• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:40 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Дориан ебать не переебать юморист. Я уже и забыла, как он это делает. Нет предела изощрениям, воистину.

00:57 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.

@темы: sceal'ta, Рания

05:33 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
16:17 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
мы призраки, тени. тихие, неслышимые. неосязаемые.
как же ужасающе было осознавать это впервые - и как же забавно.
мы эфемерны и извечны.
то, что нельзя уловить и сосчитать.
от нас и к нам тянутся тысячи нитей, проходят сквозь нас. мы прошиты ими, мы распяты на них.
порой мы вспыхиваем цветами, отращивая такие же эфемерные лепестки во все стороны. и тогда нити превращаются в пути.
и по ним к нам, сюда, вокруг нас, рядом с нами, внутрь нас - приходят.
мы проводники, открытые двери, лестницы.
мы - спуск в пустоту для тех, кто покрупнее.
мы - их страх и их путь.

я познала настоящий ужас. ужас, который не скрыть, который поглощает целиком, не оставляя ничего. ужас быть запертой в резервации с такими же частями. я не знаю, где он нашел так много. возможно, это были все, что есть.
закрытое помещение, без выходов.
когда останется только одна - вопрос времени.
проснулись не одновременно. кто-то долго отказывался верить, кто-то вообще ничего не помнил и не понимал. а кто-то сразу же вцепился в глотки.
Рания не агрессивная. Рания не злая. Рания просто нерушимая.
они не бросались с воплями.
они медленно и спокойно подходили. они не орали. они не провоцировали. они просто лавировали между друг другом, выискивая тех, кто послабее. или тех, кто поярче. спокойно. тихо.
если кто и орал - то только по началу, от непонимания. те, кто поняли, уже были совершенно тихими. мягкими. плавными.
а вот бросок уже происходит резко. тот, кто выбирает себе жертву, просто забирает ее. быстро, без мучений - насколько это возможно. кого-то душили, кому-то просто выдирали глотку, кому-то вгоняли арматуру в глаз, доставая до мозга. если забивали кулаками - то как можно быстрее.
не помню, пытались ли жертвы сопротивляться. не знаю, получилось бы у них, если бы они пытались.
все происходило слишком быстро.
в тихой толпе вдруг открывался смерч.
остальные в этот момент просто расходились кружком и наблюдали. оценивали - насколько слаба была жертва, насколько сильна забирающая - и насколько сильнее стала теперь.
одна там выделялась сильнее остальных. я и сама боялась ее. но видела - она выбирает не каждого. у нее был какой-то принцип отбора.
странно, но месиво не началось сразу же.
в основном все приглядывались друг к другу. каждый боялся ошибиться - а что если жертва окажется сильнее.
были и те, кто вообще не хотел участвовать. это были в основном беспамятные. такие пытались липнуть к остальным, уговаривали, шептались, носились по коридорам и искали где спрятаться.
одну такую я учуяла - она сидела во внутреннем дворе, в тени под балконом. и тряслась. да, было и такое.
но все они ощущались очень слабо. не ярко. только та, что начала самой первой. ее я ощущала. и я понимала, что рано или поздно она заберет и меня, если не найдется еще кого-то отожравшегося. я понимала, что должна действовать быстрее, но была заворожена действом. мне слишком нравилось наблюдать. я не боялась удара в спину - я была уверена, что он будет именно в спину.
а потом он сказал "ждите гостей".
это что, новый виток цирка с делением на пары? в этом был какой-то сакральный смысл?
но, гостей я так и не дождалась. меня отключило. может, удар в спину таки последовал. а может - я просто включилась в танец.

@темы: Hideaway, Annam

18:06 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
#экшон
лафа кончилась, я пытаюсь собрать мозг в кучу, пока не выходит.

первая война на Маросе ваще как-то странно начиналась. вроде начиналась, а вроде нет. по сути, пока по Гадрахоллу не ебнуло, никто ниче и не понял. Рэн с Адмой больше играли в войнушку, чем на самом деле к этому серьезно относились. ссали, да. но никто не думал, что будет чет серьезное. скорее уж нашли наконец, куда применить свои амбиции.
народ был вдохновлен, вот что интересно. махачи на границах стали для всех толчком, чтобы поразвиваться, повыпендриваться, померяться яйцами и т.д. ну и Королевствами. а кто круче защищает границы? а у кого магия магичнее? в общем, очередное соревнование - как они думали.

