• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: fiery (список заголовков)
05:05 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Иду по длинному коридору; обшитые дорогим деревом и увешанные тяжелыми гобеленами стены кажутся бесконечно высокими. Затхлый воздух при каждом шаге пышит жаром, пылью и парфюмом. От входной двери уже веет прохладой и дождем - я еще не чую их, но уже предвижу.
...Пространство за высокой двустворчатой дверью расплывается в туманной дымке, тает в каком-то странном свете.
Сколькие здесь пролили кровь - не счесть. Сколькие заплутали в лабиринтах дома. Сколькие лежат истлевшими скелетами по дальним комнатам, в которые годами никто не входил. А передо мной - выход.
- Хочешь - уходи. Я отпускаю.
Хочется обернуться, но вместо этого закрываю глаза и пытаюсь определить по голосу. Сумрачный? Кто-то из Темных? Нееет.
- Ты же знаешь, я не бегу от чего-то. Только к чему-то.
- Ты же так хотела выбраться.
- Я хотела познать тебя. Тебя долго приходилось провоцировать... Наконец явился.

---

Вспышки в небесах, блики повсюду, блестки на лицах, огонь, сладкое вино, музыка, слишком много украшений, танцовщицы сбрасывают тяжелые платья и танцуют обнаженными. Словно кто-то втащил часть Ветра прямо сюда. И кто бы мог быть этим умником? Слишком красиво. Слишком шумно и всё мелькает. Слишком безумно. Как раз, чтобы заглушить, замаскировать истинное бнзумие - сплетающиеся в небе огонь и молнию. Их почти не видно за разрывающимися без конца фейерверками.
Не нахожу себе места. Круговерть должна успокаивать, одурять до беспамятства и полной отключки мозгов - за это все так и любят Ветер. Но фон слишком сильный. Здесь он сильнее. Словно что-то древнее, необъятно крупное, необозримое, выше небес, бродит среди нас, продавливая шагами землю. Такое, от чего наши сердца всегда сжимаются, дыхание замирает, глаза слепнут, что вводит нас в экстаз. По коже бегают и жар и холод, ускользают, появляются снова - будто две змеи, которых не поймать.
Первая мысль - убежать и выть где-нибудь в каменном мешке подвала. Принимающим с благодарностью не понять когда-то так же принимавшего, но утерявшего.
Но убегать не хочется.

---

Не говори. Я не желаю слушать. Каждое слово делает меня полоумной. Каждое. На любую тему. Слово, сказанное вслух. Она слышит их все. Она придает каждому смысл. Для кажого у нее есть своя история. Каждое она вплетает и уже не отпускает. Каждое ведет. Каждое приводит.
Лабиринты, которые могли бы быть сплетены из слов, опадают стенами вниз, стены обращаются тонкими нитями, лежащими у ног. И я вижу все. Я вижу на мили во все стороны. Нет больше лабиринта. Есть я и пространство, заполненное до отказа.
Нет, я не смеюсь. Нет, я не захлебываюсь. Нет, я не схожу с ума.

Я как никогда в себе.

---

Высокие, увешанные гобеленами коридоры. Слишком много блеска. Слова невпопад. Сквозь коридоры, блеск и слова идет ко мне черная фигура с пылающими ядовитой зеленью глазами. Шаг его зверин, пружинист, на устах его улыбка.
Боковые двери сносит шквал огня и сквозь них вижу вторую фигуру - такую же черную, тонкую и пылающую невыносимым холодом.
Сзади слышу поступь третьей.
Я слышу.
Слышу.
Слышу!

@темы: Сумрачный, Рания, sceal'ta, Hideaway, Hell, Fiery, Dorian, Dayna

02:33 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
И вот щас я задалась вопросом, какого хрена я так ни разу и не побывала на Черной Горе, после того как там появился Рэйк. Сходить, посмотреть, проверить, спросить как дело идет и вообще... Не, нихуя, не затащишь. Я даже саму возможность вытеснила к сраным ебеням.
Гора без Гаста, и более того, с кем-то на его месте - это выше моего понимания и выше моих сил. "Как-нибудь потом, когда время будет", - отмазываюсь я сама перед собой. И ржу сама над собой, почти крутя пальцем у виска.

Рания, вечной спасение и оплот хоть какой-то адекватности (хотя, ладно, о чем я...), нихуя не спасает. Трясемся вместе, синхронно. Она даже больше.

А потом я чую это сраное дерьмо. Прямо здесь. Живое.
Прекрасно знаю и даже могу доказать, что оно дохлое - и все равно чую.
Прямо здесь.

И даже не пойму, что больше - страшно, дико или сладко?

Огненный ржет, выучив выражение рожи Дориана. Пока списываю на то, что просто фонит от Огненного. Тоже же Высшим был. Когда-то.

А разбираться не хочу. Хочу поймать ощущение ебанутой в край сладости и утопить в нем ужас. Но пока и то и другое просто жрет мой мозг.

@темы: Fiery, Hell, Рания

03:34 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Легкое перо ложится в ладонь. Символ за символом, буква за буквой.
"Не останавливайся, иначе ты умрешь", - голос за спиной.

"Просто не останавливайся", - уже иной голос посреди долгой тишины, которую я и не заметила.
"Никогда".
В ладонь ложится тяжелая рукоять.

