• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: idalir (список заголовков)
15:16 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Город был нищ. Город-государство в окружении таких же. Что-то там намутили соседние, что-то намутили свои чиновники - и экономика города обрушилась. И она продолжала рушиться. Молодые активисты заполонили интернет сводками о ситуации - все, что осталось. Просвещать. Того, что город скоро не сможет существовать, никто уже не скрывал. Предприятия давно закрылись, почти исчезли общественные институты, а теперь начали закрываться и последние магазины. Большая часть людей уже свалила в соседние города, остались только те, кто прирос к городу намертво или совсем тупые. Осталась я. Хотя я и не жила в этом городе, почему-то он был важен. В нем что-то назревало, готовили это как раз оставшиеся, выглядящие как самые обычные люди. И это витало в воздухе, чуялось. Я бродила по улицам из конца в конец, будто ждала чего-то, сама не зная чего. Это было лето. Теплое солнце, зелень, улицы почти пустые, тихие. Я изучала маршруты города, вычисляла, по каким можно быстрее добраться из одного место в другое. Зачем-то это было надо.
И в какой-то момент все оставшиеся вышли на улицы. А те, кто уже был на улице - потянулась в одном направлении. А мне - надо было попасть туда первой.
Я перелезала через крыши, перескакивала через заборы, срезала по газонам и земляным плато. Большинство тех, кто тоже шел туда, были почему-то женского пола.
Мы перешли черту города - и черта города перестала существовать.

Они отступали. Почему-то отступали, массово. Кажется, за спиной осталось то, что их убивает. Люди, нагруженные рюкзаками и сумками, шли большой толпой. Они поднялись на высокую и широкую каменную стену и шли прямо по ней. За каменными низкими перилами - пропасть. Им надо было перевалить это место - впереди их уже ждали. Я стояла у перил в самом высоком месте, когда они начали подходить. Их никто не вел. Все они были чудовищно уставшие, некоторые раненые. Кто-то просто валился с ног. Те, кто упали, придавленные своими же рюкзаками, там и оставались. Через них перешагивали те, кто повыносливее.
Их никто не вел и за это взялась я. Я остановила впередиидущих - это были самые подверженные панике, они торопились. Я остановила их и успокоила, объяснив, что тут уже безопасно, погони нет, можно перевести дух. Я подняла упавших и объяснила им, что умирать еще рановато, а спасение близко. Я заставила тех, что посередине поделиться едой, водой и медикаментами с упавшими.
Через какое-то время вокруг меня уже гомонила толпа почитателей, требующая вести их дальше. Без меня они идти отказывались. Меня умоляли, упрашивали, некоторые вцеплялись в руки или повисали на плечах. Почему-то они думали, что я знаю, куда идти.
"Идите вперед. Просто вперед. Я останусь. Прикрою, если будет погоня", - так сказала.
На самом деле я просто не могла уйти.

Вести о городе продолжали приходить через интернет. Ушли не все. Осталась горстка людей, которые решили остаться в опустевшем городе и установить там свои порядки. Некто под именем "Монарх" заполонил все сетевое пространство, включая новостные каналы (к коим теперь заимел доступ) своими сообщениями о том, как прекрасно будет и как ему нужно подчиняться. Меня он забавлял. Чем он там собирался править? Еще более трусливыми придурками, чем он?
У меня был мобильник, и, когда ушли беженцы, я нашла способ как в той же сети сообщить ему все, что я о нем думаю. Ответ не заставил себя ждать - товарищ "Монарх" прибыл сам. И даже со свитой.
Посреди стены, недалеко от самого ее высокого места, стояло несколько столов и лавки. Может, в мирные времена тут отдыхали туристы. Сюда его свита и завалилась, разыскивая меня. Показался и он сам. Оказался совсем молодым парнем, чуть ли не подростком. Ничем не примечательным, но наглым до нельзя. Напомнил ББшку в детстве, но разве что повадками. "И откуда ж ты такой вылез", - подумала я и спокойно вышла из-за угла, где до этого так же спокойно стояла.
Мелкий, судя по всему, был рад меня видеть. Глаза у него сияли, слова так и изрыгались, а ноги не держали на месте. Он все бродил вокруг меня, думая, с какой бы стороны напасть. Я отметила, что он не бросил на меня свою свиту - уже интересно.
Спустя пару минут он понял, что нападать то ли не получится, то ли не интересно, и сказал, что за свои грехи я все равно отвечу.
Мне стало интересно, как.
Подойдя вплотную, это олицетворение власти выказало в сторону меня явно эротического характера действия. Наверно, это должно было меня напугать. Не увидев никакого сопротивления, олицетворение опрокинуло меня на ближайший стол и продолжило поползновения, ожидая, видимо, моего сопротивления, мольб, а может и подзуживающих воплей свиты (судя по коротким взглядам на них). Не дождавшись ни первого, ни, что странно, второго (свита, видимо, просекла раньше), мелкий чуть поубавил пыл. А жаль, мне уже начало нравится. Движения его рук были как минимум интересными.
Впрочем, в зубы он все таки получил. Незамедлительно и сильно. Сначала он ничего не понял, потом разозлился, потом решил что напасть таки стоит. Попытка его нападения оборвалась полетом на пару метров назад и парой-тройкой выбитых зубов. Вроде, там было три.

