• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
16:25 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
А ты предположи, что мы живем вечно. Че тебе за это будет?
(с)

Ну пиздец теперь

01:26 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
кто родил главу? у кого яйца с километр? а? а?! и кто проживает на дне океана, блэт;((((((
ладно хоть пока без ебли, мама родненькая

18:34 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
а что Лайр? тот Лайр, который в резервациях вдруг выкатил яйца, хотя до того момента Рания вообще не знала, что он существует.
то ли еще один нестандартный Высший, то ли они все там с чертовщиной...

если собирать по рассказам и кускам чьей-то памяти - Лайр умел хорошо пиздеть. редко, но хорошо. Рейн знала, кого выбирать. и наверно, ожидала, что он подомнет под себя Лихейм. но этого он не сделал. вряд ли его пнули - после совета всем посланцам были готовы лизать жопы. скорее, сам посчитал, что силы надо экономить. потому - встал за спинами старейшин и раздавал им ценные указания. а они слушали и выдавали их за свои. кто-то, конечно же, пытался спорить. зная Лайра, он, скорее, отвечал - "ну тогда я обиделся и ничего больше не скажу" и его умоляли продолжать.
где он хоронился до восстановления Гадрахолла, уже в резервациях - фиг знает.
но вот явившись, повел себя на удивление дерзко - разговор начал с предьявы главарю, то есть Идалир. выступил за объединение и дофига катализировал процесс. даже на корабле плавал.
Высших собирал буквально по одному - каждому тщательно промывая мозги. отношения с Хэллом у него были странные - вроде Хэлл принял главенство Лайра, но вроде и "пошел в жопу, я сам по себе".
А Рания его даже побаивалась.
В общем, из овечки вырос невероятных масштабов лидер, причем тот самый, что по речам и силе. а как скрывался-то, как скрывался...

18:20 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
каким он был вообще? если откинуть ненависть и безумную любовь.

