Боится и лавирует кругами, пригибается к полу как побитая собака, ищет момент для рывка. Убегает и расстилается по дальним подземельям, затягивает туда за собой. Ты приходишь и она говорит "видь меня, хоти меня". Она так тепла, настойчива...
В своей давящей настойчивости так напоминает Эстер. Но, ею не является, ни отчасти. И это смешит.
И мы улыбаемся.
Вчера мы пронзали собой лабиринты форта, сегодня мы разрываем Ветер, а она все еще здесь, все еще крадется. Она? Вряд ли. Скорее он. Мы ходим по грани "издеваться" и "приласкать", давая этому существу лизать наши руки, но не жрать с нашего стола. Не спать в наших кроватях. Уже второй день, кажется, безвылазно, Дориан сводит с ума каждого зашедшего в Ветер. Всех их примагничивает к сцене и они остаются. Танцпол забит, как не был забит никогда. Они его обожают. Серьезно, люди его обожают. Он не добрая мамочка-Рания, он предложил им кое-что поинтереснее. И они орут, а он холодно сверкает глазами. Притягиваемые его безумием, на сцену стягивается больше половины Темных. У Ветра сегодня действительно праздник. И он славит Ветер, славит сбившихся внизу в кучу людишек. Выжирает саму их суть - их желания. Чтобы потом принести их в форт. Дориан - сущий дьявол. И он улыбается - потому что тоже слышит мягкую поступь памяти, постоянно слышит. Она бродит прямо по сцене, рядом с ним за его спиной, а вот уже прыгает вбок. Дориан игнорирует цепкого зверя, выказывая свою несокрушимую для него силу.
И не перестает улыбаться.
Аэлин скрывает улыбку за изящным веером и не заходит дальше общего зала. Она - само приличие. Она сидит за столиком одна и даже больше не пьет свой коктейль - она медленно поводит головой, отслеживая движения зверя у себя за спиной. Она считает зверя мелкой, омерзительной гадиной, не достойной ни внимания, ни снисхождения. Тем не менее, Аэлин тоже весело - не даром она уткнулась в веер и вздрагивает от прикосновения Рании, подошедшей к ней. Вот, ее уже спалили. Но Рания вовсе не обращает внимания на странности, напротив - она говорит ужасные вещи. Неприемлемые вещи. Она говорит, что зверь состоит не только из памяти, но еще и из плоти. И этой плоти можно позволить многое, очень многое, гораздо более многое - чтобы показать ему его слабость. У Рании свои методы. И Рания тоже улыбается - почти незаметно, призрачно, блаженно и даже по-детски. ... Аэлин улыбается, только шепча слова Рании прямо на ухо, притягивая ее для этого ближе к себе. Остальное она говорит громче - мол, какого хрена мы делаем, и зачем вообще, да и "перед Дорианом я тебя выгораживать не буду"... А вот на ухо Рании она шепчет совсем другое. Они перебрали уже все языки, но ни один не подходил - третье существо понимало их все. Так и оставалось только шептать на ухо, выдирая Ранию из объятий третьего, чтобы опалить ее горячим дыханием, и - снова упасть в сплетение трех тел.
Рэд не улыбается. Она не любит улыбаться, когда точно не уверена, что это смешно. Зверь бродит и вокруг нее - она гоняет его пинками. Как обезьянка, напуганная пожаром, забирается на спинку трона и восседает там. Рания ей это позволяет. Отличный повод тихо посоветоваться с Рэд, мозг которой оказался поразительно не засран. Рэд бы советовала отрезать всем рожи, если бы знала, кому. Но, она не знает. Поэтому советует "делать что хочешь, Рания". Рэд мечтает выловить странного мягкого зверя и отрезать ему рожу. Рэд не улыбается, хотя внутри нее, от живота до челюсти, постоянно поднимается волна безудержного, безумного смеха.
Рания улыбается, узко щуря глаза и почти не размеживая губы - как под палящим солнцем. Она говорит со зверем на его языке и движется так же мягко - они танцуют танец. Кто обгонит? Кто окажется первым за следующим поворотом? Кто первым успеет напрыгнуть и вцепиться в шею? Рания не понимает зверя, но это ей уже и не интересно. Она жадно пьет память, вливая в опасный танец элементы удовольствия. Она час смотрит на сцену - из-под почти закрытых век, с полуулыбкой на лице - но так и не поднимается к своим. Она ловит улыбку Дориана и зеркалит ее - и снова погружается в полусонное блаженство. Она зареклась не сопротивляться. Она решила впустить всех демоном. Дать им такую свободу, чтобы они, отдаваясь ей, иссушили сами себя.
Хэлл уходит все дальше. Они нашли его пещеру на Маросе, его комнату в нижнем секторе Ветра, они вообще нашли все его укрытия. И он уходит еще и еще дальше. Его видно все реже и реже - если он появляется, то тут же снова скрывается. На его лице нет и тени улыбки. Каждое утро громадный мощный зверь вырывается из него и отправляется на охоту. Никогда не приходит без добычи. Хэлл сам не понимает природу этого зверя. Не понимает, откуда он взялся и что ему нужно. Не понимает, как спастись от него и стоит ли спасаться. Не понимает, что за форт они нашли и почему его тянет туда как магнитом. Почему Ранию тянет туда как магнитом и почему она улыбается. Почему она больше не отворачивается он него, спасая от своего пронзительного взгляда, почему позволяет себе класть голову на его плечо. Почему она и Аэлин позвали его "пройтись до номеров". Почему они делали это. Почему для него это больше было похоже на пытку. Почему каждый встречный смотрит на него с улыбкой. И не отворачивается. Почему они все не отворачиваются?! Хэлл не понимает, как победить зверя, снова скребущего его затылок. И - стоит ли его побеждать.

