• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: hunter (список заголовков)
00:06 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Умереть невозможно. Испугаться, впасть в панику, в исступление, подойти к грани, оказаться погребенным под горем, увязнуть в грязи - сколько угодно, а умереть - невозможно.
Нас пугают этим, ждут - либо мы сойдем с ума и покоримся, либо умрем. И то и другое будет тем, что они запланировали. То, что они уже неоднократно проворачивали. Вот сейчас, еще немного, еще чуть-чуть надавить - и готово. Мы и сами в это верим. Сейчас, уже скоро. Но, с ума мы сошли уже, а умереть - невозможно.
И мы шатаемся по грани, клонясь то в одну, то в другую сторону. Безумие-смерть. Смерть-безумие. Но мы все же стоим на ней.

Ночное поселение затихает по мере того, как я иду все дальше. Огни и грохот музыки остались за спиной, как и люди. Мои остались где-то там, им весело, мне тоже, но я ухожу. Продвигаюсь мимо коробок деревянных домов - в ночи, куда уже не достигает какой-либо свет, они абсолютно черные. Окна не горят нигде, людей здесь уже нет совсем. Никто не прогуливается, наслаждаясь ночной свежестью, никто не сидит на крыльце и не курит на верандах. Черные дома перемежаются темно-серыми тропинками и редкими черно-зелеными кустами.
Наш дом стоит на самом отшибе, на отдалении от остальных, на голом пустынном участке. Почти у самого дома плещется вода - река раскинулась влево и вправо. В дом заходить не спешу, вместо этого зажигаю большой светильник на столбе, к которому привязана бельевая веревка. Свет освещает столб, меня и клочок воды. Вода спокойна, тиха и похожа на зеркало, сияющее разными цветами - белесый, почти желтый у самого песка, зеленовато-голубой за ним, и, дальше - глубокий синий. Еще дальше - непроглядная тьма глубины и неба, словно черная стена. Застываю и смотрю на воду. Кажется, что она переливается блестками, словно по дну разбросаны прозрачные алмазы. Тело наполняется странной легкостью и я медленно поддаюсь ей, начиная танцевать. Тело легко подлетает над землей, забывая о гравитации и плавно опускается в нескончаемом потоке танца. Стараюсь не отрывать взгляда от воды, она гипнотизирует.
А ведь я пришла просто переодеться. Вздыхаю, усмехаюсь песку, снимаю с веревки пару шмоток и, минуя маленький пустой двор, иду в дом.
В доме еще темнее, чем на улице - свет мы так и не провели. Повсюду хлам - наши вещи, так и не вытащенные из сумок. Сами сумки мы свалили как придется и быстро ушли. Кое-где черными остовами виднеются когда-то отвалившиеся балки и останки кроватей - ремонт сделать мы тоже не сподобились. Кто умудрился перестирать одежду - понятия не имею. Раздеваюсь прямо по пути, скрипя пыльными половицами и раскидывая драные и грязные шмотки где попало, добавляя хлама. Примеряю что-то вроде кофты - не велика ли, ибо схватила первую попавшуюся. Вроде как раз. Подхожу к окну без ставен и стекол и смотрю на улицу, в сторону поселения. Огней отсюда даже не видно - сплошная ночная чернота домов и серость. Почему-то опять застываю. Нарастающая тревога не дает двинуться с места.
Не сразу замечаю машину, медленно поравнявшуюся рядом с домом и остановившуюся. Фары выключены. Внутри - один человек. Мужчина. И он пялится прямо на меня. Как он умудряется видеть меня, если в доме совершенно темно? Медленно обвожу глазами поселение, ища хоть какой-то свет. Если все спят или вообще дома пусты - мне конец.
Тем временем мужик, не выходя из машины, орет на всю округу, не стесняясь случайных свидетелей:
- Вот это сиськи!
Вспоминаю, что не застегнула кофту. Отлично. Просто отлично. А мужик тем временем вылезает из машины и обходит дом, двигаясь в сторону ворот двора. Просто шикарно. Драться с ним - не в этом случае, не здесь, не в этом теле. Бросаться в окно - чревато заразными занозами. Бежать через вход - поздно, он уже минует двор. Но все же бросаюсь к двери. Хотя бы попытаться - старая привычка, не вытравишь. Мне везет, мужик занят двором, вороша какую-то кучу хлама. Обычный мародер и хрен он клал на меня, не видя во мне угрозы или объекта для утех, по крайней мере сейчас. Или надеется, что я останусь и буду умолять его ничего не брать? Ах, мужик, если бы ты знал, что лежит в доме, ты бы не тратил время на двор... Мысленно благодарю свою удачливость и пулей выбегаю за пределы двора. Все же, драться с ним - не в этом случае. Не в этом гребаном теле. Шансов ноль. Но если я не спасу сумки - конец всему.
Бегу через темные дорожки, черные коробки домов, редкие кусты - обратно. Гонится ли он за мной? Если да, то это даже хорошо - выиграю нам время. Несусь на пределе сил, старясь не попасть ногой в яму в темноте или не запнуться о кочку. Упаду - и конец. Не успею - и конец. Догонит - тоже конец. Мысленно жаловаться на судьбу и дебильное воплощение не успеваю - мыль одна: бежать.
На всякий случай сглатываю комок ужаса, чтоб не давил голос и ору что есть силы, призывая на помощь. Может кто-то все таки есть в домах. В ответ - гробовая тишина.
Внезапно возникший передо мной свет ослепляет. И чем дальше - тем его больше. Прорываюсь сквозь толпы людей, некоторые пытаются толкаться в ответ, только замедляя меня. Бесят. Где же наши?! Неужели забылись и перебрались еще дальше, поближе к развлечениям. Нашли время, суки. Паника начинает нарастать, хотя дальше, казалось, уже некуда.
Наконец вижу Охотника.
Именно тебя-то мне и надо.
Подбегаю к нему, на долю секунды останавливаюсь, хоть как-то выравнивая сбившееся к херам дыхание и, стараясь переорать музыку, сбивчиво выговариваю:
- Там... У нас... В доме... Мужик...
Охотник не тупой. Очень не тупой. Он схватывает моментально, пулей срывается с места. Наши уже подтягиваются отовсюду и вкурившие бегут за ним. Я стараюсь не отставать.
Долгий, темный обратный пусть. Каким-то невероятным образом добегаю второй и успеваю застать кровавое месиво - взлетающее лезвие длинного ножа Охотника и ошметки мужика. Тот даже не успел вскрикнуть. Светильник на улице все еще горит.
Остальные рассеиваются где-то за спиной, не входя в круг света. У меня уже нет сил зайти в дом.
Все сумки на месте. На меня смотрят то ли осуждающе, то ли благодарно.
Охотник интересуется, как я.
Я не могу сдвинуться с места и не помню, как дышать. Пот льет ручьем и застывает коркой под прохладным ночным ветром.