В доме сидели три женщины. Хороший был дом, богатый, большой, чистенький. Я б в таком жила. Эти три сидели на первом этаже, в центре зала, на диванчиках. Они только-только перебрались в этот дом - точнее, их сюда заселили, как беженок. Тут тоже я похлопотала. Все три не были друг другу ни родственниками, ни подругами, ни даже знакомыми. Познакомились они только недавно и сейчас беседовали, делясь впечатлениями и зализывая раны. Одна была совсем старой, вторая лет пятидесяти, третья - тридцати с чем-то, вроде бы. Я наблюдала за ними с улицы, глядя в окно. А у входной в дом двери в это время паслись трое мужиков. Они заметили женщин еще на распределении, а может и в дороге. Один был, кажется, мужем старой. Второй - то ли братом то ли другом второй, а что связывало третьего с тридцатилетней - не помню. Может, просто ухажер. Бабы им дверь не открывали, хотя те долбились и звонили в звонок уже полчаса.
Второй пошел за стремянкой, третий все мучил звонок, старый рассуждал вслух, а что же делать. Почему женщины не открывают - мне тоже было не понятно. Все три выглядели больно пришибленными.
- Мне надо в тот дом!, - послушалось откуда-то с улицы.
"Ах, тебе нааадо...", - подумала я. Голос я узнала сразу.
- Чего это?, - спросил у подошедшего старый.
- Я знаю, она там!
Мелкий почти орал. Меня, схоронившуюся в темных кустах, никто не видел.
- Кто?
- Я знаю, она там, я ее чую!!!
"Ах, чуууешь...", - подумала я. А хорошее ведь чутье. Только локацией немного промахнулся. Но близко, близко.
Не долго думая, я просто телепортнулась внутрь дома. Все равно планировала баб проведать.

Бабы не удивились, увидев меня. Они меня помнили и, наверно, уже ничему не удивлялись.
- Зайки, чего мужчинам не открываем?, - ласково поинтересовалась я, когда мне уже предложили кресло, чай и пирог. От чая и пирога не отказалась, только от кресла.
- Ой..., - вздохнула старая, - Да не хочу я его видеть, дурака старого...
- Мы почти умерли, я все еще не понимаю кто я есть. Дай оклематься. Тут так хорош в кои то веки, - подхватила вторая.
Третья промолчала, злобно скрипнув зубами.
Да, кажется, у этих троих прошлые обиды, или что там у них, черт знает, после встряски полезли наружу.
- А четвертый кто?, - спросила вторая, почти подпрыгнув, когда услышала за дверью новый голос.
- А это ко мне, - ответила я, отхлебнув чая. Чай был слишком сладкий.
- Ну так открой, что уж..., - оживилась третья, - Раз уж к тебе...
- А вы?, - закономерно спросила я ее.
- А мы потерпим, ну раз к тебе уж..., - стояла на своим третья.

Открыть я не успела, хоть и собиралась. Только потянулась к ручке - дверь вылетела, только успела отскочить. Во главе оккупантов красовался мелкий.
Старый сразу же побежал к своей, обниматься. Второй скромненько обходил диван, опасливо подбираясь к своей и осторожно здороваясь. Третий со своей бабой почему-то сразу уединились в другой комнате.
Мелкий гордо расхаживал по залу, отпуская комментарии и поглядывая на меня. Вскоре под его колкими замечаниями заткнулись все. Улыбка от уха до уха играла на довольных щах, как у собаки, которая наконец то нашла хозяина.
- Зубы-то хоть вставил, придурок?, - не могла не спросить я.
Мелкий ощерился еще сильнее, сияя полным набором зубов и разжал ладонь - на ней красовались три крупных белых зуба.
- Новые отрастил, - гордо выдал он.

@темы: Idalir, Hideaway

22:41 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
зайки:heart:


@темы: Рания, sceal'ta, Idalir, Dorian

02:25 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Сухая пыльная дорога, серые ветки по краям, дождь прекратился. Давно прекратился. Я иду и меня клинит. Я иду и пинаю камушек на пути. Но это нифига не камушек, это здоровенный булыжник. И он летит дугой и впивается в пыль на земле. Как маленький метеорит. Нога бы должна болеть, но я не чувствую.
Сзади - никого.
Я не помню, откуда мы тогда вышли.

Она всегда лезет оттуда. Из центра груди. Она всегда там прогрызает себе дыру. Она прогрызает ее насквозь и я как будто пронзена копьем, которое уперлось в позвоночник. Я его чувствую.
За окном летят разноцветные огни. Черный мокрый асфальт и огни. А она сидит и улыбается.
Чему она улыбается - мне не понятно. Тут нет еды ни для меня, ни для нее.
А она улыбается.
Ей что-то очень сильно нравится.
Чертовы огни? Ну уж нет.

Я не помню, откуда мы тогда вышли. Кажется, чуть подальше... или нет... Пытаюсь прикинуть по расстоянию до долины. Не получается. Пройти бы их путем назад... Но иду вперед. Камушки кончились. Булыжники тоже. Зато слышу звук за спиной. Нет, не слышу. Может чую? Там точно кто-то есть.