ну а Солейл конечно знала. черт ее знает - сама ли, или ей Мортис нашептала, которой, в свою очередь, нашептала ловящая галюны Рания. или им всем нашептала Фирвен. или Гьялла. хотя нет, Гьялла тупая.
так вот, Солейл знала (или как минимум подозревала) и очень внимательно отнеслась к зову Рэн. по сути, она там была единственным нормальным божеством, которому было #не_насрать. и первое, что сделала Солейл - материализовалась и пошла воевать. а второе - провозгласила Рэн преемницей и будущей Королевой (в случае, если войну будет выиграна). вот так вот, запросто, с полпинка, мол - "чет тут у нас совсем дерьмо происходит, давай ты теперь за все отдувайся, мне надоело. а я пойду сдохну".
ну а Рэн только и была рада такому повороту - притворяясь скромницей, она все таки ждала, когда уже можно будет нацепить корону и того. на самом деле, конечно, она реально служила на благо народа, видела, что за ней идут и хотят идти и видела во всем этом ответственность. она не была защитницей в духе Рании - "любой ценой", и не была нерушимой стеной для своих - но была путеводным светом. она защищала, потому что любила свой дом, а не потому что боялась за него.

примерно тогда же родился Зак. наверно. приблизительно. каким образом? хороший вопрос. тут уже либо подключаться, либо додумывать (и я за второй вариант). чисто по логике, первые годы своей жизни он жил все таки на Хадде. иначе как еще объяснить, что он не был до конца отбитым? в общем, тут придется страдать.

тут уже Адма впервые в своей жизни пытается включить мозги. несанкционированные вылазки на границы ей, конечно, нравятся, но она понимает, что не вывозит. и тут ее резко начинают интересовать драконы. не меч конечно, но а чем же не боевая сила? и она даже уламывает наставников и Шанин отсыпать Маросу.
от стычек с теми, что лезут с Хадда на границы с Лигосом ей начинает фонить. она улавливает Темный Огонь и тут случается любовь. пофиг на войну - Арайн тут же подвергается перепланировке, а наставники - переобучению. наставники крутят у виска, Молох крутит у виска только пока Адма не видит и ей приходится дрочить на Темный Огонь в полном одиночестве. зато она начинает чуть больше вкуривать.

что при этом делает Язес? а Язес не делает нихера. Язес сидит на жопе ровно и выжидает, кому бы отсыпать. ибо свои границы они защищают в легкую, процветая и цивилизируясь дальше, тем самым все больше зля Эстер. и конкретная личная неприязнь возникает между Эстер и Рейн - потому что об Рейн оч легко обломать зубы.

и в это самое время из своей дыры вылезает Рания. она сразу рвется в бой, но ее тормозит окружающая тишина и мир (все таки от Менглёда недалеко, а к Барн-Мору таки вообще никто никогда не подходил), и - ее тормозят Светлые. мол, а че эт сразу драться. а откуда. а с какого района. а почему. а в глаз?
в общем, призвание фрустрировано, на границы не пускают, изучают, достали, обучаться заставляют. не жизнь, а мрак.
но тут приободряется Хэлл. у Хэлла появляется Цель.
и, в бою Ранок таки участвует, но на коротком поводке за ручку с Рэн. а то мало ли чего.
ну там канеш сразу дружба-любоф, да единство противоположного, да прочая поебень.

в какой-то момент Рании удается поговорить с Фирвен. но вот с этим совсем сложно, потому что разговор я вытеснила к херам. видать, подключаться...

ну а потом Рания психует, решает что "вы тут все мудаки, не звоните мне больше" и сваливает домой, в Барн-Мор. тут уже начинается веселуха и к середине войны у Мароса уже есть Темные. вот счастья-то привалило, думает Марос
а вот Рейн их сразу заценила. эта всегда чуяла, кто тут кто. и Хэлл заценил

ну а потом Эстер решает, что пора психануть, собирает своих уродцев и концентрировано ебашит по Гадрахоллу. забвения у нее еще нет. но есть всякие другие приколы, которые переворачивают все вверх дном

23:53 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Цитаты замечательных людей:star:


- И как мне идти дальше?
- Ну... ногами?
----------
- И что мне делать?!
- жить. Это как "ногами", только "жить".

- Хочу быть русалочкой!
- Не, ну сначала Богом, потом русалочкой.

