Записи с темой: рания (список заголовков)
06:25 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
когда я смотрю на тебя, я забываю как сдаваться. сука блять.

@темы: Annam, Рания

06:06 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
"Эпицентр эпицентра - так это назвать? Я подошла ближе.
Что она, что Эра, никогда не умели прятать самое главное. Вражду, ложь, мерзость. И самые свои драгоценные вещи. Светящийся красным бесформенный камень висел в воздухе, игнорируя подставку. И всё? И это всё? Что бы это ни было, я это вижу. Значит, могу совладать. Значит - могу всё что угодно.
Она забеспокоилась. Не помню, было ли мне важно это тогда. Я разглядывала аморфное нечто, думая, с какой стороны подступиться и сколько нужно защиты.
- Даже не думай.
Немного поразмыслив, я все таки ответила. Она все равно бы заметила. Рано или поздно. А "поздно" я бы тут все равно не выдержала.
- Серьезно? А почему?
Я лавировала вокруг камня, пытаясь оставить его между собой и ней. Хоть какая-то преграда.
- Ты мне соврала!
Я и не подозревала, что она умеет так вопить.
- Я? Да никогда. В наши с тобой отношения кристальной честности не могла закрасться ложь. Исключено."


вообще, это очень своевременный челендж.
это щас я охуевшая и бесстрашная.
а тогда, наверное, не смогла бы.

итак, 1)страшное место.
и Ранок, чтоб менее страшно.

хотя, оно никогда не бывает менее страшным.
страшно не от декора и даже не от Эстер. а от того, что не выберешься. всегда кажется - "а вдруг не выберусь?"
нам не так, не так страшно, тем, кто помельче. на нас она воздействует не извне.
а вот Рании есть, что терять.
им всем есть, что терять, и остальных она оттуда выдергивает за шкирку еще на подходе. рассказывает всякие ужасы в подробностях, угрожает последствиями и даже бывает убедительна. сама же ломится туда, никем не замеченная (особенно Дорианом), хотя обещала этого не делать (особенно Дориану). ну а как иначе, если иногда кажется, что вот если щас втащить - то все получится. а что поделать, если Эстер бесит и надо заявить ей об этом лично. а что поделать, если там иногда находятся ядра резерваций. что поделать, если...
что поделать, если увязаешь в этом дерьме, красном тумане, коридорах, лабиринтах, иллюзиях? что поделать, если можешь загнать лекцию на тему "как отличить иллюзию", но сам ведешься, как дебил, потому что Ну А Вдруг.
тут варианта два - либо успеют вытащить, либо нет.
она прекрасно осознаёт, что в больном состоянии не может показывать Всем, Где Их Место и Нести Добро, а только валяться на Черной Горе и не отсвечивать, пока не пройдет. но все равно ломится туда.
ну потому что не может Первая Темная спокойно жить, пока Эстер где-то есть. даже если далеко.


@темы: sceal'ta, Рания, челенджи_ебаные

01:08 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Нет ни одной записи про Черную Гору.
Нет ни одной.
Почему же, есть.
Только читать их страшно.
Это не тот курорт и не та резервация, которой они могли бы хвалиться. Не Полнолуние и не Клиника.
"У нас есть Полнолуние!". О да. Испещеренное могилами, только в нем живые.
"У нас есть Клиника!". Конечно же. Сумрачный, хоть и псих, но свой-родной, а еще - бессмертие.
"У нас есть Черная Гора".
И - тишина.

Тишина.

Потому что за этими словами всегда приходит память о том, откуда она взялась. И зачем.
И ничего красивого в этом нет, сколько не ищи.
Туда не приходят по доброй воле. Там не тот курорт. И не то место.
И - бессменный Гаст. Которого все же не смог заменить Рейк, все таки слишком любящий жизнь, хоть и скучающий в ней.
Бессменный Гаст, который снова и снова делает одно и то же, и вечно терпит.
Терпит их, терпит их болезнь, их вопли, разодранные руки, разодранные лица, вой и крик до срыва глотки, их самих, себя самого.
Туда идут, стирая ноги в кровь на пустоши. Туда идут умирать.
Туда не приходят добровольно.

А эти - приходят. Они и в этом своевольны и плевали на законы. Вот они - красивы. Они кажутся красивыми. Даже там.
Она - в каменной клетке, в каменном подвале глубоко под залами и комнатами, как затаившееся что-то и как основа. Отощавшая до костей, израненная сама собой - или неясно чем. Почти не двигается. Лишь если к ней подойти. Ее движения лишены логики и смысла, разбросаны по камере вместе с темнотой. Выражение глаз меняется каждую секунду - они то вспыхивают, то она как будто бы глушит это сияние. И этим она обманывает. Хочет стать как все они тут, но ей это уже никогда не удастся. Она пытается умереть - сделать вид, что мертва. Но у нее не получается сделать даже вид.
Она не отгоняет. Не бросается. Она позволяет влиться.
Даже в такой ней легче, чем без нее. Она все еще слишком Земля. Слишком основательна.
И это ее само(?)захоронение - до боли и слез символично.
В потолке есть дыра. В заляпанном брызгами крови потолке есть дыра. Закрытая решеткой. Иногда она подползает под эту дыру и сгибается под ней, подставляя спину и шею. И, сверху, делая в тысячный, милионный раз одно и тоже, на них льет первозданную Тьму Гаст. Ту Тьму, которая, как ни странно, недоступна и самим Темным. Ту, что идет прямиком от Мортис. Тьма всегда лечит заразу. Только вот она... она ею не лечится. Она ею питается. Принимает жертву. Как подземное чудовище, что без жертв прогневается.
Иногда я спрашиваю - "До чего ты себя довела?".

Она.
Довела.
Не Эстер.
Эстер сейчас игрушка в ее руках.

И иногда я чувствую землятрясение под своими ногами. И иногда я чувствую, будто я - камень, что рожден в земле.
Даже так, даже там - она нерушимее и основательнее. Чем... чем всё.

И он - он снаружи. Там, в саду.
И Гаст, что извечно делает одно и то же в милионный раз - обходит сад стороной.
А он - он сидит там под деревом. Пыль не липнет к нему, будто он сама чистота, даже сейчас. Но - он сам как пыль. В этом его старом, тысячи раз потрепанном плаще, с этими его старыми, пронизанными серыми прядями волосами. Если взглянуть в глаза - страшно. Но он смотрит в небо этими глазами - в это дикое, мертвое серо-желтое небо - и его глаза становятся светлыми на миг, ярчайше-серыми. Широко открытыми, ядовитыми... Он не прячется, в отличии от нее. Он уже сам боится себя. Он мог бы умереть. Мог бы, если бы захотел. Только вот над безветренным мертвым садом гуляет ветер.
И извечный Гаст обходит сад стороной.

Даже там они кажутся красивыми.
В ней - легко.
Я ничерта не понимаю, что они делают и как дошли до такого.
Я вижу только, как Эстер распята на своих же нитях.

Я знаю, чего хочет Рания.
Я не отпущу ее.
Я останусь.
Если хочет оставаться там или уходить - то только со мной вместе.

@темы: Тьма, Рания, Gast, Dorian

05:11 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Они и сами так же изнывают.
Вечно.
Будто второй исчезнет в любой момент, будто кто-то из них вернется на исходную. Будто ускользнет из рук, растворится, потеряется.
Будто то, что есть - хрупко, как стекло и воздух. Будто вечно за спиной стоит кошмар и нельзя ни разжать пальцев, ни моргнуть.
И они удивляются снова. И снова. Каждый раз. Удивляются, как могли быть слепы. Как не видели своих богов - друг друга.
И потому раздирают друг друга, и потому смешивают Души и смешивают кровь. Оставляют раны, из которых она течет, сливаясь. Его и ее.
И потому не оставляют друг от друга почти ничего - оставляя все себе.
Себе.
Теперь - себе.
Только себе.
И потому не защищаются друг от друга, когда второй в клочья рвет плоть. Оставляя всего себя ему.
Только ему.
Теперь - только ему.
Не себе.
Себе уже не доверяют.
И потому, собирая себя по кускам после, лишь хотят снова отдаться. Потому что высоты, на которые взлетает дух, когда разорвана плоть - кажутся снова недостаточными.
Словно все может ускользнуть.
Словно им вечно друг друга не хватает - даже так, даже когда выложены без остатка, слиты и тело и Душа.
"Почему я раньше не видел тебя".
"Почему я раньше не видела тебя".
И - вечная жажда.
Вечная.
Неутолимая ни кровью, ни Душой.