Тонкий, глубокий стон скрипки словно тянется с небес или втягивает в них. Повествует историю, плетет ее, поет ее. Все что было с нами и с ними - нота за нотой, событие за событием. Пламя вздымается в ночное небо тугим вихрящимся потоком, плавно, будто в замедленной сьемке. Плотные флаги гулко шумят, хлопают тканью под протяжным ветром, пропитанным запахом цветов и гари. Высокие острые шпили отражаются в воде черными скалами. Танцующие женщины в широких платьях ловят восходящие потоки ветра и словно вот-вот взлетят на них. Их длинные рукава касаются земли и снова взлетают, уступая место изящным башмачкам. Короткий шаг, поворот, шаг, взмах. Тишина, словно под водой - полет флагов, поток огня, поток танцовщиц, поток... Тишина, затмевающая вопль.

Вековое могущество и разбитые оковы. Щемящая память и вечный бег от кошмаров. Аромат роскоши и смрад паленой кожи.
Холодная рукоять в ладони. Она никогда не согревается.
Ты никогда не согреешься. Ты можешь только гореть.

Ты всегда напомнишь нам.
Если мы забудем.

Перо ломается напополам, и, летя до земли, вспыхивает.
Мы будем выжигать истории огнем, писать их кровью.
Ты всегда напомнишь нам, если мы забудем - что есть быть Темными.

Что значит быть Истинными.

@музыка: jesper kyd - heart

@темы: sceal'ta, Fiery

23:02 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.

@темы: Fiery, sceal'ta

03:27 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Огненный настойчив. Он может неделями пропадать неизвестно где, а потом ему что-то понадобится - и скрыться не выйдет. Даже здесь.
Особенно здесь. Границы миров для него охрененно проницаемы. Уже третий день он колупает мой мозг и требует Ранию. Может он даже ее уже и вытребовал - мне туда соваться сцыкотно после его этих... намеков.
Он вылезает из лампочек, ползает по стенам, висит вниз головой и никогда не крадется за спиной, как большинство любителей наносить визиты. Он всегда возникает перед самым лицом. Речь почти не разобрать, а лицо всегда одно и то же - мрачность и решимость.
"Ну хоть оскалься", - хочется сказать иногда.

Есть версия, что в свои отсутсвия он вырезает Светлых. А еще Молний, лигосетов и кого-нибудь еще. Пока мы уныло бродим по бесконечным резервациям, он "занят делом". Резервации он, кстати, ненавидит.

Ему предлагали вступить в летучий легион Дориана, но он сделал невинное личико и заявил, что будет "рядом с Ранией". Похоже у него "рядом" означает "найти и запечь до хрустящей корочки всех, на кого она косо посмотрела". А может, он строит архигенератор как Белое Божество.
Шутка, конечно.
А может и нет.

Ну ладно-ладно, мне нравятся его визиты. От них не переклинивает хотя бы, как от некоторых тут. Иногда прикольно пойти в туалет и в самый ответственный момент понять, Что Ты Тут Не Один.

Разумеется, в какой-то момент любопытство перевесит и я пойду посмотреть, что он там творит. Кстати, Дайну я не видела уже месяц, наверно... *тут должен быть мем про совпадение*.

А пока я просто наслаждаюсь жаром. Огнем, который меня не бесит. Темным, которому не нужны пинки. Существом, которое не чурается даже этого мира, если есть че пожрать.

@темы: Fiery, sceal'ta

20:05 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Карта резерваций, которые я вижу во снах, расползается вширь. Ей нужно все больше места - ведь их все больше. Они словно вырастают там, где была неведомая пустота, соединяются с уже знакомыми. А может быть просто мой взор теперь проникает дальше, я проникаю дальше. Последнее, предсмертное их существование. Я должна его видеть. Видимо, так и есть.
В каждое новой части, в каждое первое посещение, со мной всегда кто-то есть. Он ведет, показывает, направляет, рассказывает. Часто это был Дориан. Молчаливый, ухмыляющийся и жгучий, он всегда был лучшей подсказкой. Но в этот раз со мной был Огненный.
Я уже и забыла о его "особой" сущности, свыклась, окончательно причислила его к нам. Но она снова напоминает о себе.
Его стихия - тягучее, холодное, затаившееся одиночество. Где бы он ни был - он несет его с собой, научившись брать выгоду от него, сделав его... красивым.
Передо мной он предстал молодым, почти еще ребенком - таким, каким был в начале. Маленький дьяволенок, который ничем не выдаст себя кроме пожара в глазах. Обманчиво хрупкий, слабый - на самом деле являющийся живым огненным штормом.
Он сидел на полу в темной комнате большого дома - богатого, но оставленного кем-то особняка. Он сидел во мраке, скрестив ноги и перебирая что-то на полу. Вещи, которые вообще не должны были попасть в руки к ребенку.
- Что ты делаешь здесь? Что ты делаешь? Посмотри на меня. Ты делаешь это неправильно. Дай покажу.
Он поднял голову и улыбнулся слишком гадко, чтобы вновь смочь походить на ангелочка, которым кажется. Он не боялся меня. Один из немногих, кто не боится.
Его игра магическими кристаллами была прервана мной и мы ее так и не возобновили. Вместо этого он повел меня прочь из дома, мимо высоких статуй прошлых хозяев у входа, через кустарник и по асфальтированным тропам. Он слишком хорошо знал здешние пути.
Мы прошли мимо того места, где на моих глазах упала под треснувший лед и утонула девушка - это место я знала, сюда меня когда-то привел Дориан. Но он вел меня дальше - к высокой цилиндрической башне неподалеку. Ее я видела впервые.
Мы сразу же поднялись по винтовой лестнице наверх и тут я застыла. Даже вид, открывающийся отсюда, не увлек меня, но вот ветер... Холодный, режущий, пропитанный водой сильный ветер. Неподдельный.
- Отсюда они бросаются, - он указал вниз, - Бегут от нас и бросаются отсюда. И умирают. Ветер говорит, это мы их так сильно пугаем.
Я села прямо на бетонную крышу и довольно наблюдала за ним. Просто наблюдала. Долго.

