• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: ярость (список заголовков)
02:49 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
I’m gonna kill kill kill
If it makes you feel better


"Тварь! Тварь! Тварь!", - думала Рания, сидя в одном из тихих подвалов Ветра и сжимая до побеления костяшек подлокотники кресла. И дело было даже не в твари и не в том, что тварь совершила. А в том, насколько это Ранию выбесило. А когда что-то выбешивает Ранию настолько, это серьезно и без последствий обычно не обходится.
Таков минус яростного исступления Темных - оно может возникнуть не только в бою, для коего предназначено.
"Тварь", - в последний раз вслух выплюнула Рания и резко встала с кресла.
Такое никогда не обходится без последствий.

Проходя в другой сектор Ветра через верхние помещения, Рания окинула взглядом зал. Подметила, что Ветер сегодня был переполнен. Выцепила взглядом своих, проверяя, все ли на местах - уже по привычке. Задержала взгляд на одном конкретном существе и отвела его быстрее, чем существо успело обернуться. И, пройдя зал, спустилась в северный подземный комплекс. Прошла по длинному каменному коридору, толкнула дверь любимой пыточной с призывным кругом в ней же и резко громыхнула дверью уже изнутри.

Мыслей уже почти не осталось. Не осталось слов. Осталась лишь пожирающая, бессловестная ярость и тонкая нить, за которую она ухватилась, держа в тисках существо по другую сторону бытия. Втащить кого угодно откуда угодно прямо сюда и прямо сейчас - раз плюнуть. Если очень захотеть.

Портал даже не успел коротко сверкнуть, как оформленный в около-человеческое тело кусок плоти уже возник в его центре. Одурение. Удивление. Почти шок. Да нет, действительно шок. Пригнувшаяся поза. Суженные глаза. Пытается понять, что произошло и где он. И есть ли тут опасность. Все как всегда. Да, сука, опасность тут есть. Рания замахнулась и с ходу всадила появившемуся существу кулак в лицо - не разбирая, по какой именно его части попала.

Уже после, занося руку для второго удара, Рания вытянула другую и схватила существо за волосы, благо, они были длинными и очень удобными для таких дел.
После второго удара, раскроившего кожу над глазом, существо начало пытаться отбиваться. Кровь заливала его глаза, чья-то железная хватка держала за волосы, не давая окончательно разогнуться, но и он был не пальцем делан. Только додумав эту мысль, он получил удар в живот, вышибший дыхание, и, кажется, часть внутренностей. И все же, не все было так просто.

"А ведь мы чем-то похожи, да?", - мысленно спросила Рания, не издавая при этом ни звука. "Тоже питаешься яростью?" , - она рванула голову существа вверх, коротко заглядывая в глаза. "Ну попробуй, успей", - и она обрушила на него новый удар, на этот раз подпитанный магией - в район легких, уже ощущая, как существо готовится к собственному залпу.
"Перехочешь", - мысленно ответила она существу на его попытки сконцентрироваться. И, установив барьер для выхода его энергии, так и не выпуская из руки копны волос, продолжила избиение.

Оно длилось всего-то минуты три, за которые Рания успела выбить существу один глаз, а второй вырвать, почти вбить в череп нос, вырвать больше половины волос (они отрывались, не выдерживая натяжения, когда существо резко дергалось назад), почти полностью снести нижнюю челюсть, не запланированно пробить артерию, сломать обе ключицы и половину ребер и взбить до консистенции суфле большинство внутренних органов. Впрочем, Рании казалось, что прошла вечность. И это ей нравилось. Она намеренно "растягивала" для себя время, наслаждаясь каждым мгновением, каждым звуком, каждым выдохом. В конце, окинув оценивающим взглядом плоды своей работы, она схватила со стола нож и воткнула его вместе с рукоятью в живот существу, пока оно еще держалось на ногах.

Рания взглянула на свои сбитые и окровавленные костяшки, брезгливо поморщилась и провела по ним пальцами второй руки, регенерируя. Снова взглянула на распростертое на полу существо. Оно упало где стояло и лежало теперь в дико неестественной позе. Как будто пыталось в падении свернуться клубком, но не до конца смогло. К тому же, вывернутая из сустава рука, которой он пытался еще и отбиваться, лежала вообще не соотносимо с позой. А еще полубог... Рания удержалась, чтобы не плюнуть в жалкое кровавое месиво. Потом, подумав, подошла и сломала вторую руку, слабо улыбнувшись громкому хрусту. Существо было еще живо. А ей все еще было мало. Чертовски мало.

Он услышал гул слишком многого количества голосов, или же это был шум прибоя, или бомбежка... нет, все таки голоса. Он попытался разлепить глаза и они почему-то разлепились. По ним ударил слишком яркий свет - белый, синий, зеленый и почему-то все это перемежалось красным. Он не шел - его тащили. Если бы он мог сам шевелить ногами - он бы развернулся и дал отпор этому... этой...

Зал всегда встречает Ранию радостно и громогласно, а если еще и с подарками - то вообще. На этот раз они не улавливали сути подарка, да и был он всего один и уже избитый, но - не зря же Рания вытащила его на сцену и потребовала бойцовых собак, которых тут же и привели. Народ любил Ранию. Народ любил подарки. Народ любил зрелища и кровь. Народ любил Ветер.

Она частично залечила его раны. Внутренние - так, чтобы не умер по пути из пыточной, и внешние - так, чтобы лицо было узнаваемо. Она все еще держала его в железных тисках барьера, не дающего ему проявить силу. Она виртуозно выдерживала грань между удержанием и собственной яростью. Это поглотило всю ее.

Он вспоминал слова, услышанные им по пути. Именно по голосу он опознал, что существо, напавшее на него - женщина, или что-то похожее. Слова были странными, плыли в его голове, смешивались, теряя хронологию, убегали. И все же пытался выстроить их в некое подобие связной речи. Услышать их снова. Хоть что-то понять. "Меня зовут. Рания. Смертный, возомнивший себя. Смертный. Я защитница всех моих детей. Коих легион. Помни обо мне. Даже уходя в небытие. Пусть оно содрогается, подобно тебе. Помни".

Он ничерта не видел в этом ярком свете, но все равно пытался вглядываться. И это даже получалось с переменным успехом. Видимо, его собственная регенерация еще работает. Раз уж не получается извернуться и обратить взгляд на сволочь за спиной, громогласно вещающую о каких-то дарах и каком-то возмездии, он смотрел вперед. Взглядом он выхватил далеко впереди фигуру, черную среди света, почему-то она становилась все четче. И вот другая рядом, схожая. Он будто ощущал невидимые волны... чего-то, идущие от них. Остальные фигуры, забившие собой, как он понял, большой зал, были смазаны, почти неразличимы. Продолжая вглядываться и ища хоть что-то еще различимое, он выцепил, наконец, третью фигуру. Такую же черную, но тоньше первых двух. Знакомую. Знакомую!

- Мои возлюбленные дети! , - Рания вскинула свободную руку вперед и вверх.
Зал взревел еще на тон громче.
- Все вы знаете, как мы, Темные, относимся к вам и караем ваших обидчиков!
Зал заревел согласнее и одобрительнее.
- Ныне же, - она подтолкнула рукой существо, до этого удерживаемое ею за шиворот. Существо качнулось вперед и грохнулось на колени, - Боль постигла нашего любимого члена семьи, новоприбывшего гостя, которого вы так горячо приняли!
Зал взорвался яростным воплем.
- И виновник этой боли - здесь!, - Рания снова вцепилась в волосы существа и задрала его голову вверх, медленно поворачивая, чтобы видно было всем, - Какую судьбу вы пожелаете для него? Какой вынесете приговор?
- Казнь! Казнь! Казнь!, - многократно и единогласно проорал зал заученные слова.
- Казнь?..., - слабо, неслышно пролепетало существо, пытаясь вывернуть голову, продолжая вглядываться в знакомое лицо далеко впереди, словно ища там спасения. Хватка за волосы исчезла. Несколько ощеренных зубами пастей впились в его ноги, тело, голову.

Собаки разорвали еще живое тело довольно быстро и даже успели частично сожрать. После этого под исступленный рев обезумевшей толпы их уволовкли обратно, а позже наградили лакомствами получше. К тому времени Рания уже давно ушла со сцены, оставив ее музыкантам и прочему мракобесию.