@темы: Рания, Dorian, Idalir

07:02 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
ночной воздух, пропитанный нездешним холодом. этот холод идет откуда-то издалека, под ним становится видно пространство за пределами окна и стены. кажется, что там, за ними - этому пространству нет конца. нет начала. оно врезается в меня, но, откуда оно идет - я не увижу, слишком далеко.
холод хрустит на зубах, будто песок.
кажется, если смотреть в него, с каждой секундой будет все страшнее.
поэтому от него отворачиваются сразу.
улавливая лишь его миг, лишь его секундное касание.
он тих, этот холод, он сама тишина, но на обратной стороне его - там, откуда он идет - скрывается шум и вопль.
старые, древние, из чужой памяти. такие, которые здесь, на этом конце, вынести невозможно. невозможно понять, невозможно услышать. они преломляются пространством, временем, миром, обращаясь в... холод. и огни в ночи. одинокие, тихие, желтые огни в кромешной темноте.
где-то шумит море и кажется - а может холод идет с моря? прямиком из его темных ночных глубин.
и все же нет. на зубах слишком много песка. в этом холоде слишком много земли.
и в ответ на этот дальний, слишком дальний шум хочется заорать самой.

@темы: Annam, Рания

06:44 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
то был странный мужик. он не был особо красив, не был ничем примечателен. у мужика было что-то вроде кучи детей, разных возрастов. и их хата, в которой я периодически жила. ему было лет где-то 40-50. и почему-то я была готова чуть ли не стать женой этого мужика. почему-то.
я, конечно, догадываюсь почему, но это мы оставим для привата.
а мужик таки был невзрачный. какой-то почти поседевший, в чем-то темно-сером...
и хата его находилась рядом. или - переход в его хату. вообще, конечно, там, куда мы заходили, не хватило бы места для целой квартиры. но дверей было много повсеместно. это была площадь, разделенная на сектора, и двери - повсюду. прямо в плоских стенах вокруг площади и секторов. видимо, это были другие переходы.
что и как долго было в хате - это я не помню.
потом мы вышли на площадь. и почему-то сразу разделились. точнее, я куда-то умотала.
на площади был народ. обычные, вроде бы, человеческие люди. сидели на каменных блоках вместо лавочек, ходили, разговаривали, играли дети - все цивильно и опять ничего примечательного.

не помню, как и зачем я наткнулась на этого мужика. вроде бы, он меня искал и ждал, а я знала об этом и решила сжалиться...
он сидел с краю площади, тоже на каменном блоке. тут был тихенький такой закуток, безлюдный. вокруг него копошились его дети - кто постарше, кто помладше. помню, младшая девчонка лет пяти была блондинкой, эта игралась с чем-то на асфальте, а постарше, лет четырнадцати - шатенкой, эта шланговалась за спиной отца и что-то высматривала. остальных не разглядела и не запомнила.
мы говорили с этим мужиков. долго говорили, обстоятельно. не помню, о чем. помню только суть - я резко почуяла, что он мне интересен и вообще мразь и жалкий и хотела его бросить, а он чуть ли не слезно умолял меня остаться, идти с ним, я же так привязалась к детям и все такое. нет уж, пидор, спекулировать детьми (которых я рили обожаю, чьими бы они ни были, даже если я их не знаю и не помню) - это ты уже запрещенный прием юзаешь.
в общем, я силилась все таки послать это чмо. но чмо так картинно ныло, что мне даже было его жаль и я пыталась говорить мягше, заботливее и чтоб сам понял.
но нет. не понял.
и вот, я уже иду прочь с того места, вглубь площади - а он идет за мной. я останавливаюсь и снова пытаюсь что-то объяснять.
в это время мимо нас проходит... мой отец. ну, мой мясной отец. спокойный такой, чет напевает себе, тащит что-то длинное - то ли доску, то ли свернутый ватман. глянул на меня, да и дальше пошел.
а я все объясняла.
через какое-то время отец шел обратно. уже без чего-то длинного. опять глянул на меня. на этот раз как-то удивленно. и я прям прочитала его мысль в этом взгляде - "ты ж вроде собиралась его послать?".
"и в самом деле", - подумала я следом за папашей, которому, как оказалось, рассказывала о своих планах на тему сего существа.
подумала - и, забив на речитатив "мужика мечты", догнала отца и пошла с ним рядом. сразу как-то повеселело. и полегчало. как мусор выкинула и вонять перестало.

шли молча. отец пошел к другому краю площади, туда, где на длинном бетонном блоке сидело много народа. пока шли туда, миновали пару поворотов между секторами, клумбу, какой-то магазинчик и вход во что-то большое.
телки, сидящие на блоке и курящие, при виде отца поздоровались, подвинули жирные жопы и свое пиво, освобождая место. отец, с удовольствием сев, достал свое пиво, аккуратненький стаканчик, не торопясь и с умилительным предвкушением налил в него пива, достал какую-то закусь (не разглядела), удовлетворенно вздохнул и посмотрел на меня. мол, рассказывай.
рассказывать я не торопилась. горло сдавливала откуда-то начинающая накатывать ярость. мысли путались и обращались в точку. в ясную такую, пылающую, хоть и черную, точку. почему-то казалось, что мы с отцом здесь не от мира сего. или мы здесь лишние, или это все вокруг - лишнее. все они и всё это. мы как будто светились, а остальные - тлели. медленно поворачивая голову, я смотрела на телок. а телки косились на меня. испуганно. да и этот "мужик мечты"... что за чмо. ярость поднималась как раз к нему. он казался грзяью.
на блоке, рядом с телками, лежала пачка сигарет одной из них. цепанув ее, я вытащила сигарету, положила пачку обратно, материализовала откуда-то зажигалку и самозабвенно закурила. и только тогда заметила возмущенный, но все еще испуганный взгляд телок.
- а...., - крякнула одна из них.
- да она все равно свое возьмет, - с добродушной улыбкой объяснил ей отец.

телкам не выдалось продолжить. все равно конкретно к ним злобы почему-то не было... но, им не удалось не по той причине.
внезапно за спиной раздались шаги, возня, ор маленького ребенка. совсем маленького. я обернулась. к нам уже успешно подошел тот самый "мужик мечты". с ребенком на руках, около года. пацан. пацан орал. видно, что просто капризничал. ублюдок. фон говна, идущий от "мужика", распространился и на "ублюдка". чем-то они даже были похожи.
- спасите нас!, - провозгласил мужик, скуксив грустное ебальце. провозгласил как бы всем сидящим на блоке, но смотрел на меня.
"говнооооооо", - подумала я. но вместо этого сказала:
- спасать сам себя будешь. а помочь помогу, если что-то реальное.
но, не успела я выговорить и первое слово, как на мужика заорала рядом стоящая бабка лет 65ти, старая, но боевая такая, с огоньком. эта тоже светилась, хоть и чуть слабее. орала она то же самое по смыслу, что и говорила я, только развернутее, агрессивнее, поучительнее и с красивыми нецензурными оборотами.
мужик было заткнулся, проглотив язык и даже попятился от напора, но потом таки вспомнил:
- спасите нас, нашу семью!, - заорал он чуть громче, чем в первый раз и еще более жалобно, - дети страдают без той, что могла бы стать им матерью! я тоже страдаю!
"ну и чмо", - отметила я мысленно, следя, как пацан у него на руках мотает сопли на рукав.

тут я поняла, что пришло время окончательного объяснения. эдакого контрольного в голову. не потому что он бы че-то понял, нет. просто я этого хотела. для себя. это был контрольный в голову скорее мне.
- Понимаешь..., - начала я достаточно громко, чтобы переорать светящуюся бабку, - Я тебя не люблю. более того. я люблю только одно существо в этом... хм, во всех мирах, - я снова затянулась сигаретой и смачно выдохнула дым. "мужик" попятился еще на шаг, чему я была несказанно рада. он не любил, когда я курю, - Я люблю Дориана, - продолжила я, - И курить я тоже люблю.
с этими словами я сделала последнюю затяжку и впечатала окурок в блок, гася его.