@темы: Рания, Hideaway, Fiery

23:02 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
На пустой ночной улице ветер продувает насквозь - не спасает никакая ткань, никакой мех. Ветер будто бы проникает сразу под кожу, обхватывает кости. Морозный, резкий, он завихряется, он словно живой, от него словно разит кровью.
Между осенью и зимой - колючий снег рваными потоками летит вниз, вкрапляется в размокшую грязевую жижу, опасно поблескивает в свете фонарей. Истлевшее дерево покосившихся лавочек и затаившее жизнь дерево редких вязов. Все замерло - кроме живого, пронизывающего ветра.
На безлюдной ночной улице нет ни голосов, ни шагов, ни голодного собачьего лая - могильная, нездешняя тишина, неслышное падение белой круговерти, безмолвный рвущий ветер.
Редкие, одинокие звезды, частично закрытые черными кривыми ветками, тонут в серо-туманных облаках. Все будто под водой, за слоем мутного стекла, что не пропускает ни звуков, ни дыхания.
Город, скрываясь за изможденными деревьями, покосившимися скамейками и бледными фонарями, затих в ужасе, безмолвном исступлении, в неслышной мольбе. Она никогда не будет услышана. Ничто больше не будет услышано. Никакой отныне пощады, никакой жалости, справедливости, снисхождения.
Под пылающими тишиной небесами, скрытыми грязью, так же неслышимо вышагивают черные фигуры, сметая полами длинных плащей свежий снег. По двое в ряд, они идут, не торопясь и не опасаясь, не глядя по сторонам и покоя руки на чем-то сверкающем у поясов. Не теснясь, гордо вышагивают они, дробя подошвами ставший вдруг хрупким асфальт. Потоком движутся они вперед, оставляя после себя шепчущие, мечущиеся тени. Только их шепот и мерное шуршание плащей нарушают тишину. Тишина готова взорваться оглушительным гулом.
Позади всех идет один, мешаясь с тенями, то пропадая из виду, увлекаемый их танцем тьмы, то вновь появляющийся - с сияющими злым пламенем глазами, разрывающим темноту и туман. За ним - поглотившая пройденный путь стена огня. Раскинув руки, он ведет огонь за собой, словно покорного хищного зверя. За ним земля обрывается в пропасть.
А впереди идут двое, что превосходят остальных в росте; с небольшим отрывом, движутся они, прорезая путь через незримую преграду, легко, играя. Поступь их плавнее, пылающие из-под капюшонов улыбки шире, кожа их под одеждой изрисована намертво вьевшимся узором - одним на двоих.
Город, так и не просыпаясь, умирает во сне.
Бросается молчаливо в пропасть, что разверзают перед ним.
Дом за домом, аллея за аллеей, автострада за автострадой.
В вышине клубится живой, режущий ветер - нездешний ветер.
Под его ударами крошится и небо.

@темы: Fiery, Idalir, Vodury, sceal'ta

04:14 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Темные все на одно лицо. Разные, конечно, но вот эта сволочная хитрожопость на каждом лице. Просто кто-то тише, кто-то громче. Сколько не запоминай, а все равно различаешь только "Рания и не Рания". Так "простые смертные" говорят, по крайней мере.
Причем, подразумевая Ранию, подразумевают Идалир. О да, ебнутые Идалир любят прикалываться благодаря своей похожести. Вплоть до сексуальных интрижек. А половая принадлежность - дело десятое, когда тебя уже в кровать затащили. Так тоже смертные говорят. Наверное, чтоб себя утешить, чтоб не так обидно было. А может им и не обидно. Кто ж их, смертных, разберет.
Правда, Аэлин вроде отличают. Она орет громко и всегда на Ранию - сложно не запомнить.
Лерайн вот даже волосы белые отрастила и коротко обкорнала - что отличали. Но это уже Рания говорит. И смеется. Лерайн такая всегда была. Но Лерайн редко в люди выходит, больше в оружейных торчит, так что образ Темного один и навечно.
Разумеется, для Рании они все исключительно разные и вообще непонятно, как можно спутать Оберона и Дориана, даже со спины.
Поэтому ее сильно бесит, что она сама иногда путает Дориана и Огненного. Не то чтоб совсем уж путает - нет, во вторую секунду все встает на свои места, да и не то чтобы в первую совсем сумбурно было - разные они; а вот веет Неконтролируемым Пиздецом от них одинаково.
Аэлин только открывает рот, чтобы вякнуть что-то про "одинаковых Темных", как Рания сразу же делает жест, мол "не беси". Это особый жест. Его хрен проигнорируешь. Шутка стала не смешной.
Иногда Рании кажется, что Огненный - глюк, поражденный больным мозгом Дориана, и ее, Рании, больным мозгом воспринятый.
И глюк этот ходит рядом на двух вполне себе осязаемых ногах.
Зато вот шутка про "еще одного блять ребенка" резко стала смешной. Но это достоверно не доказано.