- Радио Зорька в вечернем эфире.
- Но, Люцифер, сейчас день.
- Для Радио Зорьки нет преград!

- Не вызывайте сатану, если у вас есть нерешенные проблемы. Они решатся.

- Ну, детка, успокойся.
- Я, блять, не знаю, хочу ли открыть дверь, а ты говоришь "успокойся"?!

Внезапно все началось. Он сказал ей: посмотри налево. Видишь столб? Нет? Ну конечно, столба же нет. Ха-ха-ха.
Потрясающие шутки Сатаны впечатывались в песок, подмигивали со стен («Дебилы»- читали мы и заливались хохотом). Сатана говорил: везде видите знаки всего. А камень – это всего лишь камень. Но как-то неприкольно, да?

Нормальные люди улыбались мне, пока закипал чайник. Я смотрела на нормальных людей и думала: "в соседней комнате САТАНА БЛЯДЬ".

@темы: Людка, ах, Людка...

21:59 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
А нейтрального нам мало. До тошноты мало.

04:08 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
00:14 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
эксперименты над людьми длиной в жизнь. никогда не кончатся.
#дрнчк_одобряет
Прикольно идти сквозь страх. не бежать сломя голову и расхерачивая все на пути, а идти. размеренно и сквозь. хз куда дойду, но процесс прикольный.

03:23 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Разве это похоже на ветер? (с)
Злой Дорианчик. Очень злой. Страшно.

00:38 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Все прочь с нашего пути,
Восстав из тьмы, мы будем идти


Да, я бог, ублюдки
И это ваш судный день


Как описать ветер? Как узнать, о чем его завывания, его свист? Как описать холод, что жарче любого огня? Как описать оскал - злой и спокойный одновременно? Как выдержать холодный изумрудный взгляд, не ебнувшись в сотый раз? Как описать безумное веселье под маской отстраненного равнодушие?
Он всегда получает, что хочет. Ему это не составляет проблемы. Он не уговаривает и не настаивает - просто берет. А за теми, кто не расслышал, он наблюдает.
Сейчас он наблюдает за мной.
Смотрит.
Постоянно.
Не здесь, далеко. Но постоянно смотрит.
Он знает, что пройдет время и снова буду призывать холодный ветер и упиваться чернотой. Все вертится вокруг одной оси, все намотано на нее, все извечно.
И он знает, с чем встретит меня тогда - с неизменной улыбкой и тишиной. И поведет меня по пустынным дорогам Полнолуния - и куда-то еще. Тем все началось, туда все движется, все закольцовывается, все бесконечно.
Он знает, как быстротечна человечья жизнь и как непрочно человечье мясо.
И это забавляет его.
Он не насмехается.
Забавляет равнодушно-добро. Так, как и всегда.
Ветер.
То, что вливается всюду.
То, что пронзает всё.
То, чему ведомо все.
То, что властвует над всем.

И он знает больше, чем я, чем она. Он знает, что все возвращается на круги своя - потому что оно оттуда не уходило. Он не теряет - он не может потерять. Он не гонится - он не может не иметь.
И он смотрит.
Но он не ждет.
Для него время течет иначе - для него время - череда улыбок, мелодий, движений плоти и выдохов. Карнавал, на котором ему нравится. И он знает, чем он закончится.

Лишь один раз он пришел. Пришел внезапно, порывом, ураганом. Так он приходит, когда зол. Но зол не на глупость, не на задержки. И не на плоть. Зол - на свое узнавание. Зол, что оно ускользает от него - и так яро блистает перед ним. Если бы он мог - он бы разорвал меня на части. Но он не может.
Лишь один раз он пришел и вывел меня под дождь. Уверена, дождя он даже не заметил. Для него всегда горит свет и дует ветер. И я пошла. В ночь, в дождь, босиком. И он показывал мне, как неплотна плоть, будто бы я забыла это. И он показывал мне ночь. И он показывал мне черный дым в синем небе. И он показывал мне кровь - мою. И он показывал мне силу - общую. И он показывал мне вопль и падение, полет и величие.
Так он говорит.
Таков его язык.
Он не любит говорить.
Он любит веселье.