- А ну стой.
- Почему?
- Не стоит тебе сейчас маячить в поле ее зрения, - Дориан убрал руку с плеча тощего паренька, убедившись, что тот стоит на месте.
- Это еще почему? Она что, опасна?
- Сейчас - да.
Метрах в шести о них Рания оккупировала столик и о чем-то беседовала с сидящей напротив еще одной Темной, Аэлин. Еще несколько отпрысков семейства находились неподалеку, будто бы окружив столик, но не навязчиво и на расстоянии. Внешне спокойный разговор таил в себе нечто взрывное - и это было видно, если приглядеться. Тотально напряженная, застывшая поза Рании и скрытый, но порой рвущийся наружу дикий оскал. Внешне отстраненная, но напуганная и настороженная Аэлин. Темные вокруг. Затычка для вулкана.
- Я всего лишь хотел спросить, что происходит. Это же вроде как... ради меня было, - тихо проговорил тощий и только тут заметил, что Дориан неотрывно следит за происходящим за столиком.
- У нее это сразу никогда не проходит, - тихо, будто сам себе проговорил Дориан.
- Ну, не сожжет же она тут все, - попытался хохотнуть тощий.
Дориан медленно перевел взгляд на него. Вздохнул.
- Уйди. Нечего тебе тут делать ближайшие несколько часов.
И, хотя голос его был спокоен и тих, лицо выдавало страх и настороженность.

Сзади что-то то ли щелкнуло, то ли звякнуло. Тощий успел обернуться и увидел будто бы змею, выползающую из логова - Рания медленно поднималась со своего кресла. Что там произошло, было не известно. Видимо, как всегда у них - "слово за слово". Аэлин тоже вскочила со стула, резко и быстро, и старалась держать стол между собой и наступающей Ранией. Они что-то говорили друг другу, причем Рания цедила сквозь зубы, а Аэлин почти орала, хотя отсюда слышно не было ничего. После какой-то из фраз Аэлин, Рания оскалилась, вздергивая вернюю губу и потянулась за мечом. Темные вокруг всколыхнулись, но будто бы не знали, что делать. Дориан сделал шаг вперед. Аэлин, вслед за Ранией, выхватила свои два меча.
- Уйди, сказал!, - полу-рыча бросил Дориан и поспешил к месту событий.

---

Зал Ветра был заполнен торжественными, но не навязчивыми звуками труб и саксофонов. Гитарный бас легко колыхал сердца. Мужской голос задорно пел о любви и смерти, что-то, казалось бы, серьезное, но в этом исполнении скорее веселое. За соседним столиком царила роскошная вакханалия со слизыванием золотых брызг шампанского с груди танцовщицы. Остальные столики отличались не сильно. Впрочем, как и балконы и помосты.
Ветер нашел очередной повод для торжества и как всегда брал от жизни все. И от смерти.
- А я уж было решил, что ты совсем конченная психопатка, - улыбнулся сидящий за столом, обращаясь к Рании.
- Ну ты же меня знаешь, - пожала плечами Рания и отразила улыбку в точности. Сейчас ее было не узнать и уж точно не сравнить с Ранией паручасовой давности.
- Знаю, - кивнул он, разглядывая ее с заговорщицким прищуром, - И оттого не понимаю. Ты же сама... через все это проходила.
- Ты про ублюдка Хэлла что ли? - Рания поморщилась и чуть не выплюнула обратно только что выпитый коктейль.
- Про него.
- Слушай, я не расклеилась, понятно? , - Рания наклонилась вперед, - И ты не расклеишься. Твое здоровье.
И она звякнула краешком бокала о бокал.
- Не расклеюсь. Но... я ведь не просил.
- А не надо просить, - отрезала Рания и выдержала паузу, сверля собеседника пристальным взглядом, - Таковы правила семьи, - произнесла она уже мягче, но все же твердо.
Изящное существо в черном, с отдающими сиреневым глазами, откинулось на спинку кресла, не отводя взгляда. Изучая, хоть и зная насквозь, даже лучше чем она сама. Слушая. Перенимая. Восхищаясь. Перенимая правила семьи и для себя.
Рания видела это отчетливо.


“Yes,” she said “I am”
When I said “hello” to that femme
and said “Clearly, you are free…
…to be my enemy’s enemy’s enemy”

She’d make me a murderer
And I have to tell
When you fall under her spell
A door opens in hell

@темы: ярость, Рания, sceal'ta, Undead, Hideaway, Devil's Flame\Ветер

03:16 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Высшие ненавидят Темных. Ну то есть как ненавидят... Притерлись уже, конечно, друг к другу, привыкли. Но Высшие все равно ненавидят. Про себя, очень тихо. А в последнее время появлся еще один повод для тихой ненависти.
Темные пиздятся как полоумные. На технику и мастерство они насрали еще с самого начала, а вот напор выдают такой, что понять это невозможно. В тем более повторить.
И пиздиться они любят. Рания "вроде как" закончила с попытками тренировать Высших, потому что решила, что "этих немощей больше ничему не научить". Но издевательства на этом не закончились.
Они приходили и смотрели на тренировки Темных. Или просто мимопроходили. И они страдали.
Наблюдать, как двое сражающихся ни разу не учебным оружием превращаются из двоих сражающихся в мелькающее пятно, в котором уже не понятно, кто кого и чем, чья кровища не земле и кто в кого зарядил сгустком энергии. А потом услышать "А ну-ка повтори". Высшие конфузятся и просят помедленнее. Темные типа не понимают сущности вопроса. Высшие перестают приходить глазеть на тренировки. А Темным оно и надо.
С Ранией сражаться просто страшно. И дело даже не в том, что уделает, а в настроении, которое посетит ее ебнутую голову. Она может и ласково погладить, в действительно обучающих целях, а может ВДРУГ вспомнить что-нибудь из прошлого и соперника потом придется сшивать по кусочкам и воскрешать.
Высшие никак не возьмут в голову, как двуручник, который должен быть медлителен, превращается в мелькающее пятно из конечностей. Рания, впрочем, этого тоже не понимает. И просто представляет, что она ветряная мельница. Наверно.
Иногда мелькающая картинка из рук, ног, плащей и металла ненадолго замедляется - это потому что она делает замах. Темные ссут кипятком от ее широкого рубящего удара сверху вниз, вздымающего землю. Или не землю. Тут главное успеть отскочить.
Темные ссутся по углам и обычно их приходится долго уговаривать сражаться именно с Ранией. Впрочем, от нее разит безграничной любовью к деткам и они все таки ведутся.
Аэлин всегда рада попиздиться с Ранией. Ей вообще за счастье раздать подзатыльников "этой идиотке", ну или попытаться. Аэлин более медлительна, изящна. У нее есть что-то наподобие своей техники. И с двумя мечами ей легко упрыгивать от ударов. Их поединок всегда заканчивается красивой демонстрацией и сестринским рукопожатией - ее Рания реально щадит.
Дориан всегда сидит на камушке повыше и возвышенно наблюдает за процессом. Он тут тсарь и бох и контролирует все. Ему приятно так думать. Смотрит задумчиво из-под прикрытых век и попивает вино, как ветеран на пенсии. А пиздятся они наедине. Ибо публике наблюдать это вообще страшно - сшивать потом приходится обоих.
Огненный к Рании не лезет. Он слишком хорошо знает, чего стоит ее сила. Он предпочитает противника послабже и попредсказуемее. Он тоже наблюдает - и запоминает.
Рэд присутствует, но бои Рании наблюдает с рожей мрачнее тучи. Ей вовсе не нужно выходить на бой, чтобы получить от Рании пиздюлей, это и так происходит каждый день. Рэд смотрит и мечтает однажды ее победить.
Шэнерил бои игнорирует полностью и с презрением. Как и все Темные, специализирующиеся на магии. Она сидит где-нибудь за Дорианом, чтоб кровушка на бело личико не плеснула и тихо отпускает едкие комментарии.
Оберона хрен найдешь во время боя - он где-нибудь на соседней лужайке пиздит молодняк. У него своя атмосфера и мечты о том, как он трахнет Аэлин.
Идиллия.
Хэлл неделю бродит вокруг Рании и увещевает, что стал сильнее и ему срочно нужен бой. Рания отмахивается. Потом Хэлл приходит на площадку для боев. Встревает у всех костью в горле и снова требует. Рания стоит, уткнув меч острием в землю и молчит. Медленно дышит и вроде как размышляет. Дориан начинает адово фонить в духе "я молчу, но все вижу, учти". Хэлл кратко зыркает на него и снова умоляющим взглядом сверлит Ранию. Рания бросает что-то вроде "подохнешь - сам виноват, поднимать не буду" и лениво покачивает стопой. А Хэлл рад. Ему в кайф. Даже пиздюлей получить. А в собственном бессмериии он уверен как всегда, как идиот.
Рания первой не бьет. Она замирает, вовремя отходит, отбивает, защищается. "ну куда ж ты, тупопылый, со своим ножичком полуторным полез...". Хэлл провоцирует. Он и техничнее, и ловчее. В итоге ей приходится отвечать, чтобы не получить позорную царапину от "какого-то Высшего". И вот когда она уже входит во вкус и ловит неповторимую мелодию боя - ее переклинивает. Память, она вот и она наступает. Злоба помогает драться, похоть мешает. Одно налетает на другое и взрывается оглушительным шквалом. У него нет шансов.
Но Хэлл не соврал по поводу "стал сильнее". "Стал первозданнее", - думает Рания про себя. Хэлл не стесняется использовать магию, и Рания не отстает - огревает его мощным водоворотом Идалир. Но его защита выдерживает с легкостью. Тьма - есть сама защита. В том, с кем она сражается, не осталось уже ничего от Высшего. За его спиной - сама Мортис. Или что покрупнее.
Битва переходит в поединок магический - в попытку смять друг друга чистой энергией. Они не двигаются с мест, застывают изваяниями и между ними два потока пытаются потопить друг друга. Грань, место соприкоснрвения двух энергий не движется ни вперед, ни назад - силы равны.
Рания улыбается. Кажется, стоит ей чуть сильнее надавить и Хэлл рассыпется в прах. Но она не торопится.
Вместо этого не выдерживает Дориан. Легким выдохом он направляет свой собственный поток и грань взрывается. Удвоенная сила откидывает Хэлла прочь, он падает на землю, он повержен. Но, его защита снова выдерживает - он остается жив, хотя и не быстро приходит в себя.
Темные начинают негодовать. Как это, мы - и нечестно биться?!
Один взгляд Дориана затыкает их.
Рания же сверлит взглядом его - то ли испепеляюще, то ли благодарно.
Дориану не интересно, кто сильнее и получит ли Высший свой бой.
Он знает, кто сильнее.
И кто получит всё.