Над Ветром взлетают взрывы. Над Маросом заходит и всходит солнце.
И мы улыбаемся. Тихо, так чтобы не было заметно, что мы улыбаемся.

@темы: Рания, sceal'ta, Vodury, Red, Hideaway, Hell, Dorian, Devil's Flame\Ветер, Aelin

03:09 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Этот форт появляется снова и снова. Его отстраивают снова и снова и мы уже заебались его уничтожать. Сначала я подозревала Эстер - вполне в ее духе, но нет. Ее там и следа нет. Форт чист, хоть и пылен как склеп. Потом я грешила на Хэлла - ведь именно его там встретила в первый раз. Он был скромен, сцыклив и голоден - как нашедший случайную лазейку и не желающий ее упускать.
С ним мы там провели довольно много времени, если судить по ощущениям. В несколько подходов - я уходила оттуда и снова возвращалась. Оказывалась не в том месте, из которого ушла. Не в тех условиях, из которых уходила. В последний раз я оказалась немыслимым образом ранена - очнулась у стены в кровище. Это разозлило и сподвигло наконец снести форт к хуям. Что я и сделала - как думала. И как все думали.
Хэлл правдоподобно утверждал, что сам не понимает, что это за место и какого здесь происходит, как я его ни пытала. Сейчас я склонна ему верить.
Все, чем мы занимались там - бродили и искали что-то кроме темно-серых шершавых пыльных стен. Начали, кажется, с самого низа, с какого-то подобия тюремных помещений и продвинулись вряд ли даже наполовину к поверхности.
А после моего ранения явился Дориан.
Может и хорошо, что я спалила ему форт как раз до этого...
Он привел свой летучий легион и они быстро нашли нас, хоть и так же недоумевали по поводу протяженности форта.
Потом я нашла ядро и мы решили, что это конец.