Серый пыльный день где-то в городе. Полуразрушенные здания, пережившие хуеву тучу бомбежек. Со всего, что еще держится и не обрушилось, свисает покореженная арматура и прилипшие к ней глыбы бетона. Охотник откопал где-то функционирующий автомобиль и даже притащил с собой его хозяев. Хозяева были не очень-то довольны происходящим, но им некуда было деваться.
- Эти зачем?, - спрашивает кто-то из нашей толпы.
- Будут пушечным мясом, если понадобится.
- Я им не доверяю.
Охотник молчит. Ему похуй.
Наши начинают грузиться в машину.
- Ты точно едешь?, - подхожу к нему и осторожно трогаю за плечо, хотя знаю, что может вьебать.
Он переводит взгляд на меня. Кивает.
- Ты тоже едешь.
Я застываю, опешив. Так мы не договаривались.
Но, спорить бесполезно..
- И почему опять я... Черт, да она охренела там..., - пытаюсь возмущаться, но получаются только скомканные негодования.
- Не истери. Не время, - отрезает он и смотрит на меня темными глазами.
Никаких мотивирующих и ободряющих речей не будет.
Мы оба измотаны в край и я просто молча киваю.
Поездка в машине могла бы обещать хоть какой-то отдых, но оба прекрасно знали, что его не будет. Да все знали. Этих придется пустить на мясо уже на выезде из города. А потом - как-то отбиваться. Все время.
Я изымаю у Охотника последнюю сигарету и отупевшим взглядом смотрю, как в автомобиль трамбуют бесконечные сумки.
Некоторые из наших стоят поодаль и оценивающе смотрят на меня, прикидывая - сколько еще я протяну.