почему он был таким, не знает никто, и даже, наверно, он сам. как будто среди Лихейма вдруг наступила ночь. и нет, не ночь... и не пала она. какой-то сгусток темноты, Тьмы? - что появился не там и не тогда. он никогда не стремился выделяться. но почему-то ему это приходилось. Высшие равнодушно относились к его внешности - на людях. возможно, что-то говорили ему лично. возможно, вопрошали Богов и не получали ответа.
а вот гораздо больше у них бомбило от его нравов. он соблюдал законы, не был груб, служил на благо, не подбивал к отделению и не призывал к войне - казалось бы, идеально. казалось бы, как все. только вот проводил почти все время со Светлыми, учась бою. те-то его приняли, им пофиг кого учить. а вот Высшие это понять так и не смогли. зачем бы это Высшему - да драться? а тем более убивать. а тем более хотеть этого.
по их меркам он был необразованной деревенщиной, негодным отщепенцем и вообще заслуживал всяческого порицания.
его пытались переделать. на него пытались давить. его пытались женить. на давление он реагировал мягко и податливо, как бы подчиняясь, но все равно оставаясь при своем. от женитьбы уходил изящно и так, чтобы не нашли повода предъявить.
вообще, его мало интересовали дела Высших. его вообще мало что интересовало. пока не появилась она.
он охранял границы. война уже шла, кто-то должен был защищать Марос, самое его сердце. лидерствовать он не хотел, но за ним шли те, кому выпала та же деятельность. то ли потому, что он больше остальных был похож на отморозка, то ли потому что говорил слишком уверенно. со временем все воинство Лихейма слушало его, затаив дыхание. он лениво отдавал приказы, отмахивался от старейшин, нес свой унылый пост (который таковым считал).
я не знаю, почему он не сбежал на фронт. может, и в том не видел смысла. может, знал. может, ждал. он ведь тоже общался с Фирвен. что она ему там сказала?
"ты сдохнешь в мучениях, придурок" "ок, я сделаю это с удовольствием". так что ли?
в первую встречу он просто охуел. все испугались - а он - охуел. может и от счастья.
это ведь он до этого отирался рядом с Барн-Мором и первый заметил там какие-то странные поползновения энергии.
хотя, он не ожидал ничьего появления. а оно свершилось.
тогда он и Рэн выцепили Ранию из испуганных и любопытных лап Светлых. после этого он скрылся снова где-то на границах, где-то в гильдиях, где-то в Лихейме. но возвращался. теперь Марос стал ему интересен.
когда пришла пора встать на защиту Рании - он это сделал, не раздумывая, хотя это грозило ему всяческими неприятностями. сочувствие к такому же отщепенцу?
все видели в ней опасность - он видел то, что надо защищать.
защитник для защитницы.
во всем, что касалось ее, он долго не думал.
может, он вообще не думал.
когда она явилась уже с Темными - встречал опять он. тут он пригрустил. но и возрадовался. столько подобных ей - и, как он считал, подобных ему. но, он видел, как она смотрит на них. на него она не смотрела так никогда. там была любовь, а он о ней только мечтал.
после первой войны, после восхождения Королев его частично оправдали. все же, он принес много блага, да и статус Рании вырос.
а во вторую - он уже не стеснялся выделываться.
припереться в Барн-Мор и требовать встречи? запросто. спиздить шмот и вклиниться в ряды Темных в схватке? легко.
объяснение было одно - "я хочу помочь". и даже не так. "я БУДУ помогать". это казалось ему само собой разумеющимся.
тут Светлые снова посчитали его ебнутым отморозком, а Рания - умудрилась полюбить.
еще одно отличало его от собственной семьи - в нем была Ярость. та, что у Темных. Рания почуяла своего. Мортис подтвердила. все остальные негодовали.
позже он строил Моран, отмазывал Шэнерил и умолял его инициировать.
он был тихим. не скромным, но тихим. не повышал голоса, никогда не орал, не проявлял агрессии к своим - лишь подавал руку тому, кому требовалась помощь. если и главенствовал - то не за счет громких речей, а за счет спокойной уверенности и знания того, что и как делать. совершенно иначе все было в бою. он лез на рожон наравне с Темными - безумно, как в последний раз.
он соблюдал все законы, но позволил себе самую большую вольность.
а потом сдох.

17:48 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
буквы проступают сквозь обои. они скрыты там, на стенах, под слоем бумаги, клея и ткани. записаны ровными строками, выверенными, аккуратными, яркими. стоит только взглянуть, попытаться взглянуть. они повсюду, они окружают со всех сторон.
меня нет, меня больше нет. и я есть - и я нечто иное.

"мы те, что были изначально".
вы, те, что были изначально.
древние. величественные. сплетенные из песни и желания. сами словно гибкие лозы или цветы. словно песок. вода. небеса. каждый - концентрированная точка неба. и песни. и красоты.
вы, те, что были изначально.
всех ты хранишь, во всех хранишь. оберегаешь в них их древность, истинность. это и считаешь величайшим сокровищем. потому и раздирает тебя. ибо сама ты - та, что была изначально...
ты, та что была изначально.
шла рука об руку с тем, кого отвергаешь сейчас.
храня истинность, ты не уследила за своей.
забыла ее.
отринула ее.
ради... их истинности.
ради их жизни.
потеряв при этом свою.
и потому раздирает тебя.
на части.

17:25 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Раны не перестанут болеть, пока их не залечишь. Они кровоточат и не прекратят. Потому иди в чащу леса, скрывайся в ней, забивайся под мох и моли об исцелении. Потому иди вперед, возвращайся назад - и, уходя, не смей оборачиваться, иначе в чем смысл?

И, идя вперед, возвращаясь к началу начал - не смей оборачиваться. Иначе в чем тогда смысл пути?

Втекая в воду, становись ей. Втекая, не растворяйся. Не следуй за потоком, не позволяй ему унести себя. Ходи у кромки, принимай на себя брызги и - не смешивай их с кровью. Пытайся. Держись. Листва, обретающая небесный цвет, растет у водоемов.

Ожидая прекращения - ожидают оба. Ожидание обоих не может просто прекратиться.