Рания ходит за ним, как Бог, идущий за предтечей. Как дальний сон - она всегда слышится за его спиной.
Она учится.
Она как тот вирус, что учится принимать обличья людей.
Она учится приходить постепенно.
Мягко.
У нее не удается - каждый раз все равно взрыв.
Однако, теперь хотя бы половина конечностей целы.
И ими она рисует свои узоры в воздухе, повторяя узоры плетений, закрепляясь здесь, удерживая меня, призывая остальных.
Теперь она оставляет меня. Здесь. С собой. Вместе.
И я смотрю на нее - и мне нравится, и я хочу умереть.
И я спрашиваю ее о том, что она делает.
Она задает лишь один вопрос - "Тебе не нравится?".
Я замолкаю и наблюдаю за ее цепями и танцами.
Она говорит мало - теперь и она. Она слишком поглощена тем, что делает. Иногда она смеется. Нет, она не умеет смеяться. И, наверно, никогда не научится. Она не улыбается - она скалится. Для нее смех, вожделение и ярость слиты воедино. Все одинаково заставляют ее оживать. Она из них всех более напоминает животное.
Смех - тихий, сухой, низкий, слитый с рыком. Не зря же говорили, что если она улыбается тебе - беги.
Ей еще веселее, чем Дориану.
Она смотрит на деревья, на небо, на детей на улице, на асфальт и воздух - и хочет их. Пытается научить этому Дориана - смотреть и видеть.
Она говорит "Это МОЙ город, это МОИ люди".
"Как это?", - спрашиваю я ее.
"Всё моё", - говорит она. "Я могу сделать с ними что угодно. И я заберу их. Это принадлежит мне. Смотри. Здесь всё моё".

Она зовет своих. Всех. Плетет узоры, как паучиха паутину. Страшные узоры, резкие, мощные. Зовет не голосом, не мыслью, но танцем. Пронзает пространство, вонзаясь в него копьем и выходя по другую сторону. Сливает все воедино. Закрывает глаза - к ним она чувствует нежность. Открывает дорогу детям своим - и не только своим. И они приходят на ее зов, оставаясь незримыми. Ее не разрывает, но внутри нее разрывает меня. Она держит меня. За шкирку, за руку, за Душу. "Не уходить. Привыкай".
Она зовет каждого. Кого-то она разглядывает пристальнее. Для кого-то она дольше плетет узор. Кто-то сопротивляется. Но она знает, чем заманить. Она втягивает в воронку, в которой одно направление - вперед.

"Ты хотела? Они твои".
Смех - тихий, сухой, низкий, слитый с рыком.

Незримые.
Я не вижу их.
Я не чую их.
Но я слышу их.
Эти разговаривают словами.
Может, она приказала им.
Может, им не интересно.

А потом интересно.

И - разом. В каждой комнате, в каждом углу, в каждом вдохе - я вдыхаю их. В каждом предмете, в каждом блике, в каждом дуновении. Серое небо, зеленые листья. Блик на чашке. Тень в углу. Резкий звук. Мне некуда бежать - чтобы бежать, нужно пройти по коридору.
Я не могу подойти к окнам.
Я забываю как дышать.
Меня тошнит.
Я падаю на пол и ору.
Я забиваюсь в угол и ору.
Я начинаю молить.
Я требую их исчезнуть.
На меня обрушиваются стены.

В комнате - спокойнее. Здесь - она. Она - заполнила собой все. По сравнению с их круговертью ее еще можно терпеть. По сравнению с ними она кажется тишиной.
Но мне все равно приходится выходить.
Раз от раза.
Мне приходится.
"А потом они придут к тебе во плоти. И игрушечку твою я приведу - ко времени", - говорит она.
"Как же ты собираешься это осуществить?", - спрашиваю я. И вовсе не про возможность их прихода. "За счет чего я не умру?"
Смех - тихий, сухой, низкий, слитый с рыком.

@темы: Dorian, Vodury, Рания

00:57 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
ЕБАТЬ, ДА.
я дошла до солнышка.
персичка.
лапочки.
РАНОК, НУ НАКОНЕЦ ТО.
это долбанный глоток свежего воздуха.
ПИСАТЬ ПИСАТЬ ПИСАТЬ.

16:25 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
А ты предположи, что мы живем вечно. Че тебе за это будет?
(с)

Ну пиздец теперь

01:26 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
кто родил главу? у кого яйца с километр? а? а?! и кто проживает на дне океана, блэт;((((((
ладно хоть пока без ебли, мама родненькая

18:34 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
а что Лайр? тот Лайр, который в резервациях вдруг выкатил яйца, хотя до того момента Рания вообще не знала, что он существует.
то ли еще один нестандартный Высший, то ли они все там с чертовщиной...