В следующий раз в форт я попала снаружи и помню, как он снаружи выглядит. Вытянутая в ширину бетонная трапеция, сужающаяся кверху. И внутри форт был полон рабов. Чьих? А хер бы знал. Эти существа, их хозяева - их было не много, я видела всего-то троих или четверых. Пустые как сгнивший пень, но все же обладающие некоторой силой. Им разносили выпивку и ублажали их всеми возможными способами. Я пробыла там совсем не долго, но успела задуматься, как же глубоко я находилась в первый раз.

В третий меня буквально забросило туда, уже без подготовки. Вход опять был снаружи, но уже другой. Рядом была река, вроде бы. Вроде мы ее даже переплывали. От входа вел прямой коридор и такая же прямая и дико длинная лестница вниз. Странная планировка, учитывая обычные лабиринты, каверны и переходы форта. Я шла по ней за тем, кого в смятении и по ошибке приняла за Дориана. Мы спускались несколько часов и все равно были еще слишком далеко от места первого прибывания. Это чувствовалось. В итоге это существо привело меня в жилой комлекс и отрубилось спать. В ту же ночь я оклемалась, сообразила и потопала обратно, к поверхности. У входа меня уже ждала Рания и окончательный приход в себя. Чем бы ни была эта резервация и этот форт, тогда они получили серьезный ущерб. Снова.

С того момента фортом заинтересовались все. Не было больше смысла таить его наличие - желание все таки вытрясти из Хэлла правду тет-а-тет оказалось абсурдным. Мы до сих пор не знаем, что это и какие пути к нему ведут. Темные многократно исследовали его, но показания по возвращению расходятся и не дают никакого понимания. Разные картины - сотни разных картин. Разных, чудовищно отдаленных друг от друга мест.

Вариант с Эстер исключили абсолютно. Кто построил это? Зачем? И, что интереснее - каким образом владели всем этим? И куда потом пропали, по крайней мере с нижних уровней.

Пространство и лабиринты, которые шокируют даже Темных. Место, в котором поразительно уютно Хэллу.
Меня подбивают запустить туда Светлых и Молний и посмотреть, что найдут они. Но мне лень озабачиваться охраной этих слабаков. Первый же заблудившийся - и Рания снова сука.

Рэд не вытащить оттуда. Она облазила уже минимум половину и, кажется, именно она сообразит как все это устроенно. Если не выкинет очередную хуйню и ее не придется спасать.
Дориан, что странно, ведет себя сдержаннее всех. Даже отрешенно. Он быстро возложил командование на Аэлин, а сам не вылезает из Ветра. Даже через квартал слышно вопли оттуда - уж не знаю, что он опять делает с людьми. Заходить не хочу - боюсь присоединиться. А вот ощущение, которое не покидает меня вместе с мыслями об этом - он-то прекрасно все знает. Но, не спешит говорить, готовя... что-то.
Хэлл присрался. После того, как ему доходчиво объяснили, что форт ему никто не подарит - ходит тихо и дышит медленно, даже на глаза почти не показывается.

Как-нибудь я смогу скоординировать все это безумие. Наверно. Если мне придется.

@темы: Dorian, Hell, Hideaway, Vodury, sceal'ta, Рания

01:23 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Рания приходит тихо.
Или это просто я настолько к ней привыкла.
Мягко, аккуратно. Почти нежно. Как острое лезвие, плавно ласкающее кожу.
Тихий голос в тишине - "Я здесь".
Я здесь - и это неоспоримо, необратимо, с этим невозможно бороться.
Она - разъедающая мозг кислота, рвущий запах - что-то химическое и травяное, горькое.
Иногда запах приходит первым. Он ударяет по ноздрям и от него не скрыться. Только если не дышать - а это ей нравится еще больше. Он пьянит.
Я застываю изваянием, если она приходит в тишине. А когда начинаю двигаться - двигаюсь плавно, вместе с текущей во мне кислотой. Поток течет по пространству - и я упиваюсь им. Мой голос становится более низким, глубоким, тягучим, я даже говорю медленнее. Если же она приходит в шум, драку, опасность (а она приходит) - это подобно ядерному взрыву. "Я здесь" - теперь она больше не говорит, она орет. Она отталкивает, оглушает, поджигает - и меня до кучи. И тогда я замолкаю - слова больше не нужны, а мое тело отныне не подвластно мне. Говорили, что ее видно в эти моменты. Я не знаю, я не видела со стороны. Я только разгребала последствия - разбитые рожи, откушенные куски плоти, скулёж, погром и затихающие попытки возмездия.