вот такое чертово дерьмо.
куда бы я ни шла, через что бы я ни прошла и докуда бы я ни дошла, это чертово дерьмо всегда за мной следует.
потому что я сама приманиваю это дерьмо. зову и впускаю. даже когда говорю "сьебись к хуям". даже в этой фразе - "не уходи". и это дерьмо прекрасно это чувствует.
что угодно можно вышибить Ранией - слабость, страх, пидарасов и боль в левом мизинце. а вот эта хуйня вышибает Ранию. Рания превращается в инвалида-паралитика, который может только тупо лыбиться и сдирать к хуям все свои же защиты. и тогда на меня обрушивает всё, ваще всё.
это дерьмо вообще не держит дистанцию. с каждым мгновением замешательства оно подходит все ближе. оно не стремается прикасаться и разговаривать. знает, что получит по зубам - не от нее, так от меня, но ведет себя как отбитый ублюдок.
и стабильно, от раза к разу, снова и снова и снова и блять снова сьебывается, когда по зубам получает. но стоит позволить себе секунду расслабления - и оно снова тут. не постепенно, как другие. не резко и со спецэффектами, как Рания. а внезапно и мягко, почти незаметно - не замечаешь, как оно уже оказывается прямо за спиной.
эта блядская самоотверженность и мазохизм реально пугают. отморозок. долбоеб. больной к хуям долбоеб.
даже если предупреждаешь, что щас шарахнешь - оно молчит в ответ и покорно ЖДЕТ, сука. и знает ведь, знает, что это рано или поздно произойдет.
а если не произойдет...
а если не произойдет, то я хз. я на самом деле не знаю. мне страшно. пиздец страшно. я вообще обратно-то потом выберусь?

только вот одно я знаю - проверить придется. придется.
придется.
надо.
потому что без подключения можно просто забить на книгу. так что вариантов не много - всего один.
я привыкла рисковать, а не забивать. хотя, не знаю, уместно ли тут слово "рисковать".

у меня из под ног уходит земля. потом вырастает под ними, а на ней вырастают цветы. а потом она обрушивается в бездну.
пусть все это будет здесь. если я сохраню рассудок - поставлю себе памятник. но чет слабо верится.

23:19 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
- Боже... Ты, ?!
- Я!
- Дай мне победу!
- Возьми сам.
- И силы к рассвету!
- Вот их - дам!
(с)

23:42 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
вот на Молниях это точно должно сработать.
итак.

Рейн.
Рейн - это стерва. вот уж в ком доброты и няшности точно не было. но стерва не злая, а просто себе на уме. она-то знала, чего ей надо и как получить. и реально рвала ради этого жёпу. видимо, от этого быстро и сгорела.
до первой войны она и была тем "держателем земель", которого слушались все. Боги подзаткнулись - открыла рот Рейн. она никогда не отрицала, что им всем пиздец. то ли сестру слушала, то ли свой мозг был. но ей не интересен был вариант "нам всем пиздец", ей интересно было как этот пиздец обойти. уж не знаю, как у нее там горела Душа, ничем особым от нее не фонило. но вот левитацию она изобрела и Гадрахолл построила. ни мужа ни любви у нее в помине не было. единственное, что ее интересовало - магия, капитальное строительство и как бы стать еще круче. это была натуральная маньячка.
но маньяка тихая. впереди толпы она не бежала, а знала, кого впереди поместить. на Маросе и Лигосе только намекали на избранность Адмы и Рэн - а она первая сказала "вы будете править". и даже обосновала - "бикоз кто, если не вы".
Рейн вообще относилась ко всем в зависимости от их силы. к Рании она относилась нормально. к сестре - не очень. Дайну она не понимала. вроде сила есть, а мозгов ноль. об нее-то Рейн и обломала зубы в тщетных попытках ее воспитать.
умерла она тихо, незаметно и нестандартно - от старости - видимо, поняв, что ее место занято и можно в кои то веки отдохнуть.