И только мы с Охотником знаем, что я не могу умереть. Умереть - невозможно.
Он здесь единственный в своем истинном воплощении. Он ведет. Он всегда мечтал позволить Рании быть слабой немощью, прикорнувшей на его плече - и вот, мечты сбываются.
Я паду в бездну боли и ужаса еще тысячи раз, буду пытаться разбить свою башку об асфальт, буду скулить и трястись, словлю сотни ран, миллион раз прокляну все и буду проситься обратно - но не умру.
В этом и суть пути - поэтому я и иду по этому сраному пути. Никто не знает, что цель - доставить меня к цели. Насмешка, такая насмешка...

@темы: sceal'ta, Hunter, Hideaway, Annam

18:26 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Рания.

- Интересную историю ты рассказал мне про того распятого. Может быть, лишиться половины тела, половины лица и возможности перемещаться - это все, что нужно. Все, чего не хватает для апогея. Но кто сможет сделать это со мной? Кто?



Обезображенное женское тело тело было подвешено на длинных кожаных ремнях, оплетающих запястья рук и разводящих их широко в сторону. Ноги по большей части отсутствовали. То. что от них осталось, оканчивалось обломками костей и рваной кожей. Голова была запрокинута назад, нижняя челюсть была выбита. Крови было не много, кровь была заботливо собрана и стерта. Ничто не должно марать тело и лицо, их должны узнать. Длинные пальцы и сейчас нежно скользили по коже и остаткам волос изуродованного существа, приводя их в порядок.
Напротив распятой стояла ее точная копия.
Рания любила свои изображения, будь то статуи или подобного рода инсталляции, издалека напоминающие паука в центре прорванной паутины.
Рания любила играть в игры со своими врагами.

Громадный корабль с квадратной палубой тихо покачивался на зеленоватых безбрежных волнах. Тяжелое серое небо нависло над бесконечностью. Легкий ветер обвевал близнецов - божественного и содеянного. На мостках, уходящих с палубы в никуда, появился Охотник.
Медленным бесшумным шагом подойдя ближе, он безмолвно вопросил.
- Ах... Это мой дворецкий, если хочешь, - ответила Рания, лишь на миг обернувшись и продолжая прихорашивать подвешенное тело, - Она будет встречать приходящих. Правда похожа?
Охотник обошел существо, вглядываясь в искаженное ужасом и яростью лицо, сравнивая. Подыгрывая в этой безумной игре.
- Несомненно.
Рания сладко улыбнулась.
На мостках появился Дориан и тенью проскользнул во внутренние помещения корабля, удостоив близнецов лишь коротким взглядом. Он уже успел насмотреться до этого.
- Видишь ли, они все еще ждут предела моих сил. Приходящие будут видеть, что предела нет, - Рания бережно расправила черный поток волос своего близнеца.
- Где ты ее взяла?
- Создала из плоти свою копию. Стоило больших трудов придать этому мясу такую схожесть со мной, чтобы даже в подобном виде она была узнаваема, - приблизившись почти вплотную к телу, Рания вдохнула запах кожи и довольно прикрыла глаза, - Даже запахи скопировала. Для особых гостей. Есть ведь и те, кто захочет снять ее отсюда, - ее лицо озарила двусмысленная ухмылка.
Охотник молчал.
- А остальные... А остальным она передаст мое послание. Будет выглядеть так, будто бы я его и передаю, - по-детски искренне рассмеявшись, она продолжала, - Я могу сравнять с землей город, отправить в небытие целый мир, прикончить бога... А представь что могу я, истерзанная до подобного состояния, но все еще живая? Представляешь, как я буду мстить?
Охотник медленно кивнул:
- Она может мыслить?
- Нет. Только передавать мои послания.
- А если они захотят выяснить, кто это сделал?
- Пусть. Пусть передерутся, пусть обвинят друг друга, заодно и вскроют множество тайн.
- Умно. А что будешь делать с теми, кто увидит ее... то есть тебя такой?
- Ничего.
- Они расскажут остальным. А ты, значит, будешь скрываться?
- О нет, я буду "призраком", их мстительным "кошмаром", - она снова усмехнулась, вдыхая чистый воздух, - А вы не будете ничего отрицать и ничего подтверждать, - проговорила Рания, вглядываясь в бесконечность, - Боги мы в конце концов или нет?