Чертовы огни.
Они бесят и нравятся одновременно. И они никакие. А она рвет меня на части.
Она заставляет меня почти орать.
И... она сама контролирует себя.

Там точно кто-то есть. Я оборачиваюсь резко, мне страшно, это может быть кто угодно.
И застываю на месте столбом. Отупело смотрю в абсолютно белые глаза абсолютно белого коня. Потом перевожу взгляд на абсолютно белого всадника. Белый, весь. И глаза - светло-зеленые, как два холодных камня.
Всадник даже не думает замедлять ход, но он и так не особо торопится.
Смотрит на меня и молчит. Ни тени жизни или эмоции. Маска. Идеальная, божественная маска.

Она контролирует сама себя.
Чуть подотпускает хватку. И я могу вымолвить хотя бы одно слово, не оборачивая его в рык и кровавое месиво.
Отлегает. А ей все веселее.

Маска.
На меня смотрит маска.
- Торопишься?, - спрашивает он меня.
Звук, отраженный от тысячи зеркал, если такое можно сказать о звуке. Звук, идущий не от плоти, но от самих полных воздухом небес.
- Она впереди, - он приподнимает подбородок.
Кто "она"? Ах, ну да...
Маска выдает широкую улыбку, смотрящуюся совсем уж не саркастично на этом лице.
- Муния, - говорит от вслух, - Она там.
Я согласно киваю. Слова остались где-то по другую сторону.

@темы: Рания, sceal'ta, Munia, Idalir, Grassl

04:30 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
То, что явным было - теперь лишь дым,
Ты закрыл глаза и открыл глаза,
Ты уже не помнишь себя другим
И уже не знаешь пути назад.

Ты на той дороге - ни жив ни мертв,
ты отведал зелья густой мотив.
И теперь ты полон его даров,
Что твои навечно и не спросив.

Ты ведь больше не ищешь Города,
Город сам в тебе заточен.


28.05.07
Я буду истекать кровью, она будет сочиться из меня, будет ломать кости, разрывать мозг.
07.05.09
Они приходят вместе с болью. Древние тени предстают перед нами.
2.01.10
Время перед смертью. Время дьявольских ночей и кошмаров.
Единение. Оно открыло путь для Идалир.

24.05.11
Это не важно.
Смерть не имеет значения.
Мы никогда ничего не забываем.
Время не имеет значения.

8.05.12
Давай уже, устрой что нибудь... убийственное.
---
Кто был передо мной? Никто и никогда. Только Мортис.

13.05.13
- Я никогда не умру.
28.02.16
...Порожденная еще более древней и чистой Тьмой, чем Рания, и, может быть, Мортис?
17.04.16
Умереть невозможно. Испугаться, впасть в панику, в исступление, подойти к грани, оказаться погребенным под горем, увязнуть в грязи - сколько угодно, а умереть - невозможно.
Нас пугают этим, ждут - либо мы сойдем с ума и покоримся, либо умрем. И то и другое будет тем, что они запланировали. То, что они уже неоднократно проворачивали. Вот сейчас, еще немного, еще чуть-чуть надавить - и готово. Мы и сами в это верим. Сейчас, уже скоро. Но, с ума мы сошли уже, а умереть - невозможно.
И мы шатаемся по грани, клонясь то в одну, то в другую сторону. Безумие-смерть. Смерть-безумие. Но мы все же стоим на ней.




Давай, улыбайся. Давай. Ты даже не видишь, над чем улыбаешься. Ты вообще не видишь ничего перед собой. А улыбаешься, потому что свело скулы. Потому что чуешь, как прело пахнет земля. Потому что чуешь, что внутри нее. Улыбайся. Принюхивайся, поводи головой.

Взять и припереться к тебе - было самым глупым моим решением. Хотя нет, не самым. Полная, непроходимая тупость еще впереди. Но, вот, я пришла к тебе.
Это была ночь, глубокая темная ночь, когда все уже спали по койкам, а холодный дождь лил как из ведра, колотил по оконным рамам и как будто взял дом в осаду. А ты - ты мирно спал в тепле и сухости - смог наконец перестать думать и просто спал. И тут пришла я. Это было очень глупо.
Я застыла черной тенью у кровати, все равно не различимая во тьме. Я даже прикрыла глаза, чтобы не мешать тебе спать.
Кстати, я думала, Дориан будет против. Думала, что он заорет что-то вроде "Ты че, охуела!" или "Ты че, блядина!", но он только посмотрел на меня, усмехнулся и... согласился. Я уже говорила, что два ебанутых Идалир - это перебор. Но, все это было до того, как я пришла.
И вот, я стояла у кровати и прокрадывалась в твои сны, не будя, не пугая - мягко. Так мне казалось. Но - это как впервые в жизни увидеть зеркало. Это нихуя не мягко.
Я говорю "Хочешь, я их всех испепелю? Тихо, так что они даже не проснутся. Хочешь? А хочешь, я заберу тебя к себе? Тебе там будет хорошо. Тебе там понравится. Хочешь проснуться и увидеть меня? Хочешь взглянуть на меня?".
Ты просыпаешься резко, но вида не подаешь. Не открываешь глаза. Не шевелишься. Смазываешься, таешь в воздухе, мерцаешь, мелькаешь - и ищи теперь тебя. Ищешь выгодную для боя позицию. Тебе вовсе не нравится, что в комнате кто-то есть. Ты готов к подобному. Ты готов атаковать, если придется. И, как ты не видишь меня во тьме - так же и я теперь не вижу тебя. Это как впервые в жизни увидеть зеркало. Это нихуя не мягко. Это схоже с ужасом или эйфорией.
Но я все же пришла сюда, и я первая открыла глаза, и я нашла тебя, и я протянула руку, и я дотронулась до тебя, прямо рукой, прямо до солнечного сплетения, до самого солнечного сплетения. Моя ладонь легко легла на твою плоть. Это должно было сказать, что я не опасна. Что я не угроза. Но, это все лишь еще один мой тупой поступок.