Фирвен.
Фирвен хер разберешь, потому что она почти не говорила. а если говорила - то это были пророчества. кого-то она пугала, кого-то бесила, но все равно ее все любили, потому что она была очаровашкой. то ли из-за своих больших глаз, то ли из-за милой беспомощности. что было у нее в голове - никому не ясно и ясно уже не станет. после краха мира она перестала существовать, рассеявшись по остальным Молниям.
она говорила с Ранией еще до войны, но вот о чем - вытеснила даже сама Рания.
никакой Силы Создания у нее не было. но была отвага. или безумие. не разберешь.
в лесу она вела себя то ли невероятно отважно, оберегая ребенка, то ли фаталистично смиренно. если она действительно видела крах мира, ее можно понять.
странно, что даже к Дайне она не пытала особых материнских чувств. да, она ее учила - и учила интенсивно, как может учить только Молния Молнию. как будто вечно готовила к войне, а не к жизни. впрочем, свою эту задачу она выполнила.
встретившись лицом к лицу с Эстер, она не выказала вообще никакого страха.

Марут.
Марут был патологически спокоен. видимо, только это ему и помогало быть рядом с Фирвен. это был мученник, заботливый и услужливый. он не обладал какой-то выдающейся силой характера, но его сила была в его покое и принятии всего. наверно, в нем оставалось еще много крови Высших. умер он рано и бесславно.

18:16 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
- спроси, когда я выйду замуж?
- за 15-20 минут до еды (с)

18:12 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
После того как меня сожрали комары вместо человека, которого они обычно жрут, я окончательно поняла - стревь не брешет.

@темы: Людка, ах, Людка...

15:51 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
- ФУУУУУУУУУУУУ, ЧЕРВЯК!!! УБЕРИ ЕГО!!!!!!
- это Дорианчик
- о__________о
- одно из воплощений
- о__________о
- неисповедимы пути господни...

15:16 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Город был нищ. Город-государство в окружении таких же. Что-то там намутили соседние, что-то намутили свои чиновники - и экономика города обрушилась. И она продолжала рушиться. Молодые активисты заполонили интернет сводками о ситуации - все, что осталось. Просвещать. Того, что город скоро не сможет существовать, никто уже не скрывал. Предприятия давно закрылись, почти исчезли общественные институты, а теперь начали закрываться и последние магазины. Большая часть людей уже свалила в соседние города, остались только те, кто прирос к городу намертво или совсем тупые. Осталась я. Хотя я и не жила в этом городе, почему-то он был важен. В нем что-то назревало, готовили это как раз оставшиеся, выглядящие как самые обычные люди. И это витало в воздухе, чуялось. Я бродила по улицам из конца в конец, будто ждала чего-то, сама не зная чего. Это было лето. Теплое солнце, зелень, улицы почти пустые, тихие. Я изучала маршруты города, вычисляла, по каким можно быстрее добраться из одного место в другое. Зачем-то это было надо.
И в какой-то момент все оставшиеся вышли на улицы. А те, кто уже был на улице - потянулась в одном направлении. А мне - надо было попасть туда первой.
Я перелезала через крыши, перескакивала через заборы, срезала по газонам и земляным плато. Большинство тех, кто тоже шел туда, были почему-то женского пола.
Мы перешли черту города - и черта города перестала существовать.

Они отступали. Почему-то отступали, массово. Кажется, за спиной осталось то, что их убивает. Люди, нагруженные рюкзаками и сумками, шли большой толпой. Они поднялись на высокую и широкую каменную стену и шли прямо по ней. За каменными низкими перилами - пропасть. Им надо было перевалить это место - впереди их уже ждали. Я стояла у перил в самом высоком месте, когда они начали подходить. Их никто не вел. Все они были чудовищно уставшие, некоторые раненые. Кто-то просто валился с ног. Те, кто упали, придавленные своими же рюкзаками, там и оставались. Через них перешагивали те, кто повыносливее.
Их никто не вел и за это взялась я. Я остановила впередиидущих - это были самые подверженные панике, они торопились. Я остановила их и успокоила, объяснив, что тут уже безопасно, погони нет, можно перевести дух. Я подняла упавших и объяснила им, что умирать еще рановато, а спасение близко. Я заставила тех, что посередине поделиться едой, водой и медикаментами с упавшими.
Через какое-то время вокруг меня уже гомонила толпа почитателей, требующая вести их дальше. Без меня они идти отказывались. Меня умоляли, упрашивали, некоторые вцеплялись в руки или повисали на плечах. Почему-то они думали, что я знаю, куда идти.
"Идите вперед. Просто вперед. Я останусь. Прикрою, если будет погоня", - так сказала.
На самом деле я просто не могла уйти.