@темы: ярость, Тьма, Рания, sceal'ta, Vodury, Idalir, Hell, Dorian, Beaters and Reapers

02:55 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
- Сегодня побудь со мной. Меня тошнит от их рож. Я сойду с ума.


Может быть, когда-нибудь, она вернет себе свое. Трон Гадрахолла, могущество, силу, почитание... Может быть, вернется гармония. Если это гармония. Может, скорее, вынужденная мера? В таком случае, все мы - вынужденная мера. Не нам делить власть.
Подобные слова застревают на языке, горча печалью упадка. А ведь когда-то... Это "когда-то" - то, в чем она живет. Пребывает вечно, как Боги.
Таким как она меркнуть нельзя.
Таким, как она, нужно сиять.

"Я вижу бездну. Ужасающую бездну, залитую кровью всех, кого ты любишь". В свои последние дни Фирвен сходила с ума. Или же - прозревала. Последнее пророчество, оставленное дочери и подруге. Она изрекала его, пораженная неизвестной болезнью, не в силах больше идти. Рэн думала, умрут обе - и Фирвен и ее нерожденное дитя. Но тогда Фирвен обманула смерть. И тогда мы разуверились в смерти. Очень опрометчиво.

Все, что видела Дайна - бескрайний больной лес, испуганные глаза Рэн, смерть матери. И не было никакого кокона, и никаких богов, что шептали бы - "Это сон". Только земля под ногами и ногтями, туман за спиной, холод в голове, кровь и - отчаянные попытки в этой крови не утонуть.
Слишком много для маленькой девочки и слишком мало, чтобы сломить ее.

Мои поисковые отряды тогда прочесывали лес во всех направлениях, натыкались на внезапные скопления проклятых и не придавали этому значения. Стоило бы понять, что нас уводили от нужного места. Эстер не глупа и знала, кто ей мешает и кто может помешать. Нас перехватывали и заставляли возвращаться назад - отдыхать и зализывать раны. Невозможно идти против урагана - я видела это. Мне было куда возвращаться.
Дайна же шла в его эпицентре - только вперед.

Молнии ждали возвращения Фирвен. Марос ждал Рэн. Никто не верил, но все же они ждали. Искали снова и снова, даже чуя смерть. Но уж точно никто не ждал ободранного загнанного зверя, вскормленного в ярости - как не ждали когда-то меня.

Спасение - обоюдоостро. Оно режет, не глядя. Тот, кто не чужой - уйдет с дороги. Такой была Дайна. С ней говорили - она глядела исподлобья, с опаской, оценивая. Ее готовили к царствованию - она отмахивалась. Ее учили контролировать силу - она сносила башенные шпили. В итоге ее учителя сами уяснили важный урок - уйди с дороги, прими очищающий гнев, не пытайся удержать месть. Забудь о смерти.

Она обещала, что смертей не будет.

Официально вся благодарность за спасение досталась Адме - той, кто нечаянно наткнулся на них в лесу. Дайну в какой-то степени воротило от Адмы.
Рэн была единственной, с кем Дайна продолжала говорить и делиться. За годы скитаний между ними возникла глубокая дружба.
Я была той, с кем ее встречи обрывали.
"Ты увидишь ее, обязательно увидишь. Храни ее, как обещала хранить нас, не дай ей пасть". Рэйн говорила откровенно, но ее слова уже не имели веса. Я покорно склонялась.
А встречи все обрывались. Обстоятельствами или возгордившимися недрожелателями... Слишком много уроков, слишком много попечителей, лживых контролеров, разговоров...

Все их Дайна разметала перед коронацией, как сухую листву. И вызвала меня к себе глубокой ночью. Тогда я и увидела ее впервые.
Тонкая, обманчиво хрупкая, так и не набравшая вес, даже изможденная, она предстала передо мной. Темно-каштановые волосы, отрезанные рваными прядями, обрамляли лицо с острыми, но все же почти детскими чертами. Она была загнанным зверем, нашедшим убежище и готовящимся к развороту для атаки. Она больше не собиралась прятаться или убегать. Ничего в ней не было от могучей Рэйн или возвышенной Фирвен - лишь тощий зверек, не похожий на нашу будущую королеву.
До тех пор, пока не взглянуть в глаза.
Бушующее грозовое небо, извергающее молнии и потоки злой воды, разрывающий ветер - были ее глазами. В них горела ничем не прикрытая ярость, каждое мгновение ищущая выхода, рыщущая, дикая, стихийная. Суженного зрачка почти не было видно - она даже показалась мне слепой. Но, этой глубокой, ураганной синевой она видела меня, видела насквозь, всматривалась, оценивала, сопоставляла - похожа ли я на то, что она слышала обо мне.
Без сомнения - она была абсолютно безумна.

Все искали в ней спасение, благо и надежду, а я увидела иное - лишь остро заточенное лезвие, которое вспорет врага. Сможет это сделать.
Она никогда не подчинится учителям, советникам, Рэн, Адме, Эстер, страху.
Оружие противодействия. Крайняя мера.

Наш разговор был очень коротким - обе не терпели долгих приветствий и разглагольствований. Она увидела все, что ей было нужно и с той минуты я стала возглавлять ее Гвардию, стала ее военачальницей, минуя мнение на этот счет Гьяллы, минуя советников, Рэн и благоразумие.
Ей нужна была сила, а не мнения тех, кого она собиралась спасать.

Она не привязала меня к себе, как могла бы, оставила за мной свободу в командовании моими Темными и в передвижениях. Но в ту ночь она попростла сопровождать ее:
- Сегодня побудь со мной. Меня тошнит от их рож. Я сойду с ума...

Коронация всколыхнула Язес. Язес обезумел. Обезумели Лигос и Марос. Народ заполнил площади, в едином порыве орал имя новой Королевы, сотрясая небеса. Все как один славили приход нового времени - времени отмщения, борьбы, обновления. Все уже видели голову Эстер, насаженную на кол. Все видели свет впереди. Славили Фирвен и Рэйн, всех богов, истину и силу.
Я видела Дайну вблизи. Застывшие слезы ярости и ужаса в ее глазах никогда больше не прольются водой - они обратились в нерушимый гранит ее безумия.
Она рвала небо молниями, их бесконечный треск заглушал вопли восторга.
Она обещала, что не будет смертей.

---

Она взяла свое, она бросила амулет Эстер, снятый с обезглавленного тела той, на могилу своей матери - коротко, холодно, вновь не проронив ни слезы.
Она думала, что все закончено.
Все так думали.
Что свет уже обнимает их своим сиянием и его теплота с ними вечно.