@темы: Тьма, Рания, sceal'ta, Hunter

02:11 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
И нет пристанища ему.
И нет преград.
И смерти нет.


А впереди у нас - бесконечная дорога.
С редкими остановками - залатать раны.
Я стала такой же, как ты - бездомной.
Теперь и мне нельзя останавливаться.
Мы как боги - все хотят нас лицезреть.
Нас не желают выпускать из вида.
Нас хотят контролировать.
От нас хотят помощи.
Мы же хотим лишь покоя.
Чтобы наконец наступил долгожданный покой.
Раньше мы искали покоя в смерти.
Но смерть так же далека от нас, как наш дом.
Поэтому сейчас мы ищем покоя под низкими кронами деревьев, в стылых пещерах, в оставленных домах, на берегах ядовитых стоячих водоемов.
Там, куда не сунется больше никто.
В таком аду, где не выживет никто, кроме нас.
Мы убегаем, вечно убегаем.
И мы вечно гоним добычу.
Мы - охотники, и мы - звери.

@темы: Hunter, sceal'ta, Рания

02:02 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Рядом тихо шуршит в своих берегах зеленоватая вода. Ручей медленно течет в своем русле.
Наконец-то здесь стало спокойно.
Безумный полет листьев, в котором терялся взор на протяжении недели, закончился. Остались лишь самые крепкие, не желающие срываться.
И бесконечные серые ветви над головой.
Небеса застыли между серым, голубым и бордовым.
Все обесцветилось.

Даже сами звуки стали бесцветными, словно долетали из-за каменных стен.
Очень спокойно, даже слишком.
Сначала от этой тишины было больно, она непривычно резала по ушам, по сердцу.
А потом мы свыклись с тем, что все вокруг мертво.
Мертво не потому что скрылись звери и с деревьев падают листья, не потому что низкий туман плывет по серой земле, не потому что поникшие цветы потеряли цвет и не потому что изо рта летят облачка теплого воздуха.

Умерли сами наши мысли, наши голоса, наш рассудок.
Мы выложились по полной и теперь урвали себе немного времени на отдых.
Мы не имеем на него права, нам надо идти дальше. Мы знаем это и виним себя.
И все же мы остановились здесь, среди этого штиля, среди этого мира, обратившегося в прах и покрылись саваном тумана.

Скоро, совсем скоро придется размять все еще болящие мышцы, перевязать все еще кровоточащие раны, подняться на все еще усталые ноги и совершить очередной рывок.
Думать усталой головой.
По возможности поддерживать друг друга на склонах ослабевшими руками.
Скоро.

Скоро мертвые оживут.

Мы знаем.