Вести о городе продолжали приходить через интернет. Ушли не все. Осталась горстка людей, которые решили остаться в опустевшем городе и установить там свои порядки. Некто под именем "Монарх" заполонил все сетевое пространство, включая новостные каналы (к коим теперь заимел доступ) своими сообщениями о том, как прекрасно будет и как ему нужно подчиняться. Меня он забавлял. Чем он там собирался править? Еще более трусливыми придурками, чем он?
У меня был мобильник, и, когда ушли беженцы, я нашла способ как в той же сети сообщить ему все, что я о нем думаю. Ответ не заставил себя ждать - товарищ "Монарх" прибыл сам. И даже со свитой.
Посреди стены, недалеко от самого ее высокого места, стояло несколько столов и лавки. Может, в мирные времена тут отдыхали туристы. Сюда его свита и завалилась, разыскивая меня. Показался и он сам. Оказался совсем молодым парнем, чуть ли не подростком. Ничем не примечательным, но наглым до нельзя. Напомнил ББшку в детстве, но разве что повадками. "И откуда ж ты такой вылез", - подумала я и спокойно вышла из-за угла, где до этого так же спокойно стояла.
Мелкий, судя по всему, был рад меня видеть. Глаза у него сияли, слова так и изрыгались, а ноги не держали на месте. Он все бродил вокруг меня, думая, с какой бы стороны напасть. Я отметила, что он не бросил на меня свою свиту - уже интересно.
Спустя пару минут он понял, что нападать то ли не получится, то ли не интересно, и сказал, что за свои грехи я все равно отвечу.
Мне стало интересно, как.
Подойдя вплотную, это олицетворение власти выказало в сторону меня явно эротического характера действия. Наверно, это должно было меня напугать. Не увидев никакого сопротивления, олицетворение опрокинуло меня на ближайший стол и продолжило поползновения, ожидая, видимо, моего сопротивления, мольб, а может и подзуживающих воплей свиты (судя по коротким взглядам на них). Не дождавшись ни первого, ни, что странно, второго (свита, видимо, просекла раньше), мелкий чуть поубавил пыл. А жаль, мне уже начало нравится. Движения его рук были как минимум интересными.
Впрочем, в зубы он все таки получил. Незамедлительно и сильно. Сначала он ничего не понял, потом разозлился, потом решил что напасть таки стоит. Попытка его нападения оборвалась полетом на пару метров назад и парой-тройкой выбитых зубов. Вроде, там было три.

В доме сидели три женщины. Хороший был дом, богатый, большой, чистенький. Я б в таком жила. Эти три сидели на первом этаже, в центре зала, на диванчиках. Они только-только перебрались в этот дом - точнее, их сюда заселили, как беженок. Тут тоже я похлопотала. Все три не были друг другу ни родственниками, ни подругами, ни даже знакомыми. Познакомились они только недавно и сейчас беседовали, делясь впечатлениями и зализывая раны. Одна была совсем старой, вторая лет пятидесяти, третья - тридцати с чем-то, вроде бы. Я наблюдала за ними с улицы, глядя в окно. А у входной в дом двери в это время паслись трое мужиков. Они заметили женщин еще на распределении, а может и в дороге. Один был, кажется, мужем старой. Второй - то ли братом то ли другом второй, а что связывало третьего с тридцатилетней - не помню. Может, просто ухажер. Бабы им дверь не открывали, хотя те долбились и звонили в звонок уже полчаса.
Второй пошел за стремянкой, третий все мучил звонок, старый рассуждал вслух, а что же делать. Почему женщины не открывают - мне тоже было не понятно. Все три выглядели больно пришибленными.
- Мне надо в тот дом!, - послушалось откуда-то с улицы.
"Ах, тебе нааадо...", - подумала я. Голос я узнала сразу.
- Чего это?, - спросил у подошедшего старый.
- Я знаю, она там!
Мелкий почти орал. Меня, схоронившуюся в темных кустах, никто не видел.
- Кто?
- Я знаю, она там, я ее чую!!!
"Ах, чуууешь...", - подумала я. А хорошее ведь чутье. Только локацией немного промахнулся. Но близко, близко.
Не долго думая, я просто телепортнулась внутрь дома. Все равно планировала баб проведать.