@темы: sceal'ta, Vodury, Fiery

01:56 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Fiery: the begining

Этот момент всегда неуловим. А я и не пытаюсь его уловить. Такое сочетание жара и морозного ужаса, величия и падения, возбуждения и одиночества, бесконечности и бессилия. Низкий гул угрожающей боевой трубы - одна тягучая нота. Вибрация земли под ногами, одновременно укрепляющая и пугающая. Жизнь и путь по грани, по острой кромке, в вечном напряжении и меланхолии. Отдыха нет, его не будет и он не нужен.
Старые раны - всего лишь пара шрамов, которые уже не болят. Иногда их пугаются, но боли нет даже внутри. Она выгорела, перекипела внутренним огнем, навсегда отпечаталась на лице. Ее нет - а вот ее след. Ты - ее след.
Еще немного - и ты падешь. Одна подножка - и конец. Но подножку ставят, а ты взмываешь в небеса, а потом яростнр обрушиваешься сверху. В истерзанном теле не может быть такой силы; в Душе, сжегшей саму себя, не может быть такой силы. Но она есть.
Ее тоже видно - вот ее след. Он в презрительно прищуренных желтых глазах, в которых нет сияния - только могильная оглушающая тишина. Он в рывках - ты сам движешься как пламя, исчезая тут, появляясь там, разрастаясь, поглощая в себе и... угасая.
Есть те, кого называют зверями. У тебя нет их оскалов, охотничьих повадок, голода. Есть выдержка. Собранность, которую тебе было так сложно уяснить и которую ты уяснил слишком хорошо.
Что до тоски - то вот она, жрет тебя ежесекундно. Все что осталось от давней острой боли - тупая, давящая тоска. Не успевая вырваться, она вливается в злобу, превращается в вечное недовольство всем, в кажущуюся усталость. Тебя не радует поток ночных рек и цветение цветов.
А то, что радует тебя, вечно бежит от тебя, и ты вечно догоняешь. Ты вечно в пути, без привалов, посиделок у костра и подсчета потерь. Ты - пламя, бегущее по зажженному фитилю. Оно не может остановиться.
Ты вечно догоняешь то, что бежит от тебя. Отмщение.
Единственная сладость, рождающая твою улыбку. Улыбку вцепившегося, поймавшего. Без злобы, без сладострастия - улыбка удовлетворенного охотника.
Вечно одинокий, отталкивающий тех, кто чуть медленнее. Не ждущий их. Останавливающийся среди пыльных развалин только ради одного - дождаться врага, бегущего по следу. Дождаться и воздать. Ты сидишь, скрестив ноги и уронив голову на грудь, позволяя себе отдых и уже готовясь заснуть. Тебе не страшно быть застигнутым врасплох, даже когда враг является не один. Все горят одинаково.
Тебя видят, тебя понимают, тебя знают - находятся и те, кто прикладывает холодную ладонь к горячему лбу. Все они, по-твоему, занимаются чепухой и тратят твое время.
Иногда тебе снятся кошмары. Дикие, безумные кошмары, в которых ты видишь себя властителем над каждой мразью, что ждет воздаяния и тебе предлагают выбрать вид казни. Два призрака шепчут в уши, соревнуясь за то, чтобы ты выбрал их вариант - один жесточе другого. Ты просыпаешься в поту, тяжело дыша, на разорванных простынях и врешь окружающим, что сон тебя испугал.
Наедине с собой ты не улыбаешься жестоким мыслям, а лишь прикрываешь глаза и тихо киваешь им. После этого гонка продолжается.
Когда все твои мечты достигнуты, головы насажены на пики, и ты всходишь на свой олимп - сны не кончаются. Ты просыпаешься и ввбегаешь из покоев, расталкивая стражу у дверей. Долго вглядываешься в темный коридор, тяжело дышишь. Тебе кажется, что тебя хотят убить.
Со старыми шрамами, растрепанными волосами и опасно пылающими глазами, ты больше похож на того, старого, что не умел останавливаться. Начальник стражи в который раз уверяет тебя, что все под контролем.

На другом конце мира я вижу, что тебя действительно хотят убить.
Вижу твою тревогу и тоску, твою неугасимую пламенную ярость. А ты не видишь никого кроме себя. Ты снова один и ты хочешь остаться один. А кто я, если не призрак из твоего кошмара? Шепчущий, близкий, бесплотный. Кем еще я могу быть рядом с тобой?


Темные спрашивают меня, зачем я собираю всех их и привожу сюда. Зачем зову их, а когда не получается позвать - ищу обходные пути. Зачем я коллекционирую их.
Некоторые даже думают, что я всерьез настроена им помогать.
Может и так. Но еще я люблю красивые безделушки.


"Ты так похож на моего Темного... Но ты же не есть он?"


"Какая разница, если ты горишь"

@темы: Fiery, Hideaway, sceal'ta, Рания

04:30 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Мы от смерти на волоске. Она уже шепчет нам в уши, шелестит совсем рядом. Один неверный шаг - и вот она. Мы подвешены над пропастью на тонкой нити - одно лишнее движение и мы падем. А сверху уже приближается некто с ножницами. Даже если быть тихими - времени все равно мало. Мы выжали из времени саму его сущность, время больше не на нашей стороне. И мы подгоняем и одергиваем друг друга, балансируя на грани.
А предатели скалят зубы.
Смотрят пустыми глазами.