Они отказывались признавать, что все еще помнят слова Фирвен.
Что слышали слова Морис.

Она будет платить за это вечно, и, сейчас, утеряв Гадрахолл, видит это максимально отчетливо
И гаснет.
Гаснет, как голоса ее богов.

Мои Темные входят в силу и забирают себе то, что собрали по кускам и отняли у тех, кто обещал, что не будет смертей.
Что ж, теперь мы действительно попираем Истину.
Да и в самом деле, кто мы такие, чтобы просто оставаться далеким сиянием в том "когда-то"...

@темы: ярость, Рания, sceal'ta, Vodury, Dayna

04:30 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Мы от смерти на волоске. Она уже шепчет нам в уши, шелестит совсем рядом. Один неверный шаг - и вот она. Мы подвешены над пропастью на тонкой нити - одно лишнее движение и мы падем. А сверху уже приближается некто с ножницами. Даже если быть тихими - времени все равно мало. Мы выжали из времени саму его сущность, время больше не на нашей стороне. И мы подгоняем и одергиваем друг друга, балансируя на грани.
А предатели скалят зубы.
Смотрят пустыми глазами.

Вершина Гадрахолла бушует. Захват отменен, но не все согласны. Тысячи голосов на стенах, в коридорах, на лесницах, балконах, в залах. Предатели мечутся в ужасе. Они горят.
Вершину прорезают молнии, побелевшие от натуги, они сдерживают натиск. Врезавшийся в них поток огня окутывает, застилает, душит и - молнии утихают. Сейчас возможно все. Через миг - точка невозврата.
- Назад!
Громовой рык Дориана разрывает воздух, разносится резком эхом. Он услышан и остается не услышанным.
Кое-кто не согласен. Зверь сорвался с цепи.
Цепей не существует.
Первому вторят другие, верхние этажи оцеплены, здесь только Темные. Сама Королева сбежала от их гнева, сбежала и прячется. Как бы уязвило ее, знай она, что погоню ведет только один.

Мы можем сколько угодно выставлять впереди себя желание сохранить, защитить, удержать. Можем сколько угодно говорить, что мы кладем свои жизни на их алтари. Но они предатели. Мы служим им, но все, до единого, знаем что он прав. Знаем, что их нужно громить, резать.
Он приходит, когда мы уже остановили волну взаимных провокаций и говорит слова, которые слишком сильно бьют по нам. Нас предали. Нас пленили. Нас забыли. Нас выбросили. В угоду своим страхам, своей ревности, дабы прикрыть свою слабость. Они никогда не признают нас, чтобы не признать себя слабаками. Они будут кусать нас вечно, бросаться в нас грязью. Они ничем не лучше Эстер. Нас всегда называли злом, разрушением и даже проклятыми. Но мы чище и честнее их. А теперь - многократно сильнее их. Те же из них, кто никогда не выступал против нас, как Рэн, никогда и не помогали нам. Мы стараемся удержать на себе мир, который атакует нас. Мы сохраняем гармонию и их существование в угоду истине и красоте, а нас называют монстрами.
Он говорит эти слова во всеуслышание, не опасаясь ни нас, ни их. Он слишком долго опасался даже собственной тени, загнанный в лабиринт ужаса нашими "побониками чистоты". Теперь он жаждет ударить.
Его слова разжигают иссушающий страх в них - нам в спины даже не летят проклятья. Его слова разжигают пнрвозданную ярость в нас - такую не могу разжечь даже я.
И как бы мы не несли свое покровительство и покорность, мы все как один знаем, что он прав. Что, как бы мы не терялись во множестве "но", этот удар - единственно прав.

И все же, Дориан приказывает ему отступить. Все же, он с Темными окружил его и не дает завершить этот удар.

Там нет только меня. Я наблюдаю издалека, я отстранена и беспристрастна.
Первый застыл, временя с наступлением.
Огненный замер, сдерживая пламя.
Они ждут.
Я должна вынести вердикт.
Я должна вести суд над теми, кто веками судил меня, моих детей, моих Богов, мою Душу, этот мир.

Я должна судить тех, кто больше не может адекватно ответить ни на одно обвинение.

@темы: Vodury, Fiery, Dorian, ярость, Рания, sceal'ta, Dayna

03:03 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Fiery, I.

You confuse for glory's fire
Is fire from the tongues of liars



Дитя, взращенное в любви и гордости за свою семью, наделенное силой, наделенное красотой. Подающее большие надежды, служащее опорой всеобщему миру. Неповторимая грань великого рода. Обманутый, брошенный в попытке защитить. Напуганный, разбитый, обессиленный. Растерзанный, разорванный на части, уничтоженный. Влачащий невыносимое существование среди боли и жгучих обрывков памяти. В одиночестве. Забытый, оставленный. Забывший, что такое Свет, чистота, любовь. Забывший, как было когда-то. Навсегда забывший. Не верящий в них более. Никто не пришел на помощь. Никто не пришел. И не придет. Это он придет к ним и воздаст. Воздаст каждому из них.



"Предатели". Первое и окончательное слово. Мир делится на них и нас.
Мир - одна большая свалка, вечно варящиеся в котле ошметки.
Цель впереди. Жертва. Труп.

То, что я видела в нем, я должна была когда-то увидеть в Хэлле. Но не увидела. В Хэлле этого просто не было. А тут... Тут я заглянула словно в разбитое и запачканное зеркало. И увидела сведенные в гневе пальцы, почерневшее от злобы лицо, сдавленные в последней попытке контроля зубы, поднятый вверх подбородок, закрывающий бессильную ярость.
Сам он никогда словно не видел этого. Не выпячивал и не одергивал себя, не вешался нам на шеи, не бродил тенью. В нем это просто было. Такая дикая червоточина на такой ясной Душе... Я приглядывала за ним. Я всегда гордилась им. Я знала, что на него можно положиться. Либо - можно будет вскоре.
Ярость не бывает бледной тенью - она либо есть, либо нет.

Я никогда не "подбирала" его. Я вытащила его из ада и вернула в семью. Но только вот ад пошел за ним. Он видит этот ад ежесекундно, чует его, зрит сквозь тонкую завесу, вечно. Так, как видят его Темные.
"Вы, предатели, здесь совсем охренели? Рания - вот кто спас ваши трусливые задницы в очередной раз, вот кто дал вам все это, вот кто поддерживает хоть какой-то порядок, и кто еще не забыл! Не ты! И не ты! И вы, вы, смеете разевать на нее пасть?!"
Так он отвечал на нападки на Дориана. Ему было плевать на Дориана. Впрочем, Дориану было плевать на нападки. Дитя просто нашло повод. И все еще искало повод напасть. Он провоцировал. Он ждал. Он жаждал. "Рания". Вот, что для него стало важным. Щит между ним и адом. Щит между ним и предателями.
"Чего ты хочешь? Я могу помочь?"
"А чего хочешь ты? Скажи, я сделаю".
Эта его подобострастность в ответ на предложение помощи бесила и напоминала Хэлла. Но он отличается от Хэлла. Он действительно сделал бы.

И тем не менее, Высшим рядом с нами достаются лишь объедки. Они всегда на втором плане, их не учитывают. А он не стал довольствоваться объедками. По праву желания. По праву крови. По праву ярости.
"Я хотел спросить. Я не имею права и не должен, поэтому спрашивая тебя, не Ранию"
"Думаешь, я буду снисходительнее?"
"Нет. Ты будешь честнее"
Мы с Дорианом давно ждали этого. Мы видели это, мы чуяли это. И мы не знали, что делать с этим.
"Похоже, вы тут единственные видите суть. Знаете, что все еще не законченно. Остальные то ли ослепли, то ли отупели. Я не хочу причислять себя к ним. Они предатели. Я готов бороться, хоть с Эстер, хоть с ними, если понадобится. Я не чувствую, что готов продолжать как раньше. Я хочу к вам".
Существовать как Темный и умирать как Темный.
Он смелее многих Темных.