Я никогда не вспомню резервацию, в которой мы оказались. Мы сотворили ее нечаянно и одновременно - две схлестнувшиеся силы сотворили ее, оказавшись слишком схожими до такой степени, что их хватило на резервацию. Я стояла и пыталась озираться, ты - уже корчился. В самом деле, я нашла кого трогать. Одно прикосновение - и родственная душа (и это вовсе не поэтический оборот) завертелась вихрем, обострилась и впитала в себя все, что могла. Мгновенно. Включая память. Всю.

Такое убивает. Им дают вспоминать понемногу, кусками, фрагментами - и оно все равно иногда убивает. А ты впитал ее всю. Не кусками и не фрагментами. Во всей полноте. Начиная от Первых и заканчивая сегодняшним моментом. Вживил ее в себя. Принял ее как свою собственную. Такого еще не было, ни с кем и никогда - и это однозначно должно было тебя убить. И оно убивало.

- Дориан, пиздец.
А потом я не знала, как ответить на нечто вопросительное и безмолвное на том конце.
- Это полный пиздец.
Снова немой вопрос и уже более обеспокоенный. Опасности для меня он не ощущал, а мои слова были убедительны, поэтому он был ошарашен.
- Я его... немножко... убила. Да.

Никто не знает как обращаться с первыми. А вот я не знала, как обращаться с этим. И поэтому я совершила следующую глупость.

Странно, но ты не умер. Благо, я вовремя спохватилась и не стала впихивать в тебя регенерацию. Не известно, как бы ты отреагировал на такое количество родственной силы... И я отправила тебя на Черную Гору. Место отдохновения, как никак. Тишины, вроде бы. Пустоты, однозначно. Никаких тебе энергий, никакой памяти, сиди себе в саду жопой на земле да приходи себя. И почему я, спрашивается, настолько тупая?
Сперва ты вроде бы даже пришел в себя. Но это было ошибочное ощущение. Мнимое прозрение и отдохновение оказалось ничем иным, как новым "адреналиновым уколом". Ты резко открыл глаза, открыл рот, уставился на меня и полу-сказал, полу-прошипел, полу-выдавил из себя:
- Ты!
В этом "ты" было все - и радость от вида той самой, о ком привалило столько воспоминаний, и столько же ненависти, и еще больше непонимания и полного охуевления.
Не увидела я, а скорее почуяла, как от земли, от каждой долбанной пылинки, от каждого камешка и каждой тени к тебе тянутся нити - нити собственной, мертвенной энергии этого места. Совершенно не ощущаемой мной или здешними обитателями. Являющейся твоей основной пищей. И ты уже жадно вбирал ее в себя. "Вот они! Они! Здесь! Мертвые! Или... живые?!". И, если память не стерла тебя в порошок, то вот это уже основательно намеревалось.
- Дориан..., - я почти рыдала, - Тут.... пиздееец!

Мы быстро и судорожно посовещались и Дориан уговорил меня выкинуть тебя обратно. Домой. К дождю и кроватке. Пока ты не сдох окончательно. Мне было тяжело, но так и я сделала. Тупое это было решение или нет, но буквально через пару минут (за которые ты, видимо, успел там окончательно оклематься, живучая скотина, и даже переварить бесценный опыт), я уже слушала твои самозабвенные вопли на тему "Верни меня обратно, немедленно, я хочу!". Ну еще бы. Все хотят.

- Ты ебнулась?, - кратко спросил Дориан.
Я стыдливо промолчала, а потом еще более стыдливо ответила:
- Угу.
На это ему сказать было уже нечего.
- Обратно просится, - тихо и быстро отчеканила я.
Дориан сокрушенно посмотрел на меня и почти откинулся сам. Вопли слышал и он.
Оба не представляли, что с этим делать.

Ну что ж. Это был самый мой удачный визит в плане согласия присоединиться к нам.
Обычно все ломаются.
Белое Божество вон параноил первые года два и, пока не обнюхал нас с ног до головы, так и ломался.
Охотник просто вечноподозревает до сих пор.
Освобожденный вообще от меня прятался, долго и упорно.
Тиран помирал, но упирался всеми конечностями.
Даже солнышко Бэл устроил полный допрос из 2000 вопросов, прежде чем вышел на нормальный диалог.
Я уж молчу про Дайну, Рэн, Высших и Первых полным составом, которые готовы окрыситься в любой момент, хотя давно уже одно дерьмо месим.
А ты... А ты мной же собственноручно почти стерт в порошок, но с маниакальным рвением просишься обратно. К нам.