и тут произошло что-то невообразимое. мужик, бывший мужиком, вокруг которого почему-то в срочном порядке прямо в воздухе растворились дети, обратился в бабу.
баба была моложе. возможно, только чуть старше меня самой. такая же высокая. но какая-то... потрепанная. и такая же жалобная. но, почему-то она стала то ли чуть обиженнее, то ли чуть серьезнее.
я почему-то ржала.

потом она куда-то ушла. а я пошла за ней. держалась на расстоянии, но всегда держала в поле зрения. ярость, до того бывшая точкой, теперь стала бешеным потоком, что влился в меня всей своей полнотой. ЭТО надо было уничтожить. просто надо было.
я подходила к ней и цепляла ее. словами. отпускала словечки по поводу ее обликов, обманов, дурости. неосторожности. по поводу того, что она нарвалась. я, кажется, провоцировала.
и это таки удалось.
где-то в центре площади ее блуждания закончились, она остановилась и развернулась ко мне.
- я тебе вьебу, - изрекла она и наклонила голову, как перед броском.
- ты? мне?, - я ухмылялась и совершенно искренне удивлялась.
- да, я тебе, - стояла на своем баба.
- ну так это, сука, из раздела фантастики, - равнодушно отвечала я.
вокруг нас собирался народ. кто-то просто замедлял шаг, кто-то спецом подходил ближе, кто-то показывал на нас пальцем и обсуждал нас.
"смотри, смотри", - слышала я, - "она таки разозлилась. ох щас и будет..."
"да че будет то?"
"да ты чего. это же она!"
кто такая эта "она", откуда они ее знают и почему она - я - я не понимала. а может и понимала. но не помню.

И ТУТ НАЧАЛАСЬ МУЗЫКА
песня звучала громко - из ниоткуда и отовсюду, и одновременно, как будто кто-то орал мне ее прямо в ухо. или же она звучала откуда-то изнутри меня. и она была так убедительна... и она была невыносимо красива...

все, что я помню - это поток, который обвился вокруг бабы и намертво пригвоздил ее ко мне. теперь - только так. что-то звериное. не оставлю. не отступлю. и страх - мелкий, зудящий страшок где-то на за границей потока - я не знала, что именно она будет делать. а поток грохотал.

наконец "сука" (теперь я обращалась к ней исключительно так) пошла в атаку. это, наверно, должен был быть удар в ухо, а потом удар куда-то под дых, и что-то еще в этом роде - только вот ее руки пролетали как-то мимо. я видела, что она-то не промазывает. и я никак не закрывалась. но... она попадала будто по воздуху, как будто я была не материальна. только мелькания перед глазами.
раз пять или шесть она пыталась бить. на последний запал ее подугас. она округлила глаза и, кажется, думала стратегию.
и именно в этот самый момент, когда она замерла и выпучила свои сучьи глаза, ей прилетело в лицо. на самом деле, я никуда конкретно не целилась. куда попаду - туда и ладно. все равно ей много не надо. не помню, куда я попала. помню только, отпечатавшееся в памяти, как в замедленной сьемке - как летит вперед моя рука, и вокруг нее, как живые змеи, оборачиваются цепи, сами сползающие откуда-то с меня. с шеи или с плеч. оплетаются вокруг руки, оплетаются вокруг кулака, свисают с него - и бьют вместе со мной. разные, разных цветов и размеров. дальше - кровь, отдача в костяшке, сука сгибается пополам, закрывает лицо ладонью, качается.
цепи, мгновенно скользнувшие на руку, теперь так же быстро скользят обратно, и - недвижимыми уже змеями повисают на моей шее, прямо так, свисая до пояса и ниже. как шарф. как царственная мантия. они - светились ярче всего в этом мире.

просто крови и ее испуга мне было мало, чертовски мало. как только она разогнулась, за первым ударом последовал и второй. во время него я успела поймать снова скользнувшие мне на руку цепи в кулак, схватить их, зажать - и все последующие удары я так их и держала. свободными концами они обвились вокруг руки, куда достали. пытающие тускло-зеленым, они на самом деле были будто живыми. еще удар и еще. и еще. и еще. и еще. и снова. я просто убивала ее. била всем телом, в развороте, вкладывая в удар всю свою массу. снова и снова. она пыталась бежать. я гнала ее по площади и била в голову сзади. она падала. иногда вместе с ней падала и одна из моих цепей. я ее уже не поднимала. цепь, перепачканная кровью, слизью и дорожной пылью, так и оставалась валяться на земле или прямо на упавшем сучьем теле. она пыталась что-то вякать про то, что "а вот, как же ты теперь без нее", - но в ответ я лишь плевала в сучью рожу и за шкирку поднимала суку на ноги, чтобы снова втопить кулак в ткани ее головы. бессмысленно объяснять существу, у которого есть только облик (да и тот уже подпорченный), что цепь - лишь облик, а у меня есть не только он.

кажется, я убила ее. убила суку. не знаю. я не проверяла. но в какой-то момент, под одобрительные вопли народа на площади, что следовал за нами, петляя, она упала и больше не встала. не шевелилась и не дышала. от головы не осталось почти ничего - только аморфное красное месиво.
я распрямила спину, дышала тяжело и глубоко. так глубоко... перед глазами плясала светящаяся круговерть. что-то поднималось из груди, из живота - прямо до горла, сердце готово было выскочить через рот, изнутри так и стремился вырваться крик - победоносный крик, смешанный с рыком.
только через какое-то время я почуяла боль в руке и углядела разбитые в хлам костяшки пальцев. почему-то это вызвало смех. смех, пронзенный глубоким, победоносным дыханием.

@темы: Рания, Hideaway, Annam

16:49 

(с)

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
– Теперь я капитан этого корабля..
– Какого корабля?
– ..и мой первый приказ: начинаем строить корабль.

@темы: Рания

11:17 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
в какой-то момент отрубает инстинкт самосохранения. ты просто понимаешь, что что-то надо сделать и ты это делаешь. а мысли о том, "а что случится" - они остаются где-то за пределами жизни и тебя.
я все таки пошла туда, куда опасалась идти.
меня просто доебало.
доебало задавать вопросы, на которые нет ответа. доебало видеть кусками.
ответы работают не в том же виде, что и вопросы.

о чем я вообще думала, когда туда перлась? да ни о чем. я не думала. думать - иногда мешает.

я ловлю себя на том, что мыслю как она. временами - от и до. раз в 10 минут примерно.
есть большая разница между "Рания говорит "пиздец" и "пиздец".

меня доебало. на все разные вопросы ответ один и тот же.
и он прост как дважды два.
осталось только уловить его в головокружении всякой фонящей херни, в сумасшествии коннектов, в смутных событиях мира. уловить, отключив это все.
перевести его в слова.
песчинкой, летящей сквозь плетения судьбы, остановиться и стать центром смерча.

нас взяли и пробудили, а потом собрали - почему?
на разумных бросили именно нас - почему?
хранители ходят за каждым неотступно - почему?
людей перекрывает, как и я предвидела, хотя и отрицала до последнего, мир сходит с осей - почему?
меня учат всему подряд все кому не лень и даже те, кому лень - почему?
эти двое все таки сделали это - почему?
но не в Гардрахолле - почему?

она знает. она всегда знает. и у нее не надо спрашивать.
она не отвечает.
она присутсвует.

мне кажется, что я схожу с ума и одновременно кажется, что я нормальнее чем когда-либо.
сюда доносит то, что не должно сюда доносить. или должно? уже должно?
я чувствую то, что не должна чувствовать.
мне кажется, моих собственных эмоций, хоть как-то соотносящихся с происходящим в мире, просто нет. есть то, что доносится. по ним можно читать, как по книге. они - вход туда, куда не пускают иными путями.

кажется, будто она очень-очень близко. слишком близко. ближе, чем ручка или стол под рукой.