- Ты знаешь, а просьба была больше похожа на требование.
- Не удивительно.
- Так что делаем?
- Ты ведь уже отказал ему, так?
- Так.
Дориан медленно кивнул. Ничерта еще не было закончено.
- И ты все равно здесь и пытаешь меня - что бы я сделала... Слушай, я не собираюсь вставать в одно дерьмо второй раз, если ты это хотел услышать.
- Рад слышать.
Он развернулся, чтобы уйти, но он не ушел. Он остался в проеме балкона. Он наблюдал. Он ждал. Затаившаяся ядовитая змея.
- Слушай... А что если бы тебе пришлось решать? Что бы ты сделал? Скажи мне открыто - ты видишь в нем хоть какой-нибудь потенциал?
Дориан молчал. Вопрос был ответом.
- Это не важно. Решать тебе, Рания.
- Просто скажи.
И тогда он ушел. Увидела я его уже внизу, перед Мораном. Он подозвал Высшего.

Мы отказали ему. Мы унизили его. Мы высмеяли его. Мы отвернулись от него. А потом его окружили. Вцепились, взрезали, сбили с ног, смешали с грязью, разорвали одежду. Но не убили. Оставили его, лежащего на земле, под стылым ночным небом. Ему запретили уходить. Ему запретили говорить. Его называли никем. Пустым местом. Грязью.
А потом приказали встать.
"Ты либо Темный, либо мертв"
"Я мертв"
"Будь по-твоему"
На шатающихся ногах, онемевшими руками он должен был бороться. Выдерживать. Выживать. Один на один, не долго. И... мы снова оставили его на уже пропитанной кровью земле. Он орал, выл от боли и ужаса, проклинал все на свете, падал на землю и катался по ней в бессильном бешенстве, до ослепления, до хрипоты.
"Встать"
Он не мог разлепить опухшие от гематом глаза.
"Встать!"
И он вставал, чтобы снова быть окруженным, снова оказаться взрезанным, снова падать в кроваво-земляное месиво. Руки, державшие оружие, сломаны. Клинки, больше не нужные ему, отправились на дно реки. Они больше не принадлежали ему. Ничто больше не принадлежало ему. Он был никем. Пустым местом, скотиной на забой. Никто не подходил к нему.
В одну из ночей мы видели его слезы.
"Почему ты делаешь это? Отвечай. Сейчас можно"
"Что делаю?"
"Почему ты плачешь?"
"Я боюсь"
"Грязь всегда боится смерти"
"Не смерти. Того, что не справлюсь"
"Не справишься с чем?"
"С испытанием"
"Нет никакого испытания. И шансов. У грязи нет шансов"
Мы не давали ему лечиться. Пустое место не может лечиться - никакие Боги больше не смотрят на него. Он видел, как лечились мы и начал прикладывать к ранам комья земли. Земля не давала ему ничего. Он был никем. И все же он зарывался в эту землю, покрывал ею тело, используя ее вместо разодранной одежды. Земля охлаждала его раны, притупляла кровотечения. Он делал единственное, что доступно обреченному на небытие, совершенно одинокому среди волчьей стаи.
"Встать! Ты либо Темный, либо мертв"
Вся его ярость рассыпалась в прах, когда строй Темных показался ему лицом самой смерти. Его ярость была ничем, как и он сам. Она спала так глубоко под коркой из крови и земли.
И она проснулась.
Увертывания и измученные скачки вдруг закончились. В единый момент он перестал обороняться, взорвавшись силой, которую постигает только загнанный в угол. Цеп вылетел из рук нападавшей и, оказавшись в слабых сломанных руках жертвы, вырвал клинки из рук остальных. Танцуя со смертью на многократно вывихнутых ногах, он отслеживал уничтоженным разумом тысячу движений и - теснил.
Темные, смеясь, сломали круг и просто разошлись в разные стороны. Смерч утих. И он опал на землю, не в силах застонать.

На следующую ночь он шевельнулся. Потом сел. Черное небо пожирало его, и он смотрел в него. А на него глазами неба смотрела Мортис. Протягивая слабую руку к ней, он шептал. Он видел своих Богов.
- Я вижу тебя. Я вижу тебя... Я...

Он так и застыл в этой позе, когда я пришла к нему. Взяла его руку и приложила ее к земле. Укрыла плащом и приложила чашу к изорванным губам. Я склонила голову в приветствии.
Мы подняли его на ноги. Мы повели его ко входу с Моран. Мы дали ему имя. И он встал наравне с нами.
Как Темный.
Лишь самый младший из Темных.

Вылеченный. Одетый. Отрезавший клочья белых волос, которые болтались на концах быстро отросших черных. Его учили заново говорить,потому что он разучился говорить. Его учили не бояться нас больше, чем мы того заслуживаем. Его учили носить нашу броню и пользоваться нашим оружием. Его учили разбираться в ядах. Его учили обращаться с Высшими, хотя, последнему он мог бы поучить и сам. Вскоре он научился отвечать, не глядя исподлобья и даже уловил образ речи. И стал еще одной ядовитой скотиной. Мы с Дорианом ясно видели одно - он наконец обрел своего врага, а теперь и семью, но кроме этого не знал ничего. Он посыпался бы в первом настоящем бою, а этого допускать было нельзя.
запись создана: 01.10.2015 в 06:24

@темы: ярость, Тьма, sceal'ta, Vodury, Fiery, Beaters and Reapers, Annam

16:28 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Сила порой - обоюдоострый нож. Раня врага, получаешь в ответ. Темных всегда учили, что останавливаться в этом танце боли нельзя - сколь бы ты не получил ран, враг должен в итоге пасть, а ты нет. Темные ненавидят, когда вместо того, чтобы наносить очередной удар, приходится ждать. Темные не переносят ожидания.
Пробой преград принес свои последствия - они смогли влиять на мир, но и мир смог влиять на них. Остервенело кусал, не давай уловить себя. К тому же, встал корабль, не способный перебороть сопротивление. Малая трещина, пробитая в стене, не дает возможности развернуть полноценное поле боя.

---

Дориан резко просыпается, садится на кровати, словно уже собрался куда-то бежать. Уже не первый раз за ночь. Запускает пальцы в волосы, закрывает ладонями глаза.
Она видит только его спину. Ей кажется, что она слышит отголосок его сна. Может и на самом деле слышит.
Рания лениво перекатывается с бока на живот, продолжая наблюдать. Ей больше не нужно спать. Этим она бесит.
- Не спится?, - она говорит тихо, почти шепчет, чтобы не спугнуть тонкую вуаль все еще уловимого кошмара. Ей интересно. Она подавляет усмешку. Ей дико жаль его. Но больше интересно.
Он не отвечает.
- Извини. Я заставила тебя понервничать.
Он полуоборачивается с ней и она видит оскал. Вымученный окал. Даже если он и хотел что-то сказать, его обрывает вопль из коридора. Вопль и звук бьющегося стекла. Следом - трест дерева, тяжелый звук падения, снова вопль, но уже другой. А за ними - яростный боевой рык. Все нормально, это Ветер.
Не все нормально.
- Долго нам здесь еще торчать?, - он цедит сквозь зубы. Он игнорирует звуки за стеной. Ему, как и ей, важны причины, а не симптомы.
- Мы не можем уйти, пока мы в таком состоянии.
- Черт возьми, Рания, есть много мест, где мы можем отсидеться, пока не придумаем как перезапустить корабль.
- Мест, он которых нихрена не останется, да. Я знаю, куда вы все сунетесь, дай вам свободу.
- Не будь дурой. Отдай город Скарлетт и уйдем, - он потирает виски, словно резко заполнившиеся болью, - Тебе самой это нужно.
"Да, нужно, чертов ты идиот. И не дави на это".
Ему хочется умолять ее. Но он Первый и умолять ему не пристало, кого бы то ни было. К тому же, кровь закипает слишком сильно, чтобы продолжать говорить с ней.
Дориан встает, одевается.
- Ты куда?, - она приподнимается на локте.
- Пойду прогуляюсь.
Он выходит. За дверью тишина. Рания перебирает варианты. Она может заглянуть туда или в любое место города иным зрением, но ей не хочется тратить силы. Так она оправдывает себя. На самом деле ей страшно.
"Там точно кто-то из наших. Кто-то из наших устраивает кровавую баню из кого-то из городских. И чего здесь необычного? Да плевать, он не за тем туда пошел, чтобы кого-то разнимать". Она падает лицом в подушку и пытается настроить мысли на нужный лад.
Ей стоит быть спокойной. Хотя бы ей. Ей особенно. Это чертовски сложно. Даже если Дориан просыпается от кошмаров, даже если он смеет огрызаться на нее, даже если он, бросая все, бежит наружу... всегда такой спокойный Дориан...