- Слушай... Дориан... А может он это? Ну. Родственник?
- Ебанутая.
- А если родственник?
- Ебанутая.
- А если правда?
- Ебанутая!

Однако, спустя два дня непрекращающихся воплей, и Дориану пришлось признать некоторые вещи. Или, по крайней мере, гипотетически допустить. За неимением лучшей идеи, было решено мне наведаться к тебе снова.

- Итак, давай обсудим твое положение...
- Я! Хочу! Домой!
- Куда это домой?...
- Я! Хочу! К! Вам!
- Но...
- Я! Все! Помню!
- Но это же не твои...
- Я! Хочу! Уничтожить! Мир!
Боги мои, солнышко... Бедное, несчастное...
На этом моменте ты уже вцепился в меня обеими руками, а я не знала, как объяснить тебе, что ты там просто загнешься.
- Начнешь отсюда, - обнадежила я.
- Почему отсюда?
Потому что больше тебе неоткуда, йопта.
- Потому что тут ты будешь эффективнее..., - и я наплела пиздежа с три короба. Надо же тебя хоть чем-то занять. С Рэд получается вон...
Ты погрустнел, посерьезнел, вздохнул и нехотя согласился. Если бы я в тот миг хотя бы на миг признала самой себе, как же я тебя понимаю и как сама злилась на Мортис, когда она ограничивала мою активность - развалилась бы на месте.

Вопли сменились бесконечными разговорами и радостными повествованиями о том, как у тебя все офигенно получается. Ковырять собственный мир изнутри - это кайф, я знаю. Особенно когда он тает под руками, как масло.
- Главное не показывать его Огненному...
- Это точно...

В следующие несколько дней я забила на координирование, возложив его целиком и полностью на Дориана и обмозговывала произошедшее. К слову сказать, это очень трудно делать под твою бесконечную болтовню. Она не столько отвлекает, сколько напрочь выбивает из колеи. Мне нечего было рассказать и объяснить тебе - теперь ты знал все и сам рассказывал мне. О временах, которые я уже и сама начала забывать. Рассказывал, словно был там сам. Словно не получил память в виде незапланированного "подарка", а всегда обладал ею. Она прижилась в тебе как влитая. Да, ты свято возомнил наш дом своим, а нас - чуть ли не своей семьей. Так реагировать могли, наверно, только Идалир. Но ты - ты совершенно точно не принадлежал к Идалир.
Временами я будто слышу голос, который говорит "Посмотри на землю под ногами, властительница трав и деревьев. Вглядись в нее. Знаешь, что есть там кроме наполненных жизнью стволов и крепких, вьющихся корней? Там лежат кости. Тысячи, миллионы - целых и стертых в порошок. Кости людей, существ, животных... Их предостаточно везде. Они пронзают собой земные вены и капилляры. Так узри же их, узри, как видишь сплетения корней. Не отвергай их, не отбрасывай. Выжми из этой земли все, абсолютно все!". В какой-то момент я понимаю, что это мой собственный голос. И от этого становится жутче.

Слишком давно никто не зарекался о резервах. Никто не сетует на то, что их не хватает. Будто бы их хватает. Будто бы раны затягиваются моментально, покрываясь потемневшей кожей. Будто бы есть резервация, которую не надо жрать - она сама выворачивает себя, под легкой рукой ее обитателя - и отдает себя нам.
Никакого ощутимого фона нет. Или же он просто настолько органичен, это мы просто не чуем его, так же как ты не умираешь от нашего?

- А может привести его сюда?
- Нет, скажи мне, ты ебанутая?
Но коварный блеск в глазах Дориана уже все сказал за него. Ему уже самому было интересно.
- Никого усыновлять нахрен не буду..., - очень тихо, под нос, пробурчала я.
- Как бы ни пришлось наоборот..., - так же тихо проговорил Дориан.

Мы начали путь от Барн-Мора. Дом, как никак. Но, тебе Барн-Мор был не интересен. Здесь, как ни странно, меньше всего самой желанной для тебя энергии. Здесь никто не умирал.
Ты хотел увидеть мертвых. Оживших мертвых. Оживших полным многотысячным составом. На костях мертвого и ожившего мира. Я усмехнулась - "ну чем мы, серьезно, не ожившие мертвецы?".
- Встретим кого - капюшон не снимай.
- Почему?
- Вид у тебя... особенный. Перепугаешь всех. Если уж нас тут проклятыми называли...
Ты фыркнул и отмахнулся, не видя в этом никакой катастрофы.

Ты жаждал увидеть Гадрахолл, великий, потерянный и обретенный Гадрахолл. К вечеру, когда в вышине зависли сапфирные небеса, мы добрались туда. Я чувствовала твое исступление, твое восхищение, когда мы вышли на главную площадь перед дворцом. То же самое чувствовала когда-то и я - и придя сюда впервые, и вернувшись сюда спустя долгое, долгое время... Холодный ветер с моря сдул капюшон с твоей головы и ты не спешил одевать его обратно. Ты улыбался, твои глаза сияли почти слезами и ты будто никак не мог надышаться. Ты был дома.
На нас начали озираться. Вернее, на тебя.
А я уже готова была защищать тебя от любых нападок как члена семьи. Нет, нечто большее.