я не бросаюсь на стены. я чувствую невыносимую, сумасшедшую нежность. радость и любовь. все их чертовы оттенки - без повода, который я уже заебалась искать ЗДЕСЬ.
я чувствую кристально чистую ярость, когда надо бы чувствовать нежность ЗДЕСЬ. когда это было бы логично.
я чувствую тысячи переходов.
я чувствую чужой коннект.
вижу нити, которые испещерили всё, вижу вспышки и точки.
и - я ничего не вижу здесь. не вижу стол и ручку, лица и холод, цвета и пол. их - нет.

я сходила туда, куда опасалась идти. а потом все оборвалось. на этот раз не потому, что пришла она. в потому что пришла я.
я - то, что я вижу. что чувствую.
и я всегда прихожу.
и я близко, чудовищно близко.
и я люблю, и я ненавижу.

этой ночью внезапно позеленели глаза - и такими и остались. зеркал я боюсь.

во сне я орала на люстру.
сначала я орала на фонарь, он не хотел включаться. я дергала его чертову веревку, а он не включался. и он бесил. потом не хотела включаться и люстра. ни одна лампочка не горела. ни одна чертова лампочка. я знала, что они оба исправны. что электричество течет к ним, что они могут гореть. но они не горели. и когда я заорала на люстру - я не заорала. я сделала иное. люстра опала вниз керамическими и стеклянными осколками.
и все равно было светло. они не горели - но было светло. очень светло. свет шел... ниоткуда. и отовсюду.

@темы: Рания, Annam

07:39 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.

@темы: Рания, sceal'ta

21:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
а меня снова относит к тебе. я уже не могу без того, чтобы меня относило к тебе. ловлю те редкие моменты, когда это сознательно. когда сама хотела.
с чертова обрыва видно море...
они редкие, эти моменты. сознательные. чаще меня вырывает как корень из земли и с силой швыряет. вон она я, на, держи. держись. и мне самой бы держаться.
оно всегда светлое - если выходить только днем...

разом нахлынывают слезы, ржач, тряска - как ты носишь все это в себе? нет, мало, маловато этого, чтобы описать...
хочется спросить, "как ты еще жив, нося все это в себе?", но, хорошо, что ты не жив.
мало видеть картинку.
да, я вижу картинку.
но - мало ее видеть.
я ощущаю еще и все то, что ощущаешь ты в тот момент.
и вот ты - на картинке. стоишь такой весь высокий, черный, тонкий, прямой, выдержанный, гордый, спокойный, изящный. простой, казалось бы. упрощенный. сам себя упростивший - до черноты и тонкости. ну и немного опасности. ну и красота, что вторична. и - казалось бы, все. все.
таким тебя видят. такая картинка.
а я вижу.... нет. я чую. чувствую.
и у меня срывает башню.

внутри все бурлит. под этой застывшей прямой позой - сумасшествие. за этим мертвенным сиянием глаз - безумный поток слез и вопля на очереди. за этими расслабленными и вальяжными движениями - черт знает какое сумасшествие - да еще бы, так двигаться, когда тебя рвет! так себя перекроить, чтобы смочь так двигаться!
тоска и... боль, и потерянность, и раны, ужасные душевные раны, потери, и тонна, просто невыносимая тонна щемящего одиночества. ты на самом деле ужасен - потому что до сих пор носишь все это с собой. не отпуская. не трансформируя. и не прикрывая, нет... оно - наружу. просто ты переделал то, чем можешь выражать. переделал - до основания.
говорят, в каждом скрыто то внутреннее, то нежное, раненное, которое если открыть - польются слезы и нежность. это не про тебя. в тебе открывать уже нечего. ты переделал свое нутро. вскрыл его и переделал. переставил местами. перешил. пересобрал.
и поэтому эта вот вся боль - она не где-то глубоко внутри - она повсюду. только ее не видно. почему? я вижу и твои мысли...

мысли... то, как ты мыслишь...
скрывайся. скройся от них. нет жестокости, нет разрушительности - в тебе их нет. только эта плавность - паучий яд, паутина. не уничтожение. это - твое нутро. ты не "психуешь". каждый "срыв" - планомерно выверенный. здесь он и должен был быть, именно в это время.
скрывайся. от них, от близких. скрой. ты всего лишь хотел семью, ничего более. ты не хотел перерывать кости и ковыряться в плоти - только семью. но у тебя не просто не вышло. более того - то, что могло выйти - оказалось вывернуто наизнанку, извращено. это больнее, чем просто "не вышло". хоронишь родителей. хоронишь брата. сестра еще жива, тянется к тебе - но ее тяга извращена. нет там любви. и ты сам убиваешь ее. теряешь ваше родовое поместье. нет семьи, нет дома. ты спишь на улицах, ты греешься о трупы. ты обнимаешь воздух.
и теперь - сиди в своем новом поместье, еще более огромном, притворяйся, что оно тебе нравится, что в нем есть хоть что-то важное для тебя. даруй шуточные объятья тем, кого называешь близкими. и не показывай им ничего. они все равно не семья и никогда не будут. и дома никогда не будет.
скрывайся. выворачивайся из рук. они выпустят тебя, потому что не хотят возиться с тобой. с тобой надо считаться и бороться. они не хотят. тебя выпустят из рук, потому что ты не классифицируешься. ты можешь вот тут надавить, вот тут уговорить, вот тут покрасоваться - и тебя выпустят.
возвращайся в свой одинокий дом, будь там один. потому что ты и так всегда один.
и даже когда оно возвращается - скрывайся. когда тебе приходят странные письма, и ты идешь на странные встречи, где ждут тебя сестра или брат, когда берешь с собой револьвер, и когда на самом деле видишь их - и когда стреляешь, потому что это не они. потому что лишь приняли их облик. потому что ты все еще один.
скрывайся. под ошарашенными взглядами тех самых "близких", ничерта не понимающих и беспокоящихся за тебя. стой над трупом прямо и ровно, смотри на это море, открывающееся за обрывом. смейся. усмехайся. кури. веселись. скупай все окрестные аукционы, чтобы заставить дом дорогущими безделушками, купленными на деньги, которые тебе некуда девать.
на деньги, которые ты добыл, когда переделал себя. делай вид, что они тебя радуют. что у тебя все есть. что тебе ничего не надо. а из отцовского револьвера стрелять - совсем не страшно. и убивать не страшно. и умирать не страшно. и быть давно как мертвым - не страшно.

ты всегда игнорируешь море. для тебя его будто нет, даже когда ты ныряешь в него. ты не смотришь на него, проезжая мимо. ты не сморишь на него из окна. не вдыхаешь его запахи. не подходишь ближе. тебе кажется, что оно, темно-сине-серое, похоже на громадный светящийся глаз. который видит тебя. тебя! и что ты отражаешься в нем, как в зеркале. и что они - они! - посмотрев в него, могут увидеть твое отражение.

и меня снова несет к тебе. обнять тебя, чтобы ты снова ничего не почувствовал.

---

и ты готов бы впиться и в меня, как в них всех, "близких" - чтобы хоть как-то заполнить пустоту. сейчас она острее чем прежде, сейчас, когда ты разосрался с Марко. но я объясняю тебе, что я не могу. я принадлежу другим и вообще, я не надолго. не надолго - по твоим меркам. пара лет или пара десятков лет - что там...
ты молчишь и немного улыбаешься - не так уж тебе и хотелось.

мы перебрали дом от и до. выгребли весь мусор со всех этажей, вынесли сломанные кровати, прогнившие шкафы, отсыревшие двери, несколько дней собирали пыль и оттирали грязь. лабораторию с первого этажа ты перенес вниз, в подвалы. говоришь, чтобы не отвлекала. спим мы на третьем, в большой комнате. сначала пытались в разных, но как-то не получилось. скучно. есть о чем болтать и чем коротать твою пустоту и мое ожидание.

иногда что-то готовим. редко. жратвы нам притащили море, так что готовим скорее для развлечения. ты пытался много пить, но - не вышло. тоже скучно.