@темы: Hunter, sceal'ta, Рания

03:30 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Ночь взрывается в голове. Лучится из глаз белым светом, ослепляющим тьму.
Висишь над пропастью, а внизу бушует ониксовый океан. Белые в свете луны брызги плещут на лицо. Камни крошатся, падают из-под ног мелкими осколками, летят в воду. С тихим, но зловещим плеском исчезают в ней, чтобы обдать тебя новыми брызгами. Холодные, они стекают по векам, по щекам.
Ночь обвевает конечности потоками черной ядовитой воды стоячих водоемов. Шелестит каплями, падающими с деревьев на горелые листья. Или это шаги? Настороженность. Фантомное лезвие под кожей. Вот сейчас вонзится.
Белый дым во рту отдает зимним морозом. Под кожей сидят заразные занозы, но черная застоялая вода с привкусом сгнивших листьев вымывает их без остатка.
Где-то догорает костер. Серый дым уже разлетелся по черному небу и сейчас растворяется в нем, бьет по ноздрям терпким запахом. Вот сейчас.
В такие моменты - только холодная сталь в ладони, только холодный туман на коже.
Шаги все ближе. Но я спокойна и монотонна, как ядовитая вода стоячего водоема.
Опасность.

Темный песок хрустит под ногами и в суставах. Фары мотоцикла кратко прорезают тьму и бесшумно затухают.
Ты уже здесь. Ждешь меня на другой стороне дороги. Покоишься на спине железного монстра, недвижим. Смотришь прямо на меня.
Ты - и охотник, и зверь. Не прицелившийся и не скалящийся - спокойный, как яд стоячей воды.
Неощутимый, в отличие от преследующих меня, они уже так близко... Но именно к тебе я и иду.
И именно ко мне пришел ты. Многократно покрывшись жесткой пылью бесконечных дорог, с запекшейся на руках и лице кровью. Ты выпускаешь в небо кольца дыма, наблюдая за мной взглядом мертвенным и тихим, словно вода стоячих водоемов.
Если я полна жизнью - ты внутри мертв. От тебя остались только клочки. Ты вспорот насквозь, но незыблем, подобно скале.
Они гнались за тобой, ты гнался за ними - охотники и жертвы. Если меня ужасает удар стали в сердце - то для тебя страшнее всего остановиться - быть пойманным или не поймать. Я строю стены бетонных домов, ты же обрастаешь шипами.
Ты брошен на дороге, забыт, потерян. Ты потерял жертву. Тебя почти догнали.
Опасность.

В этой точке, на этой пустой дороге среди бездорожья мы остановились, наткнувшись друг на друга.
Безмолвно замерли, и стали оба незыблемыми. Транслируя друг другу: "Опасность".

Мы вооружены до зубов. В нас не осталось трепета. Теперь мы не имеем на него права.
Здесь нет людей. Нет домов. Мы никогда не сблизимся на этом клочке освещенного фарами асфальта, нам не перейти эту дорогу.
Мы смотрим за спины друг друга, наблюдаем, не грядет ли опасностью. Мы не можем и никогда не могли защитить себя. Но если за твоей спиной покажется враг, я перегрызу ему глотку, даже если придется перейти на ту сторону дороги.
Так же ты смотришь за спину мне.
Ядовитая стоячая вода с бурлением вырывается из берегов и два потока несутся вниз с ревом, сливаясь в один, обращаясь в целый океан тьмы, яда, боли, ужаса, сокрушающих скал и острых шипов. Спокойный океан. Тихий.

Эта неуловимая мысль всегда с нами. Она скребется, шуршит сухим листом в окно, перебирает цепкими зверскими лапами.
Но мы никогда не объединимся. Ибо вместе мы еще ужаснее, чем мы есть по одиночке. Вместе мы становимся неудержимой, безумной, неконтролируемой машиной смерти. Наши стены падут единым массивом, накрыв всех вас с головой, дробя ваши кости. Наши шипы вонзятся в вашу плоть, разрывая ее. Наши оскалы будут сиять кровью. Что удерживает нас от этого? Два метра асфальта между нами?

Не ищи чудовищ.
Не вглядывайся в темные углы заброшенных зданий.
Не броди по пустым улицам дотемна.
Не смотри в бездны глаз хищных зверей.
Не заглядывай в глубины ядовитых стоячих водоемов.