Мы подошли к грани и зависли на ней. Мы научились держаться на ней. Научились этому внезапно и быстро. Все мы.
Даже когда кровь заливает руки и глаза, даже когда все вокруг перемалывается в прах - грань есть. Она - в том, что остается после смерти. После конца. В том, что остается.
И, оставаясь, может восстать.
Резервации плодятся с неимоверной скоростью и Темные бродят по их земле, и их земля будто бы отличается чем-то.
Мы постепенно улавливаем эту плавную, не резкую волну, проходящую где-то под нами и над нами - отдающую чем-то приторно сладким и сиреневатым, гулко стучащую, витую, словно корень тысячелетнего древа, и четко очерченную, будто обретшая плоть тень.
Мы всегда осуждали это - извращение жизни и извращение смерти. Но мы видим, как теперь перед этим отступает даже Эстер.

Ты - идущий вперед, не зная, в каком это направлении - вперед. Кажущийся резким, однозначным, даже омерзительным - на первый взгляд. Спасающий, но не от большой доброты, а потому что оказался в нужное время в нужном месте; спасающий, поддерживая танец жизни и смерти, их сплетения и реверансы. Влюбленный одинаково в обоих танцующих.
Кажущийся мягким лишь потому, что слишком сросся с нами. Теплая ладонь на разгоряченном лбу умирающего - ее не ощущаешь.
Капюшон скрывает твое лицо, когда ты ходишь по улицам нашего дома - он раздражает меня, этот капюшон. Я хочу, чтобы на твое лицо падал дождь и светили чертовы звезды.

@темы: Undead, sceal'ta, Idalir, Hideaway

04:10 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
семейная психология в пределах конкретной семьи Взаимоотношения старших Темных и Одна Белобрысая Сволочь которую уже тоже можно считать семьей.

Дориан и Рания.
Все очень сложно и очень не однозначно. По первому взляду можно даже сказать, что это любовь. Или - что это взаимная ненависть. Верно и то и другое.
По началу никаких Дориана и Рании и в помине не было - была Рания, которой все до пизды и Дориан, который относится к "нервной немощи" исключительно с презрением. Одна Душа на двоих - это еще не значит, что этих двоих это будет хоть сколько нибудь волновать. Они обходили друг друга стороной и смотрели искоса, синхронно думая, что в семье не без урода.
А началось все уже после краха, и даже после Гаста. Тогда, когда Рания поняла, что Гаст то еще говнецо и надо собирать Темных. И вот тут они и поняли, что возраждаться и искать друг друга гораздо проще, когда Душа одна. Когда чуешь друг друга через пространство и влиять очень просто. Но и тогда они были только приятелями, помощниками друг другу.
По-настоящему объединиться пришлось уже в городе. Показывать Белому Божеству, что ты тоже можешь поставить раком гораздо проще, когда тебя двое. Наводить страх на город тоже. Управлять городом. И искать уже неконец Темных. Тогда-то они и смогли то, чего никогда не могли по одиночке. Это воодушевляло.
Со временем игры в степенную чету переросли в нечто более серьезное. Им это понравилось, действительно понравилось. Нет одного - есть второй, падает один - второй поднимает. Да и пасти толпу Темных в одиночку - охереешь. Так, они органично разделили обязанности и - любовь... Если можно так сказать. Официально они, конечно, пара. Всем и всюду представлены как единое целое, ебущее мир исключительно совместно и на благо семьи. Но вот "за кулисами" творится сущий хаос. Да, у них есть общие апартаменты в Ветре, но в основном они мотаются где угодно, по отдельности, трахают все что движется по отдельности, попадают в переделки по отдельности и вообще могут не видеться месяцами. А деталь в том, что в итоге они все равно оказываются в апартаментах в Ветре и рассказывают друг другу байки о своих похожденияж, в том числе и любовных. И обоим нравится слушать.
Это степень настолько мозгодробящей близости, что схожа с извращением.
Если слушать их, находясь рядом с ними - это потоки отборной брани и жестоких подколов, унижения и постоянная борьба за власть. Никто не увидит нежностей и цветов с походами на пикники. Поначалу Темные даже пытались разнимать их, но со временем уяснили, что это даже не ссоры, а сама их сущность. Эти двое - хищники, постоянно охотящиеся, и - делящие добычу.
Рания видит в нем единственного, кого, хоть на время, можно поставить выше себя и кто будет последней опорой, заменой ей. Того, кто никогда не остановит ее, если она решит устроить кровавую баню - а вместо этого присоединится. И благодарна за это.
Дориан видит ту, которой может доверять полностью и несомненно. Ту, которая вернула его к жизни и эту жизнь хранит. Теперь он почти боготворит ее - совершающую невозможное. И он благодарен за это.
Есть ли там любовь - они и сами не знают. Там есть единство. Таковы Идалир.