из дома ты почти не выходишь. там - море. сразу же за обрывом, на котором стоит дом. а ничего кроме тут и нет - резервацию ограничили и замкнули очень тесно. впрочем, дом большой.

если я ухожу, то, по возвращении, всегда застаю тебя в одной позе. за столом - не важно за которым - сидишь, положив локти на стол, обхватив голову руками, согнувшись и глядя в одну точку перед собой. всегда говоришь, что "все нормально". а я бегаю вокруг тебя, как тупая феечка и спрашиваю, чем тебе помочь. знаю, что ничем - но не попытаться не могу.

здесь действительно нечего делать. в другие резервации ты не ходишь, так что развлекаемся развратом и пожиранием ингридиентов, которые теперь можем жрать оба. это отвлекает.

---

оживляешься ты, когда приходит Дориан. этот - часто. он теперь везде и всюду. и на нем (с твоего видения), крупно написано "СЕМЬЯ". впрочем, как и на всех них. ты, как и я - ждешь, когда тебя заберут. только вот мы оба дохнем в их мире - и это очередной повод для шутки.
иногда приходит и Рания. до того - приходила, когда ты делал мне тело. контролировала процесс. ну а как же.
и вот, снова - следом за Дорианом, как за предтечей.

никакой феерии, никаких поучений - на этот раз оба пришли тихо и мирно. тут они себя чувствуют почти как дома - все свои же. пришли - просто поговорить. друг с другом. они ведь пересекаются когда где, как повезет...
войдя, она сразу же цепляет взглядом Дориана - и зависают так оба на пол-минуты - обмениваются памятью и новостями. а заодно она проверяет, все ли нормально. считывает с него все мельчайшие настроения.
а мы с тобой - развалились на кровати и я, кажется, плету тебе косички - или уже и себе тоже? черт там разбери, где чьи... при ее появлении замираю. знаю, что не обязательно, но привычка. а она просто и тепло приветствует тебя, подойдя ближе - поцелуем, кратким, но проникновенным. так она приветствует своих, когда в хорошем настроении. так же она приветствует и меня. я удивляюсь. и лишь спустя минуту осознаю, что меня не убило. так и остаюсь - с косичками в руке и выпученными глазами.

а они тем временем беседуют. Дориан все так же вальяжно сидит в кресле - она - стоит над ним. потом - садится на кровать и я пялюсь на ее спину. чувствую себя котенком перед большой кошкой - хочется тронуть лапкой и убежать. они говорят о разумных, о резервациях, о потеряшках, о планах - планы от него требует она, а двойственности морали, о том, как не подставиться, о нас двоих конкретно - как будто нас тут нет. эти двое общаются так только дома, среди своих. так... легко и тепло. сколько же там теплоты! как же разгораются у Дориана глаза при виде ее! как же усмиряются ее внутренние бури при виде него!
в какой-то момент Дориан встает, обходит кровать и идет к окну. на него падает полуденный свет и он сам весь сияет - сияет Тьмой. а она, чтобы видеть его, поворачивается на кровати и я вижу ее лицо. иногда она поглядывает на меня. как бы удостоверяясь - все на месте. эту вот привычку у нее не изжить. а я играю в игру - плести косичку, пока она не пялится.
а ты прямо таки пылаешь. почти не двигаешься и ничего не говоришь, только внимательно слушаешь, и - в этот момент ты жив.

потом я все таки не выдерживаю и подползаю к ней. пофиг, не потрогать - так хоть рядом посидеть. приобщиться, так сказать. она одновременно такая спокойная и устрашающая, простая и величественная, что хочется умереть. она не похожа ни на что, что я знаю и могу идентифицировать.
в какой-то момент, кажется, так и не прерывая разговора, она просто начинает прямо смотреть на меня, и - фонить. как бы между делом. я жмурю глаза, кашляю, отползаю, но - не умираю. и даже горжусь собой. все это привлекает внимание Дориана и они обсуждают мою выдержку к фону, и, кажется, других таких же "продвинутых" потеряшек, по инерции обсуждая и потеряшек Дориана. с ними ситуация интереснее, как по мне. Рания манит меня рукой ближе. я подползаю снова. она, опять же, между делом, касается центра моей груди пальцами. теперь фон идет напрямую, воздействием. меня отбрасывает от нее как ударом на спинку кровати, в глазах темнеет, потом белеет, как при резкой вспышке, и секундой позже изо рта всплеском вырывается кровь. успеваю перегнуться с кровати, чтобы залить только пол.
- в следующий раз будет легче, - спокойно и скучающе говорит Рания, пока кто-то подает мне полотенце и воду - из-за вспышки перед глазами еще не совсем различаю.

уходя вслед за Дорианом, она точно так же целует так и не шелохнувшегося тебя, и - меня, уже долго и безумно сладко. почему-то сладко. и почему-то мягко. она вовсе не груба, как могло бы казаться. либо, не груба только в такие моменты...

мы - ошарашенные еще какое-то время, остаемся где были. нас смяло. нас смяло напрочь. нас вдавило в кровать и нас уничтожило. мы только что были дома.

@темы: Annam, Dorian, Hideaway, Undead, Рания

11:08 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
иногда тупишь и не записываешь синхроночное. или астральное. или какое там еще. и потом, года через 4, думаешь - "вот я долбоеб. и как вот теперь". потому что надо вспомнить какую-нибудь важную и тогда_казавшуюся мелкой детальку - а всё. пиздец.
а некоторое и не запишешь. даже если помнишь. даже если хочешь.
просто, если я начну это писать, меня распидарасит так, что обратно я уже не соберусь. никогда.
почему-то я в этом уверена.
я просто нырну в петлю или выйду из окна. сразу же, как только попытаюсь превратить это в что-то большее, чем туманную мысль, которую можно отогнать заклинанием "иди нахуй".
я ходила и хвалилась, как меня отпустило, как это охуенно и что, всё, гы.
но.
НО НЕ ОТПУСТИЛО РАНИЮ.
все. абзац.

я смотрела то из нее, то на нее - и я видела, что так, что эдак, совершенно отчетливо - ее и не отпустит.
то, что она несет в себе, похоже на груз, но его она ни при каких условиях не хочет отпускать. это как забыть, как вперся в капкан и опять впереться в капкан. а этого она хочет меньше всего. в общем, тот случай, когда психотерапия бессильна. ну как и смерть, наркота и другие лайфхаки, которые она пробовала...
то, что я увидела, орет у меня в голове громовым маршем, как только я перестаю применять "иди нахуй". просто - фоновым ебаным громовым маршем.
так нельзя.
нельзя так жить, нельзя так существовать.
никому.

они просто говорили. просто блять стояли над этим ебучим обрывом, даже метрах в трех друг от друга и просто говорили.
и я не буду это нигде записывать. я не смогу. меня убьет.
я все равно запомню это ебаное дерьмо, наверное, навсегда...

у меня только один вопрос - нахера МНЕ это ВИДЕТЬ и ПОМНИТЬ?? МНЕ НАХЕРА?!?!
чтобы тоже за километр обходить капкан?
чтобы вздрагивать и ныкаться по углам и ебашить по всем направлениям вслепую при одном приближении?
или что?
или это намек на неотвратимость написания главы?
А ВОТ Я ВОЗЬМУ И НЕ БУДУ ПИСАТЬ.
ВОТ ВОЗЬМУ И НЕ БУДУ.
ЭТО, БЛЯТЬ, НЕ СМЕШНО.

@темы: Рания, Hell, Annam

15:57 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Цитаты великих х________х


@темы: Рания

04:49 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Ебанутый ебанутого видит издалека... Карамель Ранка прощает за все.
Бедняжка Карамель, как же хорошо, что ты тоже ебанутый.
Завербовала как бох прост..