Вершина Гадрахолла бушует. Захват отменен, но не все согласны. Тысячи голосов на стенах, в коридорах, на лесницах, балконах, в залах. Предатели мечутся в ужасе. Они горят.
Вершину прорезают молнии, побелевшие от натуги, они сдерживают натиск. Врезавшийся в них поток огня окутывает, застилает, душит и - молнии утихают. Сейчас возможно все. Через миг - точка невозврата.
- Назад!
Громовой рык Дориана разрывает воздух, разносится резком эхом. Он услышан и остается не услышанным.
Кое-кто не согласен. Зверь сорвался с цепи.
Цепей не существует.
Первому вторят другие, верхние этажи оцеплены, здесь только Темные. Сама Королева сбежала от их гнева, сбежала и прячется. Как бы уязвило ее, знай она, что погоню ведет только один.

Мы можем сколько угодно выставлять впереди себя желание сохранить, защитить, удержать. Можем сколько угодно говорить, что мы кладем свои жизни на их алтари. Но они предатели. Мы служим им, но все, до единого, знаем что он прав. Знаем, что их нужно громить, резать.
Он приходит, когда мы уже остановили волну взаимных провокаций и говорит слова, которые слишком сильно бьют по нам. Нас предали. Нас пленили. Нас забыли. Нас выбросили. В угоду своим страхам, своей ревности, дабы прикрыть свою слабость. Они никогда не признают нас, чтобы не признать себя слабаками. Они будут кусать нас вечно, бросаться в нас грязью. Они ничем не лучше Эстер. Нас всегда называли злом, разрушением и даже проклятыми. Но мы чище и честнее их. А теперь - многократно сильнее их. Те же из них, кто никогда не выступал против нас, как Рэн, никогда и не помогали нам. Мы стараемся удержать на себе мир, который атакует нас. Мы сохраняем гармонию и их существование в угоду истине и красоте, а нас называют монстрами.
Он говорит эти слова во всеуслышание, не опасаясь ни нас, ни их. Он слишком долго опасался даже собственной тени, загнанный в лабиринт ужаса нашими "побониками чистоты". Теперь он жаждет ударить.
Его слова разжигают иссушающий страх в них - нам в спины даже не летят проклятья. Его слова разжигают пнрвозданную ярость в нас - такую не могу разжечь даже я.
И как бы мы не несли свое покровительство и покорность, мы все как один знаем, что он прав. Что, как бы мы не терялись во множестве "но", этот удар - единственно прав.

И все же, Дориан приказывает ему отступить. Все же, он с Темными окружил его и не дает завершить этот удар.

Там нет только меня. Я наблюдаю издалека, я отстранена и беспристрастна.
Первый застыл, временя с наступлением.
Огненный замер, сдерживая пламя.
Они ждут.
Я должна вынести вердикт.
Я должна вести суд над теми, кто веками судил меня, моих детей, моих Богов, мою Душу, этот мир.

Я должна судить тех, кто больше не может адекватно ответить ни на одно обвинение.

@темы: Vodury, Fiery, Dorian, ярость, Рания, sceal'ta, Dayna

04:24 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Fiery, IV.


Горячая вода и жар. Они спасают всегда. Они вымывают всё. Они держат на себе так, что можно падать. Они так тихи, что я забываю слушать. Забываю думать. Я утекаю и танцую в горячем тумане, уничтожаю себя и воскрешаю себя. Ничто не нарушит тишину. И теперь я могу не стесняться, могу не таить, что вижу перед глазами только пламя, жгучее, сумасшедшее, живое пламя. Что я вижу в нем фигуру, тонкую черную фигуру с глазами - горящими лунами, танцующую свой, иной танец - грубый, резкий танец, сплетающий убийственные жаркие плети.

Вода невыносимо горяча и так приятна, она лижет мои бедра и лодыжки, она так нежна...
Всего лишь вода.
"А разница?"
Резко открываю глаза и тут же зажмуриваю. Тень. Обрывок тени. Слишком плотная тень. Краем глаза. Рядом.
"Какая разница, если ты горишь?"
Хорошо. Разницы нет. Видимо нет. Зачерпываю воду рукой. В ней отражается пожар.
Руки на плечах.
"Ты же не можешь существовать. Ты же не можешь на самом деле существовать!"
"Да, не могу".
Насмешливый голос за спиной. Дыхание у шеи.
"Ты не можешь! Ты не можешь!!!"
Закрываю глаза, чтобы не видеть представшее предо мной. Это игра?
"Ты так похож на моего Темного. Но ты же не есть он?"
Открываю глаза.
Больше не требуется ни слов, ни прикосновений. Осторожных прикосновений, чтобы не напугать. Их больше не потребуется никогда.

@темы: Fiery

03:59 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Fiery, III.

Бесконечная ночь -
Молох больших городов.
Мы так убедительны в нашем желании погибнуть за ваших богов.
Я смотрю,
Как сгорает Вселенная в сердце холодным синим огнём.
Я горю один,
Но мы пропали в этом огне вдвоём.