если собирать по рассказам и кускам чьей-то памяти - Лайр умел хорошо пиздеть. редко, но хорошо. Рейн знала, кого выбирать. и наверно, ожидала, что он подомнет под себя Лихейм. но этого он не сделал. вряд ли его пнули - после совета всем посланцам были готовы лизать жопы. скорее, сам посчитал, что силы надо экономить. потому - встал за спинами старейшин и раздавал им ценные указания. а они слушали и выдавали их за свои. кто-то, конечно же, пытался спорить. зная Лайра, он, скорее, отвечал - "ну тогда я обиделся и ничего больше не скажу" и его умоляли продолжать.
где он хоронился до восстановления Гадрахолла, уже в резервациях - фиг знает.
но вот явившись, повел себя на удивление дерзко - разговор начал с предьявы главарю, то есть Идалир. выступил за объединение и дофига катализировал процесс. даже на корабле плавал.
Высших собирал буквально по одному - каждому тщательно промывая мозги. отношения с Хэллом у него были странные - вроде Хэлл принял главенство Лайра, но вроде и "пошел в жопу, я сам по себе".
А Рания его даже побаивалась.
В общем, из овечки вырос невероятных масштабов лидер, причем тот самый, что по речам и силе. а как скрывался-то, как скрывался...

18:20 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
каким он был вообще? если откинуть ненависть и безумную любовь.

почему он был таким, не знает никто, и даже, наверно, он сам. как будто среди Лихейма вдруг наступила ночь. и нет, не ночь... и не пала она. какой-то сгусток темноты, Тьмы? - что появился не там и не тогда. он никогда не стремился выделяться. но почему-то ему это приходилось. Высшие равнодушно относились к его внешности - на людях. возможно, что-то говорили ему лично. возможно, вопрошали Богов и не получали ответа.
а вот гораздо больше у них бомбило от его нравов. он соблюдал законы, не был груб, служил на благо, не подбивал к отделению и не призывал к войне - казалось бы, идеально. казалось бы, как все. только вот проводил почти все время со Светлыми, учась бою. те-то его приняли, им пофиг кого учить. а вот Высшие это понять так и не смогли. зачем бы это Высшему - да драться? а тем более убивать. а тем более хотеть этого.
по их меркам он был необразованной деревенщиной, негодным отщепенцем и вообще заслуживал всяческого порицания.
его пытались переделать. на него пытались давить. его пытались женить. на давление он реагировал мягко и податливо, как бы подчиняясь, но все равно оставаясь при своем. от женитьбы уходил изящно и так, чтобы не нашли повода предъявить.
вообще, его мало интересовали дела Высших. его вообще мало что интересовало. пока не появилась она.
он охранял границы. война уже шла, кто-то должен был защищать Марос, самое его сердце. лидерствовать он не хотел, но за ним шли те, кому выпала та же деятельность. то ли потому, что он больше остальных был похож на отморозка, то ли потому что говорил слишком уверенно. со временем все воинство Лихейма слушало его, затаив дыхание. он лениво отдавал приказы, отмахивался от старейшин, нес свой унылый пост (который таковым считал).
я не знаю, почему он не сбежал на фронт. может, и в том не видел смысла. может, знал. может, ждал. он ведь тоже общался с Фирвен. что она ему там сказала?
"ты сдохнешь в мучениях, придурок" "ок, я сделаю это с удовольствием". так что ли?
в первую встречу он просто охуел. все испугались - а он - охуел. может и от счастья.
это ведь он до этого отирался рядом с Барн-Мором и первый заметил там какие-то странные поползновения энергии.
хотя, он не ожидал ничьего появления. а оно свершилось.
тогда он и Рэн выцепили Ранию из испуганных и любопытных лап Светлых. после этого он скрылся снова где-то на границах, где-то в гильдиях, где-то в Лихейме. но возвращался. теперь Марос стал ему интересен.
когда пришла пора встать на защиту Рании - он это сделал, не раздумывая, хотя это грозило ему всяческими неприятностями. сочувствие к такому же отщепенцу?
все видели в ней опасность - он видел то, что надо защищать.
защитник для защитницы.
во всем, что касалось ее, он долго не думал.
может, он вообще не думал.
когда она явилась уже с Темными - встречал опять он. тут он пригрустил. но и возрадовался. столько подобных ей - и, как он считал, подобных ему. но, он видел, как она смотрит на них. на него она не смотрела так никогда. там была любовь, а он о ней только мечтал.
после первой войны, после восхождения Королев его частично оправдали. все же, он принес много блага, да и статус Рании вырос.
а во вторую - он уже не стеснялся выделываться.
припереться в Барн-Мор и требовать встречи? запросто. спиздить шмот и вклиниться в ряды Темных в схватке? легко.
объяснение было одно - "я хочу помочь". и даже не так. "я БУДУ помогать". это казалось ему само собой разумеющимся.
тут Светлые снова посчитали его ебнутым отморозком, а Рания - умудрилась полюбить.
еще одно отличало его от собственной семьи - в нем была Ярость. та, что у Темных. Рания почуяла своего. Мортис подтвердила. все остальные негодовали.
позже он строил Моран, отмазывал Шэнерил и умолял его инициировать.
он был тихим. не скромным, но тихим. не повышал голоса, никогда не орал, не проявлял агрессии к своим - лишь подавал руку тому, кому требовалась помощь. если и главенствовал - то не за счет громких речей, а за счет спокойной уверенности и знания того, что и как делать. совершенно иначе все было в бою. он лез на рожон наравне с Темными - безумно, как в последний раз.
он соблюдал все законы, но позволил себе самую большую вольность.
а потом сдох.