Рания и Аэлин.
Нежная сестринская любовь с примесями воспитательной диктатуры. Аэлин была первой, кого Рания встретила у Барн-Мора. Второй Темной в мире, разрушившей ее одиночество. Их встреча ознаменовала расцвет всего рода и такое не забывается. Глядя друг на друга, они видят саму их сущность. "Мы были здесь с начала, сестра, и вовек прибудем". Тогда еще деревья были высоки, а воздух чист - и это чувствуется в обеих, когда они вместе. На публике они часто милы и приветливы друг с другом, согласны во всем и улыбаются друг другу любовными улыбками - и так оно и есть. Разбор полетов начинается уже вне публики. Там Аэлин устраивает Рании разнос с воплями, киданием тяжелых предметов и угрозами, реализация которых вполне реальна. Просто одна из них слишком консервативна, а вторая слишком ебанута и поиск баланса - творческое занятие. Но, это любовь, однозначно.

Дориан и Аэлин.
Тихая страсть. Она презирает его, но снисходительно, называя "зарвавшимся щенком", пугает его последствиями его "необдуманных действий", гордо задирает нос и отворачивается. Она дико хочет его, но не палится - ну и что, что Идалир позволяют друг другу всё - она то, Аэлин, приличная женщина! И она продолжает капать ядом.
Он беззлобно смеется над ней, "наша старушка опять не в духе" или меланхолично отмахивается, "Аэлин, отвали, не до тебя" и смотрит на нее как на капризную сестру, у которой сгорела плойка, вот она и нервная. Гладит ее по головке и обещает купить новую плойку, то есть починить Гадрахолл, то есть... ой всё. И он тоже не прочь поиметь ее, впрочем, как и все движущееся.
Конечно же, периодически они спят. Без особых изысков - тихо и сдержанно, давая себе отдых от напряжения. Рания обожает слушать рассказы об этом из уст Дориана и иногда - присоединяться.

Дориан и Оберон.
Лучшие друзья. Тут должна быть шутка про двух одинаковых Темных, но она уже заебала. Оберон - тень Дориана. Так может сказать тот, кто хочет получить в зубы. Впрочем, Оберон сам провоцирует это, являясь существом безынициативным, тихим, но исполнительным.
Плюс внешняя похожесть, хотя Оберон больше смахивает на хищную рептилию, да и покрупнее будет. Они часто оказываются рядом - пока Дориан разрабатывает очередной гениальный план, а Оберон внимательно запоминает пути его осуществления. Оберон берется за любую грязную работу, об которую не хочет мараться Дориан - просто так, потому что ему не сложно и он живет для блага семьи. И - он верен. Оберона посылают разбираться с бунтующими простолюдинами, где отлично помогает его флегматичность, следить за Ранией и не дать ей натворить дел, или в какую-нибудь пердь для осуществления Гениального Плана Дориана, и, об этом не узнает даже Рания.
Оберон тоже двуручник. Еще в самом начале он учился у Дориана, приклеившись к нему банным листом. Оберону, при всей его силе и способностях, нужен вожак, и он его получил.

Рания и Оберон.
"Ты никому не расскажешь". Они пересекаются не так уж часто. Она чаще занята разборками с Высшими или Светлыми, резервациями и более глобальными вопросами, он - рядом с Дорианом или в какой-нибудь перди.
Она относится к нему с нежностью и уважением, как и к любому Темному, он к ней - с благоговением, страхом и скепсисом.
Иногда они пересекаются по принципу "Дориан сказал следить" или "Рании скучно" или "сегодня общесемейная пати". Тогда Оберон обязательно становится свидетелем какой-нибудь мозгодробительной херни, потому что при нем Рания не стремается ничего. И - "ты никому не расскажешь". А то я отрублю тебе яйца, сварю тебя живьем, обрею налысо или заставлю повторить то, что я только что сделала, Оберончик. Несанкционированные погромы, тайные сделки с Белым Божеством, вакханалия с Молниями, секс с Хэллом... "ты никому не расскажешь".
Естественно, он рассказывает. Дориану. Первым делом.
Рания любит его за то, что он делает это в легкой форме.

Оберон и Аэлин.
Полное согласие. Они все никак не могут определиться, пара они или нет. Им уже со всех сторон орут "Да пара вы, блять!", но они продолжают троллить окружающих неопределенностью. Встретившись в начале, они первым делом запали друг на друга, но это им совершенно не мешает. Обсудить, куда же катятся Темные, как охренела Рания и какие все вокруг, кроме них, бездуховные - это вот запросто, а пожениться уже нормально - неа.
Они относятся друг к другу с уважением и заботой, как супруги-агличане пенсионного возраста за чаепитием. Или как мафиозные боссы в отставке, сидящие в своих креслах-качалках и несущие в массы сагезу вечные ценности. Сидящие, и верящие, что когда нибудь "глупые дети" поймут... А вон Рания пошла. Проститутка! Наркоманка!
Секс у них однозначно есть и много, но его никто не видел, потому что они никого в него не пускают.

Рания и Хэлл.
Ну тут все ясно, едем дальше.