Бабы не удивились, увидев меня. Они меня помнили и, наверно, уже ничему не удивлялись.
- Зайки, чего мужчинам не открываем?, - ласково поинтересовалась я, когда мне уже предложили кресло, чай и пирог. От чая и пирога не отказалась, только от кресла.
- Ой..., - вздохнула старая, - Да не хочу я его видеть, дурака старого...
- Мы почти умерли, я все еще не понимаю кто я есть. Дай оклематься. Тут так хорош в кои то веки, - подхватила вторая.
Третья промолчала, злобно скрипнув зубами.
Да, кажется, у этих троих прошлые обиды, или что там у них, черт знает, после встряски полезли наружу.
- А четвертый кто?, - спросила вторая, почти подпрыгнув, когда услышала за дверью новый голос.
- А это ко мне, - ответила я, отхлебнув чая. Чай был слишком сладкий.
- Ну так открой, что уж..., - оживилась третья, - Раз уж к тебе...
- А вы?, - закономерно спросила я ее.
- А мы потерпим, ну раз к тебе уж..., - стояла на своим третья.

Открыть я не успела, хоть и собиралась. Только потянулась к ручке - дверь вылетела, только успела отскочить. Во главе оккупантов красовался мелкий.
Старый сразу же побежал к своей, обниматься. Второй скромненько обходил диван, опасливо подбираясь к своей и осторожно здороваясь. Третий со своей бабой почему-то сразу уединились в другой комнате.
Мелкий гордо расхаживал по залу, отпуская комментарии и поглядывая на меня. Вскоре под его колкими замечаниями заткнулись все. Улыбка от уха до уха играла на довольных щах, как у собаки, которая наконец то нашла хозяина.
- Зубы-то хоть вставил, придурок?, - не могла не спросить я.
Мелкий ощерился еще сильнее, сияя полным набором зубов и разжал ладонь - на ней красовались три крупных белых зуба.
- Новые отрастил, - гордо выдал он.

@темы: Idalir, Hideaway

12:25 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.