Лерайн отпускает тело, лежащее перед ней и задирает голову вверх. Улыбается Дориану. По губам, подбородку и шее Четвертой струится свежая кровь. У лежащего на полу человека перегрызено горло. Чуть поодаль с каменным выражением лица стоит одна из старших Высших. Вокруг них лежат обломки стекла и лестницы.
- Мы с Марил играем в игру, - поясняет Лерайн, - Оттачиваем навык совместной охоты, так сказать. Я загоняю, он завершает.
- Только она еще и жрет, - меланхолично добавляет Марил.
Высшим не свойственна ярость. Высшие - лишь жнецы, им не нужен боевой раж. Им нужна собранность и резкость. В руке Марил тонкий клинок, немого и деликатно испачканный кровью.
- Ты поговорил с ней?, - Марил обрывает Дориана, успевшего только открыть рот.
- Это бесполезно, - Дориан отворачивается, не желая встречаться взглядом с требовательной Марил. Все от него чего-то требуют. А он должен подать им невозможное на блюдечке.
- Готова спорить, ты с ней даже не говорил.
Марил изящно вытирает лезвие платком.
- Тебе следует убедить ее, и поскорее. Сам видишь, что творится.
Лерайн снова вопросительно поднимает голову от яства.

Она просыпается от нарастающего шума извне. Звуки погрома уже несутся из разных мест. Ноги не слушаются и сами несут ее туда. Она пролетает по коридорам, лестницам, залам и вот она уже на улице. Асфальт у Ветра исполосован следами от шин, на дороге, вдалеке, хаотично мечутся огни. Скорее всего там кого-то окружают, если уже не раздирают на части. Чутье говорит, что Дориан еще дальше. Кроме этого - никакого движения, ни души. Дети вышли из под контроля. Высшие вышли из-под контроля. Она вышла из-под контроля. Всё вышло из-под контроля.
В какой-то момент ночное небо становится будто бы светлее. В бездонной глубине его зарождается и нарастает гул. Зеленоватая, невероятная вспышка молнии прорезает черноту. И вот уже не с неба вниз летит то ли облако, то ли бледная комета. Метеорит. Где-то она это уже видела. Не хотела она увидеть это вновь. Но - так есть - выпущенное наружу возвращается обратно.
На свет и гул сбегаются и съезжаются со всех концов Темные и Высшие. Окружают Ранию кольцом. Они знают - если случится всплеск энергии - атакующей ли, благотворной ли - ловить его удобнее, находясь ближе к ней. Они все здесь. Они не удалялись слишком сильно. Они словно знали.
Они не боятся. Она не боится. Никто из них ни капли не опасается. И это самый страшный симптом.
Даже если она вернулась с миром, их ярость...
Молния раздирает небо. Сияет вокруг отделившейся от метеорита и спускающейся фигуры, разлетается узором, напоминающим два крыла, два огромных крыла во все небо. И вот она уже касается ногой земли, встает, обретает опору. На ее лице играет широкая улыбка. Все так же обнаженная металлическая кожа, все те же длинные белые волосы, но вот тело она сменила - облик теперь иной, хоть и снова человеческий. Все - обман. Все ее обличья и ужимки - всего лишь выученное, перенятое. Общепринятое, как она наверняка полагает. Тем не менее, она ужасает. Вернее, должна бы ужасать. Нездешняя форма жизни, паразит, субстанция с неясным мышлением и мотивами. Улыбающаяся.
- Приветствую тебя.
Слова все еще даются ей с трудом. Звучат резко, отрывисто, вопя разными нотами. Пародия на голос.
Они стоят друг на против друга - Дженова и Рания.
Рания чуть склоняет голову в жесте приветствия. Говорить с ней не обязательно. Она и так видит все эмоциональные, умственные и энергетические потоки.
- Ты все так же плывешь по своим волнам, я вижу, - улыбка Дженовы ползет еще шире, - Все так же твое могущество несет тебя вперед, снося барьеры.
"Неужели эта сволочь знает всё"
- Но я вижу, что волны твои загрязнены, в них утопло много... мусора, - Дженова красноречиво, насколько может, обводит рукой город, - Он тормозит тебя, не так ли? Я чую твою... боль.
Дженова смеется. Ей кажется, что смех - выражение расположения и уместен везде.
- Не бойся меня. В благодарность за свободу я зову тебя с собой... Рания Идалир. Исчезай. Уходи отсюда - к новому пристанищу, новым мирам. Твой глупый город останется цел, обещаю.
"Она же даже не понимает, что говорит. Она понятия не имеет, что такое обещание"
- Зову тебя и твоих детей. Присоединяйся к нам. Не место таким как мы с тобой среди отбросов.
Дженова протягивает руку. Рания чувствует сильный толчок в грудь и перестает соображать.

Она просыпается и резко хватает ртом воздух. Легкие словно заполнены водой, но со второго вдоха дышится легко, даже легче чем раньше. Вода шумит и в голове, распирает череп, бурлит внутри. Комната покачивается, словно волна.
Стоп.
Комната?
Рания поворачивает голову вправо. Рядом спокойно спит Дориан.
Она откидывается на подушку и прикрывает глаза.
Снова сны.
Возможно, что-то из этого и происходило на самом деле. В последнее время ей сложно отличить сны от предвидения. Предвидение. Возможно, что-то еще произойдет.
Она все еще не знала, что было просто сном. Но она знала, что нужно делать.

---

Руку обожгло до самого плеча. И обожгло так, что, казалось, все спалено до кости. Жар, похожий на удар тока, растекся и по телу, выжигая его в пепел дикой болью. Ослепнув, Рания все же нашла опору и припала лишь на колено.
Дженова согласилась на встречу. Дженова явилась. Дженова не интересовалась местом. Не страшилась угрозы. Дженова с готовностью согласилась поделиться силой. Дженова протянула руку. Дженова улыбалась. Все последующее - кромешная, слепая боль. Дикий разряд, который нужно было удержать. В руке, которая вот-вот готова отвалиться.
Обратная телепортация произошла мгновенно, хотя казалось, что прошла вечность. Уже на корабле Рания свалилась, не удержавшись на ногах, все так же не видя ничего.
О "гениальном плане по ускорению" знали единицы, поэтому к согнувшейся на палубе Рании рванулись все.
- Никому не прикасаться!
Хэлл знал, что его не послушают и готов был раздавать пиздюлей.
Благо, момент спустя подоспел Лайр и начал отделение. Энергию нужно было изъять и сконцентрировать, чтобы она не уничтожила носителя. Того, что энергии будет столько, не ожидал никто.

Нестабильный сгусток быстро разрастался обратно, не давая себя контролировать.
- Хороший подарочек, ничего не скажешь... Рания, тебе надо прийти в себя и поскорее. Я не смогу направить ее без тебя.
Рания разлепила глаза и что-то простонала.
- Еще быстрее.
- Не успеем. Нас разнесет, - заявила вездесущая Рэд.
- Я запущу... прямо в корабль. Ставь защиту.
- И каким образом я ее поставлю?, - крикнул Лайр вслед Рании, уже удаляющейся со сгустком.
- Каким хочешь, - выдохнула она и скрылась позади корабля.

Корабль окутал прозрачный кокон. Мощный, но не для такого удара. Мгновением позже сверху его накрыл черный туман - подключился Дориан.
- Надо было использовать резерв.
- Не успеваем. Лучше поднажми, она там долго не протя...
Оглушительный низкий гул, прорезанный разрядами молний ударил в корму корабля, снеся часть барьера напрочь. Обугленную и смятую половину никто не заметил - корабль стрелой пустился вперед, сминая ранее непреодолимые преграды, словно сухую листву. Ударившись наконец обо что-то впереди, он остановился, пропахав собой еще немалое расстояние. Впереди расстелился пыльный туман, за спиной теперь вместо моря сгрудились обломки... чего-то.

Рания появилась на палубе своими силами, она уже держалась на ногах. Освобождение от такого массива энергии пошло ей на пользу, хотя по рукам еще пробегали вспышки.
- А неплохо, - присвистнула Рэд, поднимаясь на ноги, сшибленная ранее ударной волной, - Может ее на корабль пригласить?
- После того, как подлатаешь, - тихо бросила ей Рания, проходя мимо.
Рэд уставилась на развороченную корму.
- А с хуя ли я?!
- Болтаешь много, - объяснил ей Дориан, проследовав за Ранией.