Аэлин и Хэлл.
Холодная война. Она ненавидит без исключения каждого, кто не принадлежит к семье. И больше всех - Хэлла. Потому что он не только не принадлежит к семье, но еще и посягнул на ее целостность. Лезть на амбразуру и бросаться с ножом наперевес, она, конечно, не будет - она же приличная женщина! - а вот стереть в порошок морально - за милую душу. А тем более сделать это без слов, одним презрительным взглядом. Еще слова тратить на эту вошь...
Хэлл ее боится. Прекрасно знает, что бросаться она не будет, но так же понимает, что крышу может снести и ей - и держит дистанцию.
p.s. Кстати, ею очень удобно было гонять его от Барн-Мора. От шипящей кобры реально проще свалить.

Дориан и Хэлл.
"Об тебя даже мараться западло". Дориан никогда не покупается на игру "у кого яйца крупнее", хотя Хэлл на нее прстоянно провоцирует. Самомнение и уверенность Дориана отвечают на этот вопрос заранее. Его даже не волнует, что когда-то Рания предпочла ему Хэлла. Он видит насущную ситуацию и она его вполне устраивает - Рания принадлежит ему, а Хэлл пасется где-то на периферии. А если что - отрезать лицо не проблема, это очень быстро и совсем не затруднительно. Сие читается во взгляде Дориана каждый раз, когда он смотрит на Хэлла. "Я все вижу, но мне пока что лень вставать, но только рыпнись...".
Конечно, иногда и у Дориана сносит башню. Когда он застает некоторые вещи, с которыми не совсем согласен - даже если речь о простом разговоре. Разговаривать Хэлл умеет и своими словами порой колебает настроения Рании - и тут Дориан превращается в цербера. У Идалир заведено, что любое влияние Хэлла - это зло, у Дориана заведено, что зло должно вырубаться под корень. Он никогда не доходит до смертоубийства, впрочем - ограничивается мордобоем, позорной подсечкой и публичным унижением.
Хэлл почти не сопротивляется этому унизительному выхватыванию пиздюлей, хоть и тяжело его переживает - сложно сопротивляться, когда вокруг уже столпились Темные и они-то будут убивать, только дай повод.
Хэлл почти покорно сносит травмы и ждет момента, когда уже его яйца станут крупнее. А может уже и не ждет.

Оберон и Хэлл.
"Я просто убью тебя, если мне прикажут". Именно так Оберон и сделает и даже бровью не поведет, наплевав на моральную дилемму и давнее знакомство.
Впрочем, Хэлл прекрасно знает, что до этого дела не дойдет - Дориан ни за что не отдаст такое удовольствие другому.


Тут должно быть пафосное заключение, но его не будет.
Любите своих близких.

@темы: Aelin, Dorian, Hell, Idalir, Vodury, sceal'ta, Рания

05:00 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Залитый мутным красным светом коридор тянется вперед и вперед. Поворачивает и снова поворачивает. Играя, касаюсь живых стен пальцами, оставляя на них черные подпалины. Пол крошится под стопами, опадает кусками куда-то вниз, но я уже иду дальше. Не перестаю улыбаться. Здесь нельзя не улыбаться. Здесь смешно. Пронизанные сосудами и жилами стены ничего не отвечают на мое веселье, а я знаю, что им страшно. Вот она я. Иду. И останавливаться не собираюсь. Даже если я здесь ничего не найду, заплутаю в лабиринтах, я - раскаленный нож в масле. Меня не свергнуть. Не спугнуть иллюзией.
Но я нахожу. Я все же нахожу комнату, в которой не осталось ничего, кроме сковывающего ужаса. Комнату, из которой вытащили все внутренности. Которую препарировали. Но хозяйка комнаты все еще здесь. Она живуча. Я знаю, как это. Ее зубы и язык все еще на месте. И она говорит.
- Я не боюсь тебя.
- Нет, боишься.
- Я сотру тебя в порошок.
- Правда?
- Я утоплю тебя в кошмаре.
- В каком еще кошмаре?
- У меня есть то, чем сломить тебя.
- Неужели?
- Не сомневайся.
- И что же это может быть еще?
Но она уже запнулась на последней фразе. Ничего-то у нее больше нет. Все, что было - уже пляшет под мою дудку, ходит строем и отдает честь.
Я весело вскидываю бровь и жду ответа.
Она потирает и заламывает руки. Грызет собственные губы до крови.
Мне бы покончить со всем этим, с выжатой до дна немощью, но тут я тоже безоружна. Я могу крушить стены, завихрять ураганы и дробить недра, но - это всё. Потому мне остается лишь глумиться. Приходить сюда, как на экскурсию. В место бесконечного ужаса. В место ловящего бессилия. В место, в которое я бы ни за что не пустила кого-либо из Темных в одиночестве. В место, из которого меня старались вытаскивать до недавнего времени. Сейчас уже, видимо, свыклись с тем, что я полоумная.
Я вижу, как она уже строит новые лабиринты, в которых я заблужусь на обратном пути. Но я просто исчезаю, таю на ее глазах, не воспользовавшись коридорами. Так нельзя. Так невозможно. А я считаю, что возможно.
И я приду снова.
Я буду приходить до тех пор, пока не пойму, с какой стороны к ней подобраться. Буду приходить, чтобы спросить, что еще у нее есть. Чтобы напомнить, что у нее нет больше ничего. У загнанного в угол не должно быть сил и времени собраться с мыслями. Только изможденный - падет. Так она и победила нас когда-то. А я быстро учусь.
И я улыбаюсь.