Заодно становится понятно, почему хуй одержишься и почему в обратную сторону тоже не работает. Из нее тоже не посмотришь.
А там и смотреть не из чего.
Она то ли окончательно ебнулась снова, то ли это такой #спец_скилл. Сознания там нет уже почти ваще. Только очень короткие "мысли", похожие даже не на мысли, а на примитивные инстинкты. В общем, теперь я понимаю, как мыслит животное.
"Кровь", "Здесь", "Свет", "Суки".
При этом она умудряется говорить. И внешне, именно внешне, она выглядит вполне нормальной. По-моему, у нее просто разговорные шаблоны юзаются, как в смс.
Но я прочувствовала.
Вспоминать как говорить ей так же сложно, как мне щас тут.
Зато делами занята. Корабль запустила, потеряшек перекраивает... Это то что я успела спалить, пока мясное охуевление не перевесило коннект.
И даже вроде как пытается успокаиваться временами, особенно вот с Марко отлично вышло, я аж охуела, я б так точно не смогла.
А вот от того чтоб метнуться к дому на болотце и позалипать на засохшую на столе кровь, она успокоиться не смогла. Но там хоть никто не видел.
А Карамельке все равно скоро пизда.

Я вообще не поняла, нахрена все это, если он и так ее с потрохами. На нее рили скоро войском пойдут, причем все х_х
Надеюсь, Дориан хоть и хуи пинает, но на подхвате если че. А то она ж ебанутая.
Мало ли.

@темы: Рания, Освобожденный, Undead

05:35 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.

@темы: sceal'ta, Рания

11:52 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
я очень редко об этом говорю.
да я вообще никогда об этом не говорю.
вслух.
это просто на границе памяти, всегда на границе, но всегда присутствует.
иногда накатывает.
как путеводная нить - тонкая, натянутая струна на границе зрения. задень - и она обратится орущим массивным потоком.
я вообще никогда не говорю об этом вслух.
но людишечки сами напоминают.
миленькие маленькие людишечки. миленькие-миленькие-миленькие.
какой долбоеб развешивает по клетке напоминания о свободе? фотокарточки со свободы. арома-сраные-мешочки с запахами свободы. надписи о свободе.
только самый настоящий долбоеб.

миленькие-миленькие людишечки перестают казаться миленькими. они больше не очаровательное мяско, и не путь.

на меня накатывает и я стою по уши в этой воде. я в ней растворяюсь.

это ностальгия, это тоска, это горькое и сладкое томление, это замирание и накатывающие слезы - то горькие как яд, то теплые как несуществующее уже солнце.
и я никогда не говорю об этом вслух. о том, на что обменяла бы вас всех, людишечек, со всем вашим мясом, со всеми вашими просветлениями, со всеми вашими желаниями, добротой и прочим.
как же вы становитесь мерзки в такие моменты.
в вас сплошная ложь, вы пропитаны ей до оснований.
каждый.

а потом приходит бешенство. я застываю - я не ору и не бегу. я застываю. обращаюсь в камень, о который можно разбиться. у меня нет ничего для вас, даже злости.
наверное, так всегда чувствует она.
наверное, так чувствую я, потому что от этих воспоминаний становлюсь ближе к ней. становлюсь ей.
иногда мне хочется ебнуться как она, чтобы видеть так всегда.
чтобы не забывать даже на миг.
даже если я могу в любой момент вспомнить.
этого уже недостаточно.
я хочу не забывать.

сложно не ебнуться, когда постоянно видишь это, чувствуешь так. она полностью оправдана.
сложно не забить на потерянных, когда приходится видеть это. они все полностью оправданы.
они все постоянно видят то, что слишком круто для любого.
у них у всех эти застывшие слезы в глазах.
это не раны, которые не лечатся временем.
это другое.
это память, забыть которую может только мудак.

у меня под ногами трясется земля. тут не бывает землетрясений, но они бывают. дрожит, мелко так, но сильно. часто. я даже слышу ее грохот. так я прихожу к вам, людишечкам.
я не хочу забывать.

@темы: Annam, Рания

04:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Кто охуел сильнее всех охуевших?
Кто идет, как бог за предтечей?
Кто идет за пургой, из обители молний?

Все крч. Мне кинули цепь и я с ней, как котенок с веревочкой, играюсь.
И сами вы повешенные, я так играюсь!

Предчувствую пиздюля. Массовые.
И вообще, ей не нравится что я восприняла фишку с отделением так уж прям серьезно.
Не поминайте лихом.

@темы: Рания

03:52 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Есть я, есть вещь моя, и есть твои щенячьи глаза
(с) цитаты великих :D

@темы: Рания

04:00 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Мы держим в руках цветы и бриллианты, тяжелые цепи и первый снег. Мы держим в руках мир, что творит нас - что творим мы.
Нам совершенство дается за облаками и в безднах. Нам совершенство дается в нежности, и в ярости, и в красоте, что вздымается до небес - и в низменности, которая обвита ремнями, затянута в пропахшую кровью черную кожу. В дорожной пыли на сапогах, камнях алтарей, тяжести взглядов, пении утренних птиц, прозрачных, пронизанных насквозь солнцем.

И нас видят.

Зависть - что мы рождаем. Зависть - чего не имеем мы сами.
Завистливые руки тянутся к хрупким цветам, завистливые глаза шарят по нашим сокровищам, завистливые, бегущие - преследуют, окружают, снова здесь.

Кто бросается вперед? Кто бросается вперед первым? Кто в авангарде, раздираемом на части, чтобы остались нетронуты и прекрасны тылы? Тот, кого не назовут совершенным в его залитом кровью одеянии. Не назовут совершенным в его разорванных ранах. Не назовут - в его заледеневшем взгляде. Не назовут - в его раскрытых в ужасе глазах, не назовут в его призывающем на бойню вопле.

Истерзанное тело вздрагивает от каждого прикосновения. Напряженные глаза налиты кровью. Руки сжимают то ли друг друга, то ли мертвый камень - перил, обелисков, ставшей так близко после падения земли.

Кто выходит вперед - в камень и ночь? Окунается в океан, что режет, будто заполнен ножами. Кто превращается в полет плаща над полем - вихрь, обрывок, призрака, разрушение?

Нам совершенство дается в ремнях, стянувших руки, примотавших рукоять к ладони.
Нам совершенство дается в стойкости, когда пали бы цветы - но стоят яростные.
Нам совершенство дается в черноте, которая пугает не только своих - но и врага.
Нам совершенство дается в черных провалах глаз, что скрывают до поры сияние жгучее, уничтожающее.
Нам совершенство дается в острых кромках камней, что сжимаем мы в ладонях, чтобы импульс, передавшийся коже, мышцам, крови, запустил бросок.
Нам совершенство дается льдом, что сковывает глаза, в которых копятся слезы, что будут отомщены раньше, чем пролиты.

За нами - леса, полные цветов. Полные дыхания реки. Полные небеса звезд. Полные сердца любви.
И - они боятся.

Нас.

Не назовут они нас совершенными.
Но выживут.

Останутся - ведь между ними и завистливыми жадными руками - стена. Живая, кровоточащая, хоть и пронизанная камнем и льдом.

Живите. Бойтесь. Вдыхайте.

@темы: Hideaway, Annam, sceal'ta, Рания

03:54 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Мы убегали. Такого давненько уже не было, но мы снова убегали. Сначала робко, нерешительно - а вдруг пронесет, а вдруг мерещится, а вдруг обойдется. А потом уже со всех ног, не разбирая дороги, напролом - лишь бы не попасться.
"Почему они не бегут?", - это первое, что я помню. Задавленный, смятый, возмущенный вопрос. Она паниковала. Девушка, убегающая вместе со мной. Нас было больше, гораздо больше, несколько десятков, но убегали только мы втроем - я, она и маленькая девочка. А остальные - остальные нет. Остальные были напыщены, поглощены собой, измерением яиц, спесью.
А мы бежали - в темени, по переулкам, по самой тьме, по зловещей ночи, заросшей кустарником.
- Почему они не бегут?!
- А это как в ужастиках. Ты что, их не смотрела?
Я пыталась бодриться. Я сама еще не до конца верила во все происходящее.
- Что?!
Если бы она могла, она бы орала. Она бы вцепилась мне в башку и разбила бы ее об асфальт. Но она была слишком напугана, и я была ей нужна. И она полу-шептала, полу-шипела, с широко раскрытыми глазами и трясущимися губами.
- Ну, знаешь, как в дурацких фильмах, где главные герои не верят в мистику, пытаются найти логическое объяснение и погибают.
Что оставшиеся погибнут, никто из нас не сомневался. Да и мы сами, скорее всего...
- Да как тут не верить то?!
Она почти орала. Почти. И тряслась. Уже не от страха - от возмущения.
- Ну, думают что все это - костюмы к хеллоуину.
- Какие нахрен блять костюмы?!!