17:48 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
буквы проступают сквозь обои. они скрыты там, на стенах, под слоем бумаги, клея и ткани. записаны ровными строками, выверенными, аккуратными, яркими. стоит только взглянуть, попытаться взглянуть. они повсюду, они окружают со всех сторон.
меня нет, меня больше нет. и я есть - и я нечто иное.

"мы те, что были изначально".
вы, те, что были изначально.
древние. величественные. сплетенные из песни и желания. сами словно гибкие лозы или цветы. словно песок. вода. небеса. каждый - концентрированная точка неба. и песни. и красоты.
вы, те, что были изначально.
всех ты хранишь, во всех хранишь. оберегаешь в них их древность, истинность. это и считаешь величайшим сокровищем. потому и раздирает тебя. ибо сама ты - та, что была изначально...
ты, та что была изначально.
шла рука об руку с тем, кого отвергаешь сейчас.
храня истинность, ты не уследила за своей.
забыла ее.
отринула ее.
ради... их истинности.
ради их жизни.
потеряв при этом свою.
и потому раздирает тебя.
на части.

17:25 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Раны не перестанут болеть, пока их не залечишь. Они кровоточат и не прекратят. Потому иди в чащу леса, скрывайся в ней, забивайся под мох и моли об исцелении. Потому иди вперед, возвращайся назад - и, уходя, не смей оборачиваться, иначе в чем смысл?

И, идя вперед, возвращаясь к началу начал - не смей оборачиваться. Иначе в чем тогда смысл пути?

Втекая в воду, становись ей. Втекая, не растворяйся. Не следуй за потоком, не позволяй ему унести себя. Ходи у кромки, принимай на себя брызги и - не смешивай их с кровью. Пытайся. Держись. Листва, обретающая небесный цвет, растет у водоемов.

Ожидая прекращения - ожидают оба. Ожидание обоих не может просто прекратиться.






вот такое чертово дерьмо.
куда бы я ни шла, через что бы я ни прошла и докуда бы я ни дошла, это чертово дерьмо всегда за мной следует.
потому что я сама приманиваю это дерьмо. зову и впускаю. даже когда говорю "сьебись к хуям". даже в этой фразе - "не уходи". и это дерьмо прекрасно это чувствует.
что угодно можно вышибить Ранией - слабость, страх, пидарасов и боль в левом мизинце. а вот эта хуйня вышибает Ранию. Рания превращается в инвалида-паралитика, который может только тупо лыбиться и сдирать к хуям все свои же защиты. и тогда на меня обрушивает всё, ваще всё.
это дерьмо вообще не держит дистанцию. с каждым мгновением замешательства оно подходит все ближе. оно не стремается прикасаться и разговаривать. знает, что получит по зубам - не от нее, так от меня, но ведет себя как отбитый ублюдок.
и стабильно, от раза к разу, снова и снова и снова и блять снова сьебывается, когда по зубам получает. но стоит позволить себе секунду расслабления - и оно снова тут. не постепенно, как другие. не резко и со спецэффектами, как Рания. а внезапно и мягко, почти незаметно - не замечаешь, как оно уже оказывается прямо за спиной.
эта блядская самоотверженность и мазохизм реально пугают. отморозок. долбоеб. больной к хуям долбоеб.
даже если предупреждаешь, что щас шарахнешь - оно молчит в ответ и покорно ЖДЕТ, сука. и знает ведь, знает, что это рано или поздно произойдет.
а если не произойдет...
а если не произойдет, то я хз. я на самом деле не знаю. мне страшно. пиздец страшно. я вообще обратно-то потом выберусь?