@темы: sceal'ta, Ren, Рания

08:16 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Адма - это пиздец. я уже второй раз пытаюсь написать главу, и у меня не выходит ровным счетом нихрена.
поэтому попытаюсь провернуть тот фокус, как с Рэн и не словить шизу и не получить клеймором от Ранка
Если детство и молодость Рэн я не видела, но слышала хотя бы кусками по ее же рассказам, то детство и молодость Адмы - вообще загадка из загадок. может Рэн и рассказывала, но черт его знает. одно известно - будущее Адмы было прописано уже изначально. на Лигосе с выдающимися детьми носились похлеще чем где либо (Дайна не в счет). уже с пеленок она знала, кто будет Королевой. и знала почему. конечно, Рания бы сказала, что она "эту силу три раза за гаражами гы", но пиздиться Адма реально умела. по крайней мере по меркам Лигоса. на магию она подзабила прочно (хотя тоже умела) и дала мечу отдалась воинскому делу.
а вот чего Адма не умела - это держать себя в руках. стычки у нее были бы не только с Ранией, а со всеми, если бы эти все ее не любили или не были бы безразличны. Адма не была злой в буквальном понимании этого слова. скорее - непреклонной. не капризной в стиле "я хочу", а именно железно непреклонной и местами сумасбродной. хотя до младших Темных ей далеко. тем не менее. ввязаться в потасовку\разборки\войну? запросто. куда-то помчаться, забив на опасность? запросто. пытаться приказывать тем, кому не особо можно? запросто.
Адма не была неженкой, коей я вечно бессознательно пытаюсь ее изобразить, потому что у меня Ранок, но и не была тем не менее конченной психопаткой как Ранок. она всегда была уверена, что знает что делать и знает получше всех. ошибки ее не особо тяготили.
ее, можно сказать, не тяготило ничего. скорее только распаляло.
хоть она и знала о своей судьбе с детства, ей не дули в жопу как той же Рэн. от нее скорее ждали подвигов. однако, относились с почтением. если та же Рэн отхватила себе войско сама, за счет авторитета и хитрожопости, Адме его просто дали.
к Рэн она относилась как к младшей сестренке, которую надо оберегать и в меру учить уму-разуму. к Дайне - как к еще более младшей сестренке. к обожаемому Хазарду - как к божеству. все у нее было дико иерархично.
при этом, с "сестренками" она соревноваться не пыталась, а вот с теми, кто осмеливался ей что-то противопоставлять - ну прям насмерть. не выносила она, когда ее понятия об иерархии попирали.
любовные отношения ее окутаны тайной и есть подозрение, что их не было и вовсе, а был выгодный с точки зрения влияния брак. любила ли она кого нибудь кроме своего меча - неизвестно.
в резервациях Адма держалась еще более особняком и еще более насаждала Огненным свою уебанскую сагезу свои порядки. которые подразумевали их лидерство во всем, по крайней мере во мнениях и позициях.
к делам магическим, в том числе и к разведению драконов она была скорее равнодушна. однако, помогала восстанавливать Канью именно с помощью магии. но, ее на это долго уговаривали.
больше интересно ей было управлять, организовывать и вести за собой. и давать мечу.
Адму не боялись. страх она не внушала. однако, свои - предельно уважали.

21:13 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
вот уж рили мужик, который показывает, что в его зоне выгоднее.
даже во сне блин.
дрнчк блин.
ГДЕ ТЫ БЫЛ ПОЛГОДА!!1!!111

20:41 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
А Оно говорит «Душа у тебя избита, а кровь чиста»
Гладит черные кудри, целует мои уста.
Шепчет, мол, все равно не дожить до ста,
Так зачем тянуть, замыкая круг.

А Оно говорит: «Видишь, как Мы тебя хотим.
Ты так странно смотришься во плоти.
Скинь всю эту тяжкую мерзость и полетим.
В нелюдимый лес к Нашему костру»

А Оно говорит: «Поспеши, мы управимся до утра
Побежали скорее… Скорее. Пора… Пора.
Ты Нам нравишься так, что желаем украсть… что хотим забрать.
Как решишь сама – выбирай маршрут»

06:35 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
пиздец. ну и сколько вас таких еще.
читать дальше

21:28 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
#когда_навигатор

на них можно дрочить вечно, я клянусь *_*
bloede curwa:-D
не, ну Эредин канеш *_____________*

читать дальше

@темы: Mirrors

08:43 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
- Ученье - свет, неученье - Самаэль.
- Это почему вдруг?!
- Ну смотри: либо ты берешь светильник, либо Самаэль делает его из твоего черепа.
- х))
(с)

пусть просто будет здесь. да, я читаю Шерин дайрь уже четыре часа
потому что блять из моего черепа по ходу светильник скоро таки сделают >_>

01:20 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
это, блин, слишком сложно. писать про этих пидарасов. про Молний проще - там прошлые одержашки дают о себе знать и все льется потоком. а Светлых я не чую уже от слова вообще, тут ничего не помогает. хоть музычку соответствующую себе и в жопу воткни. еще и Ранок троллит. но это потому, что ей больше не дает Рэн.
в общем, что поймать атмосферу, мне нужен психоаналитик с кушеткой. поэтому, дайрь, ты будешь им. пока тру психоаналитик занят.
может хоть так выйдет че нибудь вспомнить.