Но не ищи нас и по отдельности. Не привлекай наше внимание. Не пытайся охотиться на нас. Не пытайся разделить нас.
Ибо по отдельности мы еще страшнее.

@темы: sceal'ta, Hunter, Рания

23:17 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
В тридцатиградусную жару тело плавится. Дыхание подобно огненному столбу. Тем не менее легкие полны кислорода как никогда. Тело невесомо, но сильно. Тело работает безотказно, как и мозг. Неделя на алкоголе и без сна - чем дальше, тем сильнее. Тем бодрее. И тем глубже беспокойное дыхание. Мне говорят - это меня убьет. А я говорю, что это убьет их.
На человеческом языке это маниакально-депрессивный психоз. Вернее, его маниакальная фаза. Это убьет их.
Она наступила позже, но она сильнее.

- Правила простые. Хранишь мою царственную задницу. За это получаешь все это плюс расправу над любым уродом, который на тебя косо посмотрит, - она обвела рукой громадный зал "Ветра".
- Полная свобода. Для тебя - полная. Не слушай, что я говорю другим.
Молчит. Сдерживает улыбку. Опрокидывает в себя бокал джина.

Пусть остается. Пусть будет. Хрен пойми кто. Но все же - свой. Слишком свой.

- Это убьет нас.
Любит же акцентировать внимание только на плохих сторонах...
- А что нас не убьет?
С этим от спорить не мог.
- Здесь не опаснее, чем на дороге. И для меня тоже. Посмотри на балкон, - она подняла голову.
- Он недоволен, судя по лицу.
- Представь себе. Так вот, чем еще ты будешь меня пугать?, - она ударила краешек своего бокала об его.


Не отражение, не Темный, даже не душа. Не дух, не бог, не демон. Отчасти и не фантом.
Сильно похожее на меня существо, у которого мне есть чему поучиться.
А ему - у меня.

Их окружили Темные тесным потоком. Внезапно, словно взялись из ниоткуда. Бесшумно. Окружающая толпа и мерцающие огни закрылись множеством черных плащей. Дориан склонился к самому ее уху:
- Он идет сюда. Кажется, зол.
- Еще бы.
- Мы можем перекрыть пути, - он говорил тихо. Спокойно. Но отдавал себе отчет в опасности ситуации. Он был готов следовать любому ее слову.
Рания переглянулась со своим спутником, который осушал уже третий бокал. На его лице зарождалось яростное веселье, видимое только ей.
- Пусть идет, - твердо сказала она.
- Пусть, - тихо сказал ее спутник и подмигнул ей украдкой.

@темы: sceal'ta, Hunter, Рания

06:41 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Рания.

Человек вошел в "Ветер". Мужчина в грубой кожаной куртке, тяжелых сапогах и, вероятно, при оружии. Здесь таких было много, но этот выделялся даже среди своих "собратьев". Он был поразительно тих, поразительно холоден, но в то же время внимателен. Без опаски, но настороже. Не нервно, как многие подобные ему, а со знанием дела он оглядел помещение. Потом взял себе выпивку и прошел к свободному столику.
При всем своем облике и телосложении он не казался устрашающим. Опасным, но не устрашающим. Как тень, на которую не обращаешь внимания, пока она не вцепится тебе в горло. Его словно не было.
Рания приметила его сразу. Не только потому, что всеми своими повадками он был очень похож на ее Темных, а потому что она знала его.

Он уже собирался сесть за свой столик, когда она оказалась у него за спиной. Безупречное чутье заставило его обернуться.
- Что?
Слово было сказано сухо и равнодушно. Просто чтобы удостовериться, что от него ничего не нужно.
Рания опустила голову, чтобы скрыть за прядями волос улыбку.
- Ничего, - подняв через какое-то время голову и взглянув прямо в глаза, сказала она. После чего, как ни в чем ни бывало прошествовала за стол к своим Темным неподалеку. Мужчина пару секунд попялился ей вслед и забыл о ее существовании. Почти.