Мы долго катались по городу. Город казался безумным и каким-то тихим. Я отвозила его в разные места, он смотрел на меня как на полоумную.
"Лучше отвези меня к предателям".
Кажется, он еще не вник в наши игры.
Впрочем, мне тоже было не интересно играть. Мы должны были возвращаться в Моран, но нам не хотелось.
Нам нужно было время. Много времени. И уединенное место.

- О, госпожа, я так рада видеть вас, мое сердце наполняется любовью и счастьем!, - последние слова Мира прострекотала очень быстро, спеша перейти к следующим, - Вижу, в вашей великой семье пополнение! Я так рада, о, госпожа, мои поздравления! Не желаете ли проинструктировать по поводу этого замечательного молодого человека? Как вас зовут, господин?
- Мира, отвянь.
Говорить с ней не хотелось. Какое-то странное чувство овладело нами обоими в пути. Холодная, враждебная тоска. Поверхностная, словно воспоминание, давно вымытая откуда-то неизвестным потоком и пришедшая к нам. И вместе с ней - тихая, собранная боевая готовность. Мы были едины в этом и в нашем освобождении от этого.

Я зависла у перил балкона, разглядывая громадный танцпол внизу. Мысли роились в моей голове, чужие мысли. "Они посмели. Они осмелились. Твари. Они должны страдать. Я должен вернуть себе свое. Я так истерзан, так одинок. И я так пылаю". Мысли казались такими тихими и мирными, и в то же время они сокрушали меня. Не пригибали к земле, нет, а заставляли найти нужное горло и впиться в него. Показать, чем оборачивается выпущенная кровь. Как она сжигает. Это было больше, чем месть. Больше, чем поток.
Он развернул мой подбородок и жадно целовал меня. Ему было плевать, что нас увидят снизу. И мне было плевать.
Он рвал мою одежду и я позволяла это.
"Я все равно властвую над тобой. Здесь мне это ни к чему".
Кажется, он тоже умел читать в моих глазах.
"Покажи мне".
Он не торопился, наслаждаясь каждым моментом, но не страстью.
"Покажи мне свой огонь!"
Жаркие, лижущие языки пламени на моей груди и животе, обвивающие шею и ноги - и тут же исчезающие. Не успевающие обжечь, дразнящие. Безумные. Безумные, как и мы.
Нам казалось, что вечность утонула где-то в нас, что мы никогда не насытимся, сами обратимся в огненный смерч.
Казалось, я сама скоро начну выдыхать этот огонь.
Щемящая тоска отступала волнами и снова обтекала нас, проникала в нас, приводила нас в исступление.
Нам казалось, что мы спасаемся.
Нам казалось, что мы горим.

@темы: Рания, sceal'ta, Fiery

03:34 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Fiery, II.

Я разжигаю пламя огня
Протяните свои руки вверх
В ожидании чуда мы встретим новый мир таким какой он есть
Свободы хватит на всех
Мы остаёмся здесь



Город встретил его многоцветием ночного неба, проливным дождем, исполинами небоскребов и бесконечными огнями.
Огни.
На них он смотрел, словно видел впервые, будто нет ничего прекраснее их.
Разумеется, он уже видел все это. Не здесь, но видел. А сейчас словно что-то внутри него тянулось к этим огням, желало слиться с ними. Я гнала это ощущение, считая его смешным.
Он пялился на них всю дорогу. Я везла его в старое здание. Когда там не собирались дети, то собирался разный воинственный сброд. Он-то нам и был нужен.
Постепенно его взгляд становился все более маниакальным. Огни пролетали мимо нас на скорости, размытые дождем, вездесущие. Отражались в его глазах и его глаза пылали вместе с ними.
- Ты в порядке?
Он молча кивнул, не отрываясь от окна. Его рука на колене чуть дрогнула. Становилось почему-то все жарче.
Краем глаза я заметила будто бы тонкую змейку, ярко-оранжевую, скользнувшую по его руке и исчезнувшую тут же.
Сосредоточенно моргнув, я отвлеклась от дороги и уставилась на него. Ну давай. Снова.
Показалось?
Взгляд на дорогу.
И вот еще две бегут по его груди и лицу.
Не сговариваясь, мы смотрим друг на друга. Я с вопросом, он с ужасом.
"Останавливай. Я сейчас спалю тут все к чертям".
Фраза читалась в его глазах четче, чем по мысленной связи. Словно переняв сияние окон, фар, вывесок и фонарей, они пылали.

Город говорит, что Идалир не такие уж и плохие.
А уж дети Идалир вообще в последнее время ведут себя очень прилично.
Город говорит, что не может быть огненной плазмы в крови.
Клетки Дженовы могут быть, но только не огненная плазма.
Главный генетик корпорации подтвердил, что сошел с ума.
Его жена только заявила, что она давно это знает.
А я вижу прямую спину перед собой, выверенную походку и знаю, что это - величайшее усилие воли.
Собранные в высокий хвост волосы почти не колышатся при ходьбе. Лишь тот же поднятый вверх подбородок и стиснутые зубы - я сильнее, я выдержу.
Идеальная, максимальная собранность.
Последний шаг с крыльца, несколько шагов по парковке, пустое пространство.
И бешеный, застилающий небо, сжигающий воздух, подобный воде из прорвавшейся плотины, шквал огня.
Он направлял его, он выпускал его, он вырывал его из себя, он выдыхал его.
Гул, словно взревели сотни труб, ослепляющий жар, живая, яростная кровь.