только вот одно я знаю - проверить придется. придется.
придется.
надо.
потому что без подключения можно просто забить на книгу. так что вариантов не много - всего один.
я привыкла рисковать, а не забивать. хотя, не знаю, уместно ли тут слово "рисковать".

у меня из под ног уходит земля. потом вырастает под ними, а на ней вырастают цветы. а потом она обрушивается в бездну.
пусть все это будет здесь. если я сохраню рассудок - поставлю себе памятник. но чет слабо верится.

23:19 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
- Боже... Ты, ?!
- Я!
- Дай мне победу!
- Возьми сам.
- И силы к рассвету!
- Вот их - дам!
(с)

23:42 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
вот на Молниях это точно должно сработать.
итак.

Рейн.
Рейн - это стерва. вот уж в ком доброты и няшности точно не было. но стерва не злая, а просто себе на уме. она-то знала, чего ей надо и как получить. и реально рвала ради этого жёпу. видимо, от этого быстро и сгорела.
до первой войны она и была тем "держателем земель", которого слушались все. Боги подзаткнулись - открыла рот Рейн. она никогда не отрицала, что им всем пиздец. то ли сестру слушала, то ли свой мозг был. но ей не интересен был вариант "нам всем пиздец", ей интересно было как этот пиздец обойти. уж не знаю, как у нее там горела Душа, ничем особым от нее не фонило. но вот левитацию она изобрела и Гадрахолл построила. ни мужа ни любви у нее в помине не было. единственное, что ее интересовало - магия, капитальное строительство и как бы стать еще круче. это была натуральная маньячка.
но маньяка тихая. впереди толпы она не бежала, а знала, кого впереди поместить. на Маросе и Лигосе только намекали на избранность Адмы и Рэн - а она первая сказала "вы будете править". и даже обосновала - "бикоз кто, если не вы".
Рейн вообще относилась ко всем в зависимости от их силы. к Рании она относилась нормально. к сестре - не очень. Дайну она не понимала. вроде сила есть, а мозгов ноль. об нее-то Рейн и обломала зубы в тщетных попытках ее воспитать.
умерла она тихо, незаметно и нестандартно - от старости - видимо, поняв, что ее место занято и можно в кои то веки отдохнуть.

Фирвен.
Фирвен хер разберешь, потому что она почти не говорила. а если говорила - то это были пророчества. кого-то она пугала, кого-то бесила, но все равно ее все любили, потому что она была очаровашкой. то ли из-за своих больших глаз, то ли из-за милой беспомощности. что было у нее в голове - никому не ясно и ясно уже не станет. после краха мира она перестала существовать, рассеявшись по остальным Молниям.
она говорила с Ранией еще до войны, но вот о чем - вытеснила даже сама Рания.
никакой Силы Создания у нее не было. но была отвага. или безумие. не разберешь.
в лесу она вела себя то ли невероятно отважно, оберегая ребенка, то ли фаталистично смиренно. если она действительно видела крах мира, ее можно понять.
странно, что даже к Дайне она не пытала особых материнских чувств. да, она ее учила - и учила интенсивно, как может учить только Молния Молнию. как будто вечно готовила к войне, а не к жизни. впрочем, свою эту задачу она выполнила.
встретившись лицом к лицу с Эстер, она не выказала вообще никакого страха.

Марут.
Марут был патологически спокоен. видимо, только это ему и помогало быть рядом с Фирвен. это был мученник, заботливый и услужливый. он не обладал какой-то выдающейся силой характера, но его сила была в его покое и принятии всего. наверно, в нем оставалось еще много крови Высших. умер он рано и бесславно.

The second after Mortis

главная