Кто угодно может бродить по этому проходному двору - этому куску мяса. Они сменяют друг друга в безумной чехарде, ржут моими устами, пьют моими устами, трогают моими руками... Она является реже. Но в те моменты, когда бегут остальные. Является - и к херам выталкивает засидевшихся. Она властвует безраздельно.
Те, другие, толпы их - они как прыщ на спине - мало волнуют.
А вот ее явлений я до сих пор дичайше боюсь, столь же сильно, как и наслаждаюсь ими. И, наверное, так будет всегда.
С иной стороны - если бы она осталась, я не прожила бы и двух дней - в конце концов меня бы все же ебнули толпой. Тогда бы мы наконец воссоединились. И, наверное, когда-то она не уйдет.

@темы: Рания, sceal'ta, Annam

00:58 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.

@темы: sceal'ta, Рания

01:03 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
— Детка, я люблю тебя! Вот мои уважение, забота и верность.
— Но ведь это безразличие, похотливость и эгоизм...
— Заметила, стерва.

(с)

21:31 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Welcome to the Wind - bastion of perfection...


@темы: sceal'ta, Devil's Flame\Ветер

03:37 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Давнее воспоминание.


...Paradise...(c)


Ночь. Темнота. В большой комнате темнота лежит как
комок живого тумана. Густая, в центре комнаты не разглядеть вообще ничего. Поэтому там в стол воткнуты свечи, но и они светят лишь на пару сантиметров, все остальное так же тонет во тьме. У стены справа от меня бегают голубые огоньки дисплея музыкального центра.
На улице бушует зима, но окна плотно закрыты и комната тонет в жаре. Если дотронуться до огонька свечи - его не почуешь - так жарко вокруг. На тканевую скатерть неоднократно пролито вино и вермут. От свечей несет лавандой и ванилью, из курильницы - горьковатым можжевельником, из жаровни - жженой бумагой. Все эти запахи смешиваются и превращаются во что-то приторное, сладкое, почти могильное. Сладковатый запах трупятины.
Шум оглушающий - оконное стекло трясется. Свечи подрагивают от выдуваемого в смехе воздуха. Мы стоим вчетвером вокруг стола. Почему-то мы стояли. Из тьмы передо мной вылетали руки и обнаженные в улыбках зубы, на них плясал свет свечей. Мы передавали друг другу еще не пролитую бутылку.
- Сюда не зайдут? - глаза первой наигранно расширяются.
- Нет.
- Ты так уверена? - подает голос вторая.
- Угу.
- Ты что-то слишком трезвая и серьезная, - первая тянется через стол и хлопает меня по плечу. Она хочет меня обнять, но у нее загорается рукав. Рукав тушат, все ржут.
- Выпей, Рания, - третья коварно пытается заломать меня и влить в меня жидкость из бутылки. Я пью, проливая половину на и так залитую скатерть, себя и свечи. Слышу, как дребежжит от грохота оконное стекло, шипят залитые фитили. Отсмеявшись и отплевавшись, спрашиваю, перекрикивая музыку:
- Как ты меня сейчас назвала?
- Рания, - блаженно и почти бездумно отвечает она, пока первая уже шутливо сваливает ее с ног, переборщив с объятьями.
Я ржу, запрокинув голову, уже сотый раз за час.
Жаркий, позолоченный огнями воздух заливает в легкие неповторимое сладкое зловоние.

17:29 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
незаконченный редрав. потому что иди нахуй.


@темы: sceal'ta, Hell

The second after Mortis

главная