Те, кто посмелее и поцелее, а особенно младшие, уже сошли с корабля и устремились вперед. Пробой открыл множество входов в пещеры, до горизонта. Некоторые уже прошли внутрь. Рания и Лайр быстро вернули их обратно.
- Не рассеиваться. По одному не ходить. Держать связь. Сами знаете, где мы.
- В жопе!
- Совершенно верно. А потому, мои указания исполнять свято и...
Ее почти никто не слушал. Ее указания были не нужны. Они знали, какова серьезность их положения, знали, какова опасность при любом неверном шаге. Они уже сформировали группы и часть двинулась вглубь пещер. На кону стояло само их существование - заблудившийся в пещерах и попавший в их ловушки будет потерян на век. Это знали все. Это прочувствовали все на своих шкурах. И это только добавляло злобы наравне с уже имеющейся злобой от затянувшегося ожидания.
Последняя преграда. Наверняка последняя. Сколько их уже было...
Преграда, представляющая собой множество путей во множество резерваций. Множество лживых и запутанных резерваций, созданный специально, как капкан для них.
Она страшилась отпускать их туда. Страшилась за тех, кто не вернется. За тех, кто соблазнится обманом. За тех, кто решит, что прошел до конца и заслуживает отдыха. Что может остаться. Она знала, что таковых не будет. Ее дети и дети Лайра слишком хорошо обожглись на этом. Слишком хорошо научены. Но, она страшилась, как страшится мать, как страшилась в прошлом Первая, как страшится отвечающая ныне за всех.
А вот в детях страха не было. Они вдыхали свою свободу, они стремились вперед - к свободе окончательной. Поток чистой ярости уже разливался по границе миров, заполнял, затапливал ее - чтобы уничтожить. Теперь окончательно. Неужели наконец окончательно?
- А знаешь... при всей ее хитрожопости, - Лайр кивнул на пещеры, - Она прогадала. У нас есть решающее преимущество.
- Какое же?
- У нас есть резервы. А у нее - больше нету.

@темы: ярость, город, Рания, sceal'ta, Goddess, Dorian, Beaters and Reapers

01:06 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Sparkle my scenery
With turquoise waterfall
With beauty underneath
The Ever Free
Tuck me in beneath the blue
Beneath the pain, beneath the rain
Goodnight kiss for a child in time
Swaying blade my lullaby
On the shore we sat and hoped
Under the same pale moon
Whose guiding light chose you
Chose you all

---


В глубине туннеля слышны шаги. Даже не шаги, а неуверенное, неровное шарканье. Морозный страх пробирает до костей, сжимает внутренности. Меня там нет, но мне, наверное, страшнее. Рэн слишком занята происходящим, стоит на месте, вслушивается, готовится к броску, если он будет необходим. Ей некогда бояться.
Время тянется невыносимо медленно, шаркающие шаги грохотом отдаются в голове. Кажется, вот-вот сорвусь, закрою глаза, заору, брошусь прямо туда.
Во тьме взлетает и опадает прядь светлых волос. Лица не видно, оно слишком темно. Существо попадает на свет и тут же бросается обратно. Ему страшнее, чем нам, вместе взятым.
- Кто это?, - раздается в моей голове голос Рэн. Она обеспокоена, но больше удивлена. Лишь бы не узнала, только бы...
Существо замирает во тьме. Что дальше? Нападет или сбежит? Время словно застыло. Я слышу тихий скрежет металла об камень. Он вооружен.
- Позови его, - шепчу я ей, чтобы не нарушить тишины.
Она зовет. Сначала на своем языке, потом на Высшем. Задает мне немой вопрос. Я отрицаю. Нет, Высшего было достаточно.
Существо делает осторожный шаг и попадает в круг света. Болезненно щурится, принюхивается, словно зверь. Нападать не будет, теперь я это вижу, хотя в руке сжимает металлический обломок. У него просто не хватит сил.
Теперь я вижу его и ужасаюсь по-настоящему. Тощее, изможденное тело в полуистлевшем рванье, спутанные, выдранные местами волосы, темная от грязи кожа, синяки и ссадины по всему лицу. Запавшие огромные глаза, потерявшие цвет, тускло-серые, злые. Лицо Проклятья.
- Кто это?!, - Рэн срывается на крик, начиная пятиться.
Существо не двигается с места. Свет бьет ему по глазам и он периодически щурит их, но взгляда не отводит.
Я цепенею.
На смену страху пришло "Только не сорваться".
Покину тронный зал - погублю всех.
Не сорваться.
Рэн пытается говорить с ним. Задает вопросы на двух языках. Существо осторожно склоняет голову в бок, выражение его лица меняется. Он словно что-то узнаёт. Молчит. Ожидание тянется вечность.
Наконец он раскрывает губы, но из них не вылетает ничего. На вторую попытку он одолевает хриплый гортанный скрежет. И, наконец, я слышу голос.
- Кто ты?, - переспрашивает он. Он не может сообщить ничего о себе - он не помнит ни имени, ни сущности. Он не может ответить ни на один ее вопрос. Он лишь хочет понять, стоит ли опасаться. Но он не может этого понять - он забыл, кого стоит опасаться, а кого нет.
Рэн отвечает и тут же делает шаг назад, так как в глазах существа загорается внезапная ярость.
- Предатели, - еле слышно цедит он сквозь зубы, но я успеваю уловить.
И срываюсь.

Существо падает на землю и остается лежать, придавленное моей силой. Я стараюсь не причинить ему вреда, а только не дать подняться.
- Всё, уходи, - бросаю я за спину. - Дальше я сама.
Рэн слишком ошеломлена, чтобы ответить сразу.
- Ты... ты же... Рания!, - она одергивает меня за плечо, - Может расскажешь наконец, во что ты меня впутала и почему ты здесь?!
Я стараюсь отмолчаться. Она должна уйти. Она не уходит.
- Ты достаточно помогла...
- Ты обещала рассказать!
Я отпускаю существо и сажусь рядом с ним на корточки, придерживая его рукой. Он, кажется, больше не желает нападать.
- Рэн, времени мало. Меня заметят. Я отведу его на Черную Гору.
- А ну-ка стоп!, - она буквально впивается в меня, - Ты отправляешь меня непонятно куда, мы находим непонятно что и я должна просто уйти?! Ты расскажешь. Сейчас. Что это за чертово дерьмо? Зачем тебе проклятый?!
Если даже Рэн зла, дело плохо.
- А ты подумай. Посмотри на него, - у меня нет иного выхода, кроме как позволить ей это.
И она смотрит ему в глаза.

Минуту назад она сокрушенно хваталась за голову, а теперь снова обрела дар речи.
- И что он делает здесь, в таком... состоянии.
Я прекрасно понимаю, что без полного отчета отсюда не выберусь.
- Один из Высших, дабы обезопасить свою семью, заключил их души в некий сосуд. Сосуд остался на Маросе и был уничтожен, как и все остальное. А они - нет. Точнее, он. Останки его матери ты видела. Как видишь, он прогадал.
- И... кто это был?, - тихо спросила Рэн после долгого молчания.
- Жнец.
Рэн вглядывалась то в меня, то в существо. Теперь она слишком много знала. Мне нужно было решить, верю ли я ей, но решать не хотелось.
- Я забираю его. Спасибо, сестра. Я не забуду.

Покорный, он не противился прохождению через портал. Смирно прошел путь до Горы и коридоры внутри нее. Я отвела его в сад, и там он, лишившись моей опоры, тут же свалился на землю и провел в таком положении несколько дней.

Гаст явился незамедлительно, в первый же день. Он, как и я, никогда не оставит свой дом без присмотра, когда в нем что-то творится.
Он пытался говорить с парнем, пытался помочь ему.
Тот пялился в одну точку и молчал.
Нормальное состояние для Проклятого, да еще и настолько обессиленного, и потому Гаст оказался удивлен, когда я попросила его удалиться.
Дело в том, что я видела, как в существе довольно быстро истлевает проклятье и разрастается нечто другое. Ярость.

Он никогда не выходил из сада. Под этим серым небом, прорезанным ветвями мертвых деревьев, на этой серой земле он отдыхал. Его Душа умирала и возрождалась бессчетное число раз, его боль пожирала его снова и снова, его силы подводили его, не позволяли даже встать. Но - он отдыхал. Пил свое бессилие, пока оно не иссякло.