Признаться, я и сама по началу думала, что это костюмы. Хотела думать. Но люди в костюмах не расчленяют других. И дело было даже не в расчленении - оно-то как раз могло бы мне и понравиться. Дело было в изощренности. В спецэффектах, в желании намеренно нагнать страху. В извращенности, в кромешном... безумии.
Все это напоминало мне кое-что. Напоминало Эстер. Убийства без цели убийств - а с целью забить мозг страхом настолько, чтобы он отказал, чтобы поработить его. И меня бы парализовало, если бы не дичайшее желание все таки вырваться из этого. Не даться. Им.
Ну а еще это разносилось как зараза - и это тоже напоминало.
Вот один из "разукрашенных" напал на человека - фигня вроде бы, бухой или дурак. Поймают. Но вот его жертва встала и тоже начала нападать. Такая же разукрашенная теперь. И не было это гримом. И это неслось дальше. И дальше. И дальше.
Они заполонили весь город.
В них превращались близкие.
Мой самый адский кошмар повторялся.

Мы бежали через ночь и холодный, мокрый от дождя кустарник, стараясь не попадать под свет из окон и под свет фонарей. Просто двигаться - как можно быстрее и как можно тише. Мне казалось, что нас чуят, даже не видя. Эти твари всегда чуят.
И мы услышали звук впереди - крик, пронзительный, тонкий, резкий; скрип; громкое дыхание; будто тяжело дающийся смех.
И мы выбежали прямо на них.
"Разукрашенный" мужчина натягивал трос, который поднимал деревянный кол с его рост. На остром конце кола мотался насаженный на него голый младенец и истошно орал. А рядом с ними недвижимо стояло что-то... большое. Человек, или камень, или кусок плоти - оно было живым.
Мы замерли. Мы оцепенели. Мы не могли двинуться с места. А тем временем кол поднялся вертикально вверх. Младенец умолк. И тут же - зашевелился. Теперь он начал вытягиваться, отращивая себе неизвестно откуда берущуюся плоть, оборачивался этой плотью вокруг кола, спиралью, как змея. На нас обернулся мужчина - его глаза были пусты и безумны. Такими же глазами смотрел и младенец, обретший свой "костюм". Повернулось и здоровенное нечто.

Надо было бежать. Теперь уже именно от них. И бежать по-умному, так, чтобы не как те, кто еще недавно был с нами. Не знаю как, но все одновременно решили взять на себя по одному "хвосту".
А мужчина медлил. Было видно, что остальные два ринутся только после него. А он зыркал на нас поочередно, словно выбирая.
- Я отвлеку крупного, - бросила я и побежала вперед. Так, чтобы миновать мужика и младенца, и, коснувшись поувесистее здоровенной твари, увести ее за собой. Я уже приглядела узкую арку неподалеку. Заведу туда, застрянет, а там... что-нибудь придумаю.
Возмущенная выбрала мужчину. На бегу я видела, как она запустила в него камнем и рванулась в другую сторону. Я надеялась, у нее тоже созрел план.
А младпнец сползал с кола, намертво вперившись в девочку, которая побежала в третью сторону. Она за все время не проронила ни слова, но смотрела серьезно и грозно и сейчас бежала ровно и быстро.

Забежав в арку, я обернулась, надеясь увидеть тупое застрявшее в ней и ожидая дальнейших мыслей на тему. Хер там. "Голем" бросил меня и погнался за возмущенной. А за мной бежал мужчина. Этому-то арка не была помехой. И, казалось, он был сильнее и опаснее остальных. Видимо, они все таки становятся умнее, чем были вначале...
Мысль пришла. "Бежать".

Мы миновали арку. Мы миновали чей-то небольшой двор. Опустевшую проезжую часть. Проулок. Еще один двор. Еще проулок. Я петляла, а ублюдок и не думал отставать. Он держался на расстоянии, но след в след. Я запыхалась, его же дыхания было не слышно. Только мерные шаги. Казалось, он играет со мной, может бежать быстрее и в любой момент может ускориться. Это просто, чтобы вымотать меня. Это... спецэффекты.
И он ускорился.
В какой-то момент он оказался уже в полшаге от меня. Я обернулась - он тянул руку.

А потом я вспомнила, как именно я выматываюсь. Я не падаю.
Всего лишь одно слово, которое я проорала мыслью. Всего лишь одно слово.
"Рания!"

Она всегда приходит, когда пахнет жареным. Всегда приходит на кровь. Всегда приходит, когда видит Эстер.
Часто - за мгновение до полного краха - и обращает этот крах в обратную сторону, как переворачивает песочные часы.
И она пришла мгновенно.
За мгновение.
Как никогда быстро.
Я еще никогда не была так близка к краху.

Я исчезла. Я скрылась где-то в чудовищной дали, в уголке ее разума, в уголке ее существа - в пылинке на волосах.
Появилась она - черные полы плаща внизу и сапоги. Это все, что я могла видеть. Из нее. Значит, она почему-то смотрела вниз...

Она замедлила бег. Она шла шагом, медленным, уверенным. Замедлился и "разукрашенный". Он тоже шел теперь шагом. За ней. Он был шокирован, но не отступал. Эстер никогда не отступает от нее.

Я ждала, когда же она обрушится на него как ураган, шквал и залп, разорвет на куски, как она делает всегда. Но она просто шла.
Будто подыгрывая в его игру, будто... не решаясь.
Это было ей не свойственно.
И я почувствовала, что она... боится.
Нет, не удара сзади или нападения. Боится замараться об это. Испытывает омерзение. Но, боится не панически, как я в последний свой момент, а скорее осторожничает. Как врач, оперирующий больного спидом.
Это то, чего боится и она. То единственное.

Она замедляет шаг еще. У ног сверкает выброшенная из ладони цепь. Разбегаются зеленые искры. Воздух дрожит.
Дальше - секунда. Она не касается "ращукрашенного", не бросается. Лишь разворачивается. А он - он тает, распадается, оседает пеплом под чем-то, что она швырнула в него одним резким движением руки. Была ли там цепь или что-то еще, или вообще ничего не было - я не разглядела, все было слишком быстро.

А потом я исчезаю. Удаляюсь еще дальше. Теперь все заполоняет она, а меня относит все дальше от этого места. Теперь там - она. Она пожелала остаться. Разобраться сама.
Улетучиваясь, слышу ее слова, обращенные к кучке пепла, тихие... печальные.
- Пепел к пеплу, прах к праху.

@темы: Рания, Hideaway, Annam

05:22 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
а потом они психанули и переехали жить на Канью

вообще, это уже третий раз, когда Психуешь_И_Отправляешься_На_Канью.
первый был после смерти, когда надо было ебаным призраком обязательно туда ломануться. по непонятной причине. не, ну канеш потому что учуяла там родственничка. вообще, родственнички и Канья - это страшная тема.
второй раз был уже на восстановленном, и туда надо было ломануться с Дайной, чтобы завалить Эру.
и вот третий.
казалось бы, стояла себе Канья, никому не мешала. но нет.

сначала они дня два тупо отирались у Гадрахолла. просто отирались. ничего не делали и ни с кем не говорили. наверняка ловили какое-то ценные указания от своего персонального ебанутого упоротого сверх-разума. я не знаю. я ебала.
а потом ломанулись. на Канью. вдвоем. никого не предупредив. нет, я ебала, серьезно.

"Властительницы трех Королевств помогли вам сохранить ваши жизни, реабелитироваться пред вашими жертвами, отстроить ваш дом. теперь они сняли с себя полномочия ваших покровителей и отказались от Каньи. будучи неравнодушной к вашей дальнейшей судьбе, имя Королевы Каньи принимаю я".
на стол жратву, а мне ключ от Ингры.
вот и вся хуйня, вот и весь "привет".
самозаселение, самоохуевление, самокоронация.