- Это ты мне скажи, - Дориан хреново затаил ухмылку и сложил руки на груди.
- Я тебе скажи?!, - я почти орала.
Темный. Огненный. Пора нам с профессором всея корпорации в отпуск.
- Ну не я же прикончил Хазарда.
- И что?!
- И не я не пустил его Душу в клинику.
Довольный, он наблюдал, как я обхватила руками голову. Я начинала понимать.
- И не я проводил посвящение.

- Ты как?
- Я не могу больше держать это внутри.
Огонь лизал его руки, его шею, шнырял по его одежде. Яркий шар покоился в его руках. Он сливал туда силу, что разрывала его. А она не убывала.
- То, что я сейчас скажу... может тебе не понравиться.
Я знала, что он собирается сказать.
"Мне плевать, что это. Я сожгу их всех. За тебя. За меня".
Странно, но я так легко читала в его глазах.
- Подожди с этим.
- Не могу.
Шар в его руках рос. Кажется, он даже не хотел его сдерживать.
- Погоди. Иди сюда. Дай руку. Отпускай.
Поток, вырвавшийся на свободу, ударил в пол, пополз по нему, заполоняя комнату.
- Я не смогу остановиться.
- И не надо. Ты не потеряешь ничего. Всегда останется слишком много.
Он вопросительно посмотрел на меня.
- Я сама так периодически делаю. Это все резерв, - я улыбнулась, - И Дориан.

@темы: Рания, sceal'ta, Vodury, Fiery

03:03 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Fiery, I.

You confuse for glory's fire
Is fire from the tongues of liars



Дитя, взращенное в любви и гордости за свою семью, наделенное силой, наделенное красотой. Подающее большие надежды, служащее опорой всеобщему миру. Неповторимая грань великого рода. Обманутый, брошенный в попытке защитить. Напуганный, разбитый, обессиленный. Растерзанный, разорванный на части, уничтоженный. Влачащий невыносимое существование среди боли и жгучих обрывков памяти. В одиночестве. Забытый, оставленный. Забывший, что такое Свет, чистота, любовь. Забывший, как было когда-то. Навсегда забывший. Не верящий в них более. Никто не пришел на помощь. Никто не пришел. И не придет. Это он придет к ним и воздаст. Воздаст каждому из них.



"Предатели". Первое и окончательное слово. Мир делится на них и нас.
Мир - одна большая свалка, вечно варящиеся в котле ошметки.
Цель впереди. Жертва. Труп.

То, что я видела в нем, я должна была когда-то увидеть в Хэлле. Но не увидела. В Хэлле этого просто не было. А тут... Тут я заглянула словно в разбитое и запачканное зеркало. И увидела сведенные в гневе пальцы, почерневшее от злобы лицо, сдавленные в последней попытке контроля зубы, поднятый вверх подбородок, закрывающий бессильную ярость.
Сам он никогда словно не видел этого. Не выпячивал и не одергивал себя, не вешался нам на шеи, не бродил тенью. В нем это просто было. Такая дикая червоточина на такой ясной Душе... Я приглядывала за ним. Я всегда гордилась им. Я знала, что на него можно положиться. Либо - можно будет вскоре.
Ярость не бывает бледной тенью - она либо есть, либо нет.

Я никогда не "подбирала" его. Я вытащила его из ада и вернула в семью. Но только вот ад пошел за ним. Он видит этот ад ежесекундно, чует его, зрит сквозь тонкую завесу, вечно. Так, как видят его Темные.
"Вы, предатели, здесь совсем охренели? Рания - вот кто спас ваши трусливые задницы в очередной раз, вот кто дал вам все это, вот кто поддерживает хоть какой-то порядок, и кто еще не забыл! Не ты! И не ты! И вы, вы, смеете разевать на нее пасть?!"
Так он отвечал на нападки на Дориана. Ему было плевать на Дориана. Впрочем, Дориану было плевать на нападки. Дитя просто нашло повод. И все еще искало повод напасть. Он провоцировал. Он ждал. Он жаждал. "Рания". Вот, что для него стало важным. Щит между ним и адом. Щит между ним и предателями.
"Чего ты хочешь? Я могу помочь?"
"А чего хочешь ты? Скажи, я сделаю".
Эта его подобострастность в ответ на предложение помощи бесила и напоминала Хэлла. Но он отличается от Хэлла. Он действительно сделал бы.

И тем не менее, Высшим рядом с нами достаются лишь объедки. Они всегда на втором плане, их не учитывают. А он не стал довольствоваться объедками. По праву желания. По праву крови. По праву ярости.
"Я хотел спросить. Я не имею права и не должен, поэтому спрашивая тебя, не Ранию"
"Думаешь, я буду снисходительнее?"
"Нет. Ты будешь честнее"
Мы с Дорианом давно ждали этого. Мы видели это, мы чуяли это. И мы не знали, что делать с этим.
"Похоже, вы тут единственные видите суть. Знаете, что все еще не законченно. Остальные то ли ослепли, то ли отупели. Я не хочу причислять себя к ним. Они предатели. Я готов бороться, хоть с Эстер, хоть с ними, если понадобится. Я не чувствую, что готов продолжать как раньше. Я хочу к вам".
Существовать как Темный и умирать как Темный.
Он смелее многих Темных.