- Прошу меня извинить, - обернувшись, он увидел престарелую женщину, которая стояла рядом, - Вы знаете, с кем вы говорили?, - искуственная улыбка не сходила с ее лица.
- Пошла вон.
- Это была хозяйка этого заведения, и, я не постесняюсь, города, - она говорила подобострастно, но разъясняюще. Словно ребенку.
- Да хоть чертова мать, мне похрену.
- Разумеется. Приятного отдыха, - старуха поклонилась и тихо исчезла.

Они что-то лениво обсуждали. Говорил по большей части мужчина, похожий на нее как две капли воды. Она слушала и изредка возражала. Вторая девушка, гораздо младше их обоих, нетерпеливо ерзала на стуле, пытаясь вставить слово. Ей этого не давали. Почему-то ему захотелось понаблюдать за ними. В его бокале с виски медленно таял лед.

Через какое-то время она встала из-за стола и ушла в другой конец зала, к барной стойке. Он продолжал незаметно следить. О чем-то переговорила с барменшей, потом та достала большую тетрадь и "хозяйка" начала делать в ней поправки. Барменша пыталась чему-то возражать. Голосов не было слышно, но по лицам угадывались интонации. Наконец "хозяйка" перевернула несколько страниц назад, указала на что-то барменше, вернула предыдущий лист и долго заканчивала поправки, вероятно, рисуя какую-то схему. Потом, как ему показалось, поставила свою подпись и отчалила. Барменша молча унесла тетрадь в служебные помещения.

Она вернулась за стол. Какое-то время все трое сидели молча, словно могли общаться без слов. Потом мужчина, похожий на нее, встал и так же молча ушел из зала. Через минуту младшая что-то сказала и тоже вышла. "Хозяйка" осталась сидеть. Она не пила, не смотрела по сторонам, вообще не двигалась. Что-то в ней притягивало. Особенно сейчас... или это виски дал в голову?

- Можно?, - он уже садился напротив нее, когда задал вопрос.
Она лишь улыбнулась снова. Как-то странно. Словно через силу. Он счел это разрешением.
- Я думаю - да.
После долгого разглядывания его лица она произнесла это. Он не был красив. Прищуренные, внимательные глаза, грубый нос, тонкие губы, щетина и неровно подстриженные коричневые волосы, падающие на лицо. Но именно в выражении лица было что-то, что хотелось разгадать. Давно хотелось. Но это было нечитаемо. Какая-то смесь настороженности, горя, агрессии и цинизма. И что-то еще, еле уловимое. Боль? Мольба? Усталость? Она гадала.

- Как тебе мой клуб?, - она обвела рукой огромное помещение.
- Сносно, - он меланхолично обернулся по сторонам, - Но слишком громко.
Она снова улыбнулась и почти рассмеялась. Как-то горько улыбнулась.
- Многим нужен этот шум. Он... заглушает мысли. Наконец то в голове становится тихо после дрянной недели. Так мне сказал один посетитель.
Снова эта улыбка. Тень радости, которая могла бы быть.
Он скептически фыркнул и приложился к бокалу.
- А иногда он не помогает..., - она отвела взгляд в сторону, - Тебе тоже не помогает, - снова взглянула в глаза. Так же, как прежде - с... ожиданием?, - Я тебя знаю. Знаю о тебе все. Знаю, что не помогает.
Он повел плечом, как перед атакой.
- Собственно, мы с тобой похожи, - продолжила она и подняла свой бокал, - За нас?
- За нас.

Он начал это общение, но он почти не говорил. Ее фразы тоже становились все короче и звучали все реже. Один понимал все и не считал нужным говорить. Вторая же силилась понять, но отчаивалась.