ну, канеш, потом-то стало ясно, что все не ради власти и уж точно не ради перепуганного до усеру народа. и даже не ради смены имиджа, хотя.
Рания сразу же пошла бродить ВЕЗДЕ. вечно же как было - приезжаем на Канью и как-нибудь сторонкой, бочком и желательно с закрытыми глазами. чтоб не убить кого нечаянно. а тут - бродить. в Ингре долго не сидела, пошла в город. и вот тут то и началось.

эта хуйня мне снилась. на ней не было большой вывески "КАНЬЯ", но блять она снилась. а поскольку все уже давно забыли как выглядит Канья - все охуели. сначала я, потом и она, когда я ей дооралась.
сучьи домики даже расположены так же. только одной детальки не хватает, но тут она сдержалась и не стала орать и пускать слюни, в отличии от меня.

ну в общем, побродила она по городу, попугала жителей, отжала себе где-то меховой плащик белый, повламывалась в дома, доебалась до местной, сходила к озеру, и т.д. тот момент, когда шило в жопе проснулось не у того

а вот Дориан из Ингры вообще не выходил.
она оборачивалась разок в полчаса на балкон - как стоял, так и стоял. только вот видок с каждым получасом становился все более напряженный. то выглядывал что-то вдалеке, то себе под ноги смотрел, то куда-то внутрь своей черепной коробки. огребали бедные перила, в которые он вцепился. так обычно на балконах билдинга, в Городе, паслась Рания, охуевая от невозможности окружающего. в общем, красиво местами махнулись

потом она не вытерпела и таки поднялась на балкон. начала с невинной фразы, мол, может к людям выйдешь. а вместо ответа в тему Дориан начал ВЕЩАТЬ.
все же существует тот Правильный Момент, когда он может ВЕЩАТЬ, а не отмахиваться, отшучиваться и предлагать перепихон.
тут чет пошло не так.

в общем, спалил наш красавчик источник, да такой, что сам охуел. ну или сделал вид, что охуел.
впрочем, Рания его и сама чуяла, но слегка.
а вот Дориан почуял основательно.
и не где-то конкретно, а "все этим пропитано, он везде".
- и что там?
- не могу пока понять. но, что-то основательное. бескрайняя энергия. только не все ее видят. мало кто видит. я бы даже сказал почти никто. и доступ к нему так просто не найти.
- и ты все равно уловил?
- ага.
и вот тут пред Ранией открылось Таинство - как этот придурок, вечно прикидывающийся придурком, показал свою истинную личину. такой момент стоило ловить. его даже надо было скринить.

- это источник какой-то силы?
- не той, о которой мы привыкли знать. нечто более глобальное. невидимый свет от земли, воздух потрескивает. все обесцвечивается и загорается. если найти доступ к этому источнику, можно увеличиться в разы. он будто оживляет все, но лишь для тех, кто найдет вход. потому тебя тогда и тянуло сюда. и Дайну. помнишь, что с ней стало на Скале Ветров? помнишь рассказы Рэн о небе? они чуяли, но не понимали, что чуят.
- видимо, и я не понимала
- видимо
- говоришь, оно бескрайнее? повсюду? и где этот вход?
- этого понять не могу. субстанция этого источника разлита повсюду, да, но будто скрыта под слоем... да оглядись. людей, снега. домов. я чую самую ее поверхность. внутрь еще требуется войти.

в какой-то момент он выпрямляется и устремляет взгляд прямиком на озеро далеко за городскими стенами. как я узнаю потом, тут же мысленно направляет туда группу Темных, которые тут же бросают все дела и тоже ломятся на Канью, птмш красавчик сказал, надо идти, ну а чо блять, все ебанулись

Ранию рядом с Дорианом саму уже начинает перекрывать. он все таки впился в источник, хоть и в поверхность, и начинает проводить его через себя. на балконе адово фонит. она пытается бодриться и очень быстро задает кучу вопросов, пока Таинство не иссякло.
Дориан отвечает и ведет себя как счастливый героинщик.

в городе начинают пялиться на балкон.

- по поводу родственных связей..., - говорит вдруг Дориан.
Рания начинает жалеть, что вылезла на балкон.

Дориан быстренько впаривает совершенно немыслимые логические схемки, утверждая, что благодаря потоку ему становится это понятно.

- тащи сюда своего Хэлла.
- а может не надо?
- надо
- а не повредит?
- не должно. ты же умная. и предусмотрительная.
Рания нервно угарает.
- а может еще Зака с Эрой притащим? то есть, сначала воскресим... слушай, ну я тебя умоляю.
- нет, не стоит. а вот может быть потом...
- ты нормальный?

- а Эстер знала про источник?
- вряд ли. тогда она бы его использовала.
- логично. а почему она не знала, живя здесь?
- точно потому же, что и ты.
- попрошу без оскорблений.
Дориан улыбается. снисходительно так, добро. солдат ребенка не обидит, да-да.

- давай, зови своих Королев. пусть попробуют разобраться. может, кто-то из них лучше настроен. Дайна например.
"своих" Королев. Королевы, значицца, ее, а он тут просто независимый эксперт.
- лучше бы им тут разом не появляться, пока мы тут.
- тогда по очереди зови.
- они решат, что мы ебанулись и пошлют на нас войска.
- вот, а с войсками пусть и сами приходят.

а на озере и правда нашли херню, которая оживляет всё, топит лед, упарывает и отсыпает Сил. вроде еще одного Божества, только разлитого в земле и подконтрольного, не имеющего сознания. или источника Божеств...

- может, спросить у Мараэвы?
- валяй, спрашивай
Рания пытается связаться с Мараэвой. но коннект обрубается и вместо него идет коннект с бесконечно текущими, ни на мог не затыкающимися мыслями Дориана. с балкона кажется, что ими он зафонил весь мир и еще парочку соседних.

- то, что здесь присутствует, создало и Канью, и Хадд. возможно, дало силы Эстер, хотя она об этом и не просила и вряд ли подозревала, но создало ее не это. Впрочем, коснулось оно не только ее. Потому она вечно и хочет заполучить определенных существ. Тебя в том числе. А остальных ты знаешь.

в какой-то момент на Канье показывается офигенно мимикрирующая на снегу белая процессия Высших. видимо, Лайр что-то спалил, а может его просто послали разузнать, как сильно ебанулись Идалир в виде того, кого не жалко

Рания радуется поводу сьебать с балкона и совершенно открыто рассказывает Лайру обо всем происходящем, хоть и знает, что потом об этом пожалеет.

потом меня отключает.
видимо, у упоровшейся теперь уже троицы наступает время разговора, который мне слышать не обязательно.
но вот коннект с невообразимым потоком мыслей Дориана никуда не исчезает.
зарисовываю схемки, пока болтает.
думаю о приборе для создания Амулета Забвения, который притащили на Канью, спиздив его из Гадрахолла. тогда казалось, непонятно зачем, теперь - становится понятно. кажется, красавчик как всегда все знал заранее.
а болтовня все не прекращается.
узнаю много такого, о чем думать страшно.
кажется, узнаёт и Рания.

минут через 10 не выдерживаю болтовни и надеваю цепь. клин клином и все такое.
она приходит, но он не уходит. она, конечно, пытается его вытеснить, просто бикоз, но вместо результата у них начинается перепалка.
одерживаться сразу двумя, разделенными - это пиздец. это тяжело. Идалир легче.
лежу на полу в позе звезды и слушаю их препирания, проклиная уже все.
снимаю цепь.
Рания отконнект, Дориан остается. остается болтовня.

появляется посторонний запах.
старый, такой как в начале от него. я его помню. бродит вокруг, напрягает, пугает, бесит. болтает. о таком, что я даже вытеснила.
психую и ору чтоб проявился.

проявляется. ору и у хуям убегаю из комнаты, пытаюсь не трястись, но трясет пиздец.

глаз заебал дергаться.
а теперь еще и руки трясутся.
ссу видеть продолжение, но чую, придется.
теперь это надолго.
и еще они таки собираются воссоздать сон, так что слава и благодарность своевременным дисконнектам. да пребудут они со мной.

@темы: Рания, sceal'ta, Mirrors, Dorian

The second after Mortis

главная