Молодую Рэн я не помню. я ее не видела. как она там росла - хер ее знает. скорее всего с ложечкой во рту. хотя, на ложечке было написано "тыжпотомок, давай, буль круче всех, иди и займи первое место вон на той олимпиаде по чтению, и в стрельбе всех победи, и в магуйстве, тыжпотомок, и Богов чти, иди принеси бревно, воды речной, печень девственницы и благовоний, щас будем вызывать твою бабку, тыжпотомок".
как-то так наверно.
Ну, на счет Гьяллы хз, ебало ли ее вообще что-нибудь, но Солейл точно насаждала. а может даже и не Солейл, а ближайшие предки. Солейл не была дерганной, вроде. Кстати, про непосредственных родителей своих Рэн никогда не рассказывала. Может и сама их не особо помнила - обучашки ж с рождения. Илитка же.
А вот к моменту встречи она уже яйца отрастила. Хоть и была учтивой и вежливой (паладин, етит ее, света), но перечить себе не позволяла. Слушались ее и мелкие, и ровесники, а с Солейл она уже в кулуарах шепталась. Конечно, "железной леди" там и не пахло - ложечка все еще изо рта торчала. Приближенных она облизывала с ног до головы и вообще любила, прям внатуре любила. А может и не надо ей было быть жесткой - достаточно посмотреть на ее друзей. Они компенсировали. Адма, Альдор, Рания... мягкая леди-цветочек выбирала себе в друзья яйцевыдирателей. Но... вот как-то незаметно она все равно властвовала надо всеми. Покровительствовала. И это не только из-за происхождения.
К ней приходили за советом, утешением и поваляться на коленках. Она всегда была "старшей сестрой". Но не строгой, а мудрой и спокойной.
И, кажется, она всегда была упоротой. Вот уж в ком Свет горел перманентно.
Никто ни разу не видел, чтобы она злилась на своих (ну, кроме того случая с Эсталлин, но там сам бог велел), и как-то поразительно в ней при этом находилась беспощадная ярость к врагам. Врагов она боялась, откровенно боялась. И поэтому билась как в последний раз. Никогда не заступала ни за чью спину - вот что интересно. Никогда не обращалась за помощью. Скорее к ней обращались.
Будучи королевой, войска она вела сама, причем, непонятно, как - не обладая лидерскими качествами-то. Хотя, возможно, у Светлых просто другое понимание лидерских качеств. Она просто рассказывала своим, как прекрасно их Королевство и как необходимо его защищать. И эту стерву слушали.
В общем, не понять мне это "созидательное начало". И уж точно не подключиться.
Лесная феечка, блин.

Такое ощущение, что я забыла что-то важное про нее. Что-то очень важное.
Рэн любила Ранию, вот что. Реально сильно любила, до самоотверженности, до почти жертвенности. Причем, не пытаясь ей внушить идею о том, как в Свете офигенно. Рэн смотрела всегда куда-то сквозь. Видела что-то свое. Как будто... видела Первую.
Вечно говорила о судьбе, намекала на давнее знакомство. И при этом никуда не тащила.
Выгораживала Ранию перед Солейл и Гьяллой. А остальных Темных при этом побаивалась. Потом этот страх перекинулся и на отношение к Рании.

В резервациях, если она говорила о Темных - она говорила о Рании. Остальных она не видела в упор. Есть и есть.
Ну и еще, она не была, как Дайна, одержима триединством Королев. Больше... обособлена. Хоть и не холодна. Всегда готовая помочь, но не впиваться.

Воевать она не любила. Ей всегда хотелось, чтобы это поскорее кончилось. А вот посидеть в травке и половить глюков, или что там они, Светлые делают, сидя в травке - это всегда пожалуйста.

Сейчас Рания над ней насмехается. А тогда - это было совсем другое. Это было что-то, что вызывает ностальгию, которая, однако, постоянно улетучивается.

@темы: sceal'ta

The second after Mortis

главная