- Значит, помогаешь людям забыться?, - без тени интереса спросил он.
- Ты знаешь..., - после долгого молчания ответила она, - Иногда видишь человека, которому нужна помощь. И которому ты хочешь помочь. Но ты не можешь. Он не примет помощь. Отгрызет дающую руку. Потом ты понимаешь, что он справится. Он выбрал это путь сам, он сильный. А потом... понимаешь, что если не поможешь, даже против воли, жить с этим не сможешь...
Он не ответил. Только выше поднял подбородок и внутренне напрягся.
- Ты знаешь, о чем я. Да, ты знаешь. Но не совсем.
После этих слов она резко вскочила и чуть ли не бегом направилась к выходу на улицу.

Не понимая зачем, он пошел следом и услышал, как ночь прорезал рев мотоцикла. Стремительно удаляющийся. Тогда он завел свой.

Горящие во тьме фары вдали привели его к обрыву за городом. Она ехала гораздо быстрее, но из поля зрения надолго не пропадала. В конце концов, выслеживать он умел. Два черных силуэта - ее и ее мотоцикла - возвышались на самом краю. Отсюда был виден весь город, как на ладони. Сияющее море внизу. Он припарковался рядом.

- Зачем ты сюда приехал?
- Часто бываю тут. Вид красивый.
- Врешь.
Они смотрели на город. Она стояла у самого края, он чуть поодаль, за плечом.

- Ты уверена, что тебе это нужно?
- Что?
- Быть здесь.
Он наконец сел на потерявшую уже тепло землю.

- И как, многих спасла?
- Я не могла иначе. Как и ты. Не прячься за одиночеством, я знаю тебя. И боль твою знаю. Я ее чувствую, - она обернулась. Он обошел ее сзади и уселся с другой стороны, тоже поближе к обрыву. Согнув колено, положил на него руку. Другой рукой оперся об жесткую землю. Поза была расслабленной, но вот лицо...
Напряжение нагнало его снова. Атака пришла оттуда, откуда он не ждал.
- Ты не ответила. Думаешь, тебя ценят только за твою боль?
- Этот город уже обратился бы в пепел, если бы не моя боль. Мои люди рассыпались бы прахом, если бы не она. Все люди. Все они, - она кивнула на город внизу, - Она помогает. И она травит.
Это было правдой. Но его слова затронули ее сердце. Да, ее ценили вовсе не за боль. И его тоже. Сейчас она поняла это. Значит, в нем была не только боль... Значит, и в ней тоже.

Она прошлась, разминая затекшие ноги. Потом легла на землю, вытянувшись во весь рост. Промерзлая земля приятно холодила сквозь одежду. Ветер трепал волосы.
А потом она рассмеялась. Теперь искренне.
- Что будешь делать дальше? Снова уедешь?
- А что ты будешь делать, если я тебя сейчас поцелую?
Она приподнялась на локте, глядя на него. Он встал, подошел к ней и протянул руку.
- Ты роешь себе могилу, - взяв его ладонь, она встала рядом. Так близко...
- Ты тоже.

Она уже восседала на своем железном монстре, готовая уехать. Он разбирался с какой-то неполадкой в своем. Это не заняло много времени.
- Приезжай еще. Чтобы я хоть иногда могла почувствовать себя слабой.
- Приеду, - он кивнул не отрываясь от починки мотоцикла. И вдруг сорвался с места и подлетел к ней. Снова они оказались так близко, что сплелось их дыхание. Он снова поцеловал ее, сдержанно. Долго стояли они, соприкоснувшись лбами, в полной тишине.
- Зачем тебе уезжать? Оставайся. Мои тебя примут.
- Нет.
- Почему ты всегда убегаешь?!
- А зачем ты остановилась? Ты, Рания!, - он впервые назвал ее имя.
- Может быть, если останавливаешься - значит ты нашел свой дом? Может не надо больше бежать?, - тихо спросила она. От него не ускользнула ее печаль.
- Если не надо больше бежать - значит ты загнан в угол.

Ночь разорвал рев моторов. По разные стороны дорог и мира. Он уезжал из никуда в никуда, она возвращалась домой. Город возвышался сияющей громадой.

@темы: sceal'ta, Hunter, Рания

The second after Mortis

главная