Он не общался с остальными, содержащимися здесь. А на подходивших к нему бросался. Нейтрально относился только ко мне, уж не знаю, почему. То ли из-за того, что я привела его сюда, то ли потому что уважала его уединение.
В один из дней я позволила ему полетать.
Хранитель делает на спине проклятого два надреза и способствует отрастанию крыл. Проклятый, одержимый яростью, взмывает в небеса и имеет возможность поживиться всем, что найдет за пределами Черной Горы. При выздоровлении крылья отпадают за ненужностью и Душа может отправиться куда пожелает, свободная. Хотя, о последнем рано еще было говорить...
Когда-то я сама наслаждалась здесь полетами и потому с радостью наблюдала за тем, как летает он. Он возвращался не умиротворенным, как бывает обычно, а еще более яростным. И начинал искать врага внутри Горы. Я плюнула на всё и позволила ему это.
Вообще, я много чего позволяла себе.
Проклятым даруют воспоминания понемногу, отдаляя самые ужасающие. Но я не стала ждать. У меня не было времени ждать. Разом нахлынувшая память должна была убить его, как и любого другого - я даже в тайне желала этого, проникшись жалостью с его страданиям. Но, он выжил. И после этого стал еще злее. Вспомнив свою гибель, проникся жаждой мести. Если бы я выпустила его сейчас - он бы попытался уничтожить всех - и Темных и свою семью. Более того, он начал бы с них. Я не отговаривала его от этих желаний. Просто просила подождать. И он почему-то ждал.

Мы часто сидели вдвоем в саду, подолгу разглядывая серое небо. Он молчал, как всегда, и я не беспокоила его вопросами. Мне казалось, я понимала его. Мне казалось, через него я начинаю понимать всех Высших.
- Кто ты такая?, - спросил он однажды, найдя слова.
- Рания, - просто ответила я, довольно улыбнувшись его разговорчивости.
- И кто ты? Тоже из предателей?
Я усмехнулась.
- Нет, я из другого племени.
- Я тебя не помню. И никого похожего на тебя.
- Твои и мои мало общались.
- Почему?
- Мести жаждали.

Дитя, взращенное в любви и гордости за свою семью, наделенное силой, наделенное красотой. Подающее большие надежды, служащее опорой всеобщему миру. Неповторимая грань великого рода. Обманутый, брошенный в попытке защитить. Напуганный, разбитый, обессиленный. Растерзанный, разорванный на части, уничтоженный. Влачащий невыносимое существование среди боли и жгучих обрывков памяти. В одиночестве. Забытый, оставленный. Забывший, что такое Свет, чистота, любовь. Забывший, как было когда-то. Навсегда забывший. Не верящий в них более. Никто не пришел на помощь. Никто не пришел. И не придет. Это он придет к ним и воздаст. Воздаст каждому из них.

Сухая, пыльная земля трескалась под нашими ладонями, когда мы упирались в нее, разглядывая небо. Слабый, сухой ветер трепал наши волосы и иногда даже мне казалось, что никуда больше не надо идти. При всей его и моей ярости, это место усыпляло нас обоих.
Со временем его лицо посветлело, начали заживать телесные раны. А позже и глаза полыхнули холодными аквамаринами.
В один из таких дней я обняла его за плечи и шепнула на ухо:
- Тебе пора. Твой дом отстроен заново. Возвращайся домой, дитя.

Белый лес. Его дом.
Мы не стали тянуть с возвращением, он - из желания поскорее отомстить, я - из желания воссоединить его с остатками семьи. Как это сделать, я не предполагала.
Сияние ослепило его, он был не готов. Частично обезумев, он сразу же двинулся к храму Гьяллы. В стремительных, грубых движениях сквозила ярость и мне снова на какой-то момент показалось, что я вижу Темного.
- А где все?, - спросил он, резко развернувшись ко мне.
Теперь он обрел свой полноценный, прошлый облик и его движения и интонации никак не вязались с ним. Он и правда был красив, как могут быть красивы только Высшие. Тонкие и изящные черты портила только искажающая их злоба.
- Ты говорила, что здесь живут многие, так где они?
Постепенно я начала улавливать, что это не последствия Проклятья, а его натуральная сущность. Как и у его отца.
- Где те, кому я швырну это в рожи?
Он бросил к моим ногам сапфирную подвеску, принадлежавшую когда-то его матери. Все, что от нее осталось, кроме костного праха.

Как раз в это время по кораблю из уст в уста, аккуратно минуя Жнеца, носился приказ "Убрать из леса всех Высших".
Буря была близка.

Время пришло. На самом деле, оно не пришло и не пришло бы никогда. Но я не могла больше смотреть в это лицо, я не могла больше ждать, не могла больше отсутствовать. Все это грозило погибелью. И уж если мы идем к ней, почему бы не ускориться? Важно было то, что эту Душу я спасла, а мстить - право каждого из нас, абсолютно каждого.

Я видела, как падают на колени боги. Я видела, как спасение оборачивается самой суровой карой. Я видела, что возвращение страшнее Проклятья. Я видела, что боль безгранична. Я видела безумие внутри и вокруг себя. Я видела серебристую луну над лесом и больше не морщилась от болезненно сияющих звезд. Я видела, что мы можем победить. Теперь я видела это.

---

Be still, my son
You're home
Oh when did you become so cold?
The blade will keep on descending
All you need is to feel my love
Search for beauty, find your shore
Try to save them all, bleed no more
You have such oceans within
In the end
I will always love you

@темы: Рания, sceal'ta, Gast, Beaters and Reapers, Annam, ярость

15:04 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Тьма - это не хренов укрывающий полог, как я говорила раньше. Нет, я говорила не правильно.
Тьма - это выстрел в спину, песок на зубах, слепота и напряжение. Это процесс. Процесс убиения самого себя и воскрешения. Красиво звучит, но зря звучит именно так. Это воскрешения для боя - последний рывок перед тем как окончательно рассыпаться в прах. Боя через ужас, страх, подгибающиеся колени, черные точки перед глазами, горе, слезы, вопль, тоску, боль, невыносимую боль.
Тьма - это когда трясущиеся предатели-конечности отмирают, рассыпаются пеплом, с ними вместе крошится тело, оставляя от тебя лишь сгусток разума - глаза, шарящие далеко вперед. Ищущие цель, ищущие врага, ищущие жертву. Даже если ее нет - они найдут. Вот тогда и происходит воскрешение, и тогда же - бешеный рывок навстречу.
Я всегда боялась этой последней стадии - рывка. Боялась его внезапности, его необратимости, боялась свидетелей. Боялась - и все равно окуналась в него, как в резкий поток свежего ветра.

Стоит остерегаться звериных глаз, контролировать оскал. Стоит, но ты приходишь и приносить с собой Тьму и ...стоит ли?
"Такова уж наша сущность. Может быть, мы вместе рождаем ее?", - сказала я сначала. Но нет, мы не рождаем ничего, кроме самих себя, снова и снова. А мнимая "общая сущность" - есть лишь та самая Тьма. Ты всего лишь несешь ее с собой.
"Рания", - было моим вторым словом. Хотя она тут даже не присутствовала. Или...? Не есть ли теперь Рания - сама Тьма. Не есть ли теперь ты - всего лишь она?
Тьма - самодостаточна. Ей не требуется лицезрение, как оно требуется Солейл. Тьма зациклена на самой себе и зацикливает нас.

Главное - остерегаться предателей. Тех самых "двойников", которые являются отголоском Забвения и почему-то еще не передохли. Твоих я остерегаюсь меньше всего - их легко вычислить. Стоит только приказать тебе проявить Гаста. Предатель этого не сможет.

"...я уже отправляла туда Дориана, это не принесло ничего...". Интересный разговор я подслушала. Они хоронили еще не умершего. Неужели все, неужели конец? Вот так, близко, скоро? Но, кажется, она не желает сдаваться так запросто. И потому - присылает мне тебя. Теперь даже я не понимаю, почему она так держится за меня. Но теперь я знаю, что я должна делать. Тьма дает лишь однозначные намеки.

Так давай же поговорим, не теряя ни одного слова. Если мы это еще умеем.
Я чую тебя здесь. Чую, как тебе не хватает места, как тесно тебе. Чую, что ты не хочешь попадаться на глаза. То ли забота, то ли опасение. Действительно, я сама не уверена, как отреагирую на твое появление.
Чую, как ты щедро подпитываешь меня. Для чего? Для рывка или падения? Думаю, я пойму, когда время придет.

Я пойму, когда придет время.

@темы: Hell, sceal'ta, Рания, Тьма, ярость

23:31 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
ярость.

"...Как затравленная волчица, опустив голову, она брела вперед..."

"...тот, кто на пределе, недоступен…"

"Ищите, ищите….. кто найдет ее, тот получит, что заслужил."

"...я плачу ей за смерть. Втрое больше я заплачу за свою..."

"Как просто. Не останавливаясь, вперед. Звон стекла и крики умирающих."

@темы: ярость, sceal'ta

The second after Mortis

главная