- Ты знаешь, а просьба была больше похожа на требование.
- Не удивительно.
- Так что делаем?
- Ты ведь уже отказал ему, так?
- Так.
Дориан медленно кивнул. Ничерта еще не было закончено.
- И ты все равно здесь и пытаешь меня - что бы я сделала... Слушай, я не собираюсь вставать в одно дерьмо второй раз, если ты это хотел услышать.
- Рад слышать.
Он развернулся, чтобы уйти, но он не ушел. Он остался в проеме балкона. Он наблюдал. Он ждал. Затаившаяся ядовитая змея.
- Слушай... А что если бы тебе пришлось решать? Что бы ты сделал? Скажи мне открыто - ты видишь в нем хоть какой-нибудь потенциал?
Дориан молчал. Вопрос был ответом.
- Это не важно. Решать тебе, Рания.
- Просто скажи.
И тогда он ушел. Увидела я его уже внизу, перед Мораном. Он подозвал Высшего.

Мы отказали ему. Мы унизили его. Мы высмеяли его. Мы отвернулись от него. А потом его окружили. Вцепились, взрезали, сбили с ног, смешали с грязью, разорвали одежду. Но не убили. Оставили его, лежащего на земле, под стылым ночным небом. Ему запретили уходить. Ему запретили говорить. Его называли никем. Пустым местом. Грязью.
А потом приказали встать.
"Ты либо Темный, либо мертв"
"Я мертв"
"Будь по-твоему"
На шатающихся ногах, онемевшими руками он должен был бороться. Выдерживать. Выживать. Один на один, не долго. И... мы снова оставили его на уже пропитанной кровью земле. Он орал, выл от боли и ужаса, проклинал все на свете, падал на землю и катался по ней в бессильном бешенстве, до ослепления, до хрипоты.
"Встать"
Он не мог разлепить опухшие от гематом глаза.
"Встать!"
И он вставал, чтобы снова быть окруженным, снова оказаться взрезанным, снова падать в кроваво-земляное месиво. Руки, державшие оружие, сломаны. Клинки, больше не нужные ему, отправились на дно реки. Они больше не принадлежали ему. Ничто больше не принадлежало ему. Он был никем. Пустым местом, скотиной на забой. Никто не подходил к нему.
В одну из ночей мы видели его слезы.
"Почему ты делаешь это? Отвечай. Сейчас можно"
"Что делаю?"
"Почему ты плачешь?"
"Я боюсь"
"Грязь всегда боится смерти"
"Не смерти. Того, что не справлюсь"
"Не справишься с чем?"
"С испытанием"
"Нет никакого испытания. И шансов. У грязи нет шансов"
Мы не давали ему лечиться. Пустое место не может лечиться - никакие Боги больше не смотрят на него. Он видел, как лечились мы и начал прикладывать к ранам комья земли. Земля не давала ему ничего. Он был никем. И все же он зарывался в эту землю, покрывал ею тело, используя ее вместо разодранной одежды. Земля охлаждала его раны, притупляла кровотечения. Он делал единственное, что доступно обреченному на небытие, совершенно одинокому среди волчьей стаи.
"Встать! Ты либо Темный, либо мертв"
Вся его ярость рассыпалась в прах, когда строй Темных показался ему лицом самой смерти. Его ярость была ничем, как и он сам. Она спала так глубоко под коркой из крови и земли.
И она проснулась.
Увертывания и измученные скачки вдруг закончились. В единый момент он перестал обороняться, взорвавшись силой, которую постигает только загнанный в угол. Цеп вылетел из рук нападавшей и, оказавшись в слабых сломанных руках жертвы, вырвал клинки из рук остальных. Танцуя со смертью на многократно вывихнутых ногах, он отслеживал уничтоженным разумом тысячу движений и - теснил.
Темные, смеясь, сломали круг и просто разошлись в разные стороны. Смерч утих. И он опал на землю, не в силах застонать.

На следующую ночь он шевельнулся. Потом сел. Черное небо пожирало его, и он смотрел в него. А на него глазами неба смотрела Мортис. Протягивая слабую руку к ней, он шептал. Он видел своих Богов.
- Я вижу тебя. Я вижу тебя... Я...

Он так и застыл в этой позе, когда я пришла к нему. Взяла его руку и приложила ее к земле. Укрыла плащом и приложила чашу к изорванным губам. Я склонила голову в приветствии.
Мы подняли его на ноги. Мы повели его ко входу с Моран. Мы дали ему имя. И он встал наравне с нами.
Как Темный.
Лишь самый младший из Темных.

Вылеченный. Одетый. Отрезавший клочья белых волос, которые болтались на концах быстро отросших черных. Его учили заново говорить,потому что он разучился говорить. Его учили не бояться нас больше, чем мы того заслуживаем. Его учили носить нашу броню и пользоваться нашим оружием. Его учили разбираться в ядах. Его учили обращаться с Высшими, хотя, последнему он мог бы поучить и сам. Вскоре он научился отвечать, не глядя исподлобья и даже уловил образ речи. И стал еще одной ядовитой скотиной. Мы с Дорианом ясно видели одно - он наконец обрел своего врага, а теперь и семью, но кроме этого не знал ничего. Он посыпался бы в первом настоящем бою, а этого допускать было нельзя.
запись создана: 01.10.2015 в 06:24

@темы: ярость, Тьма, sceal'ta, Vodury, Fiery, Beaters and Reapers, Annam

The second after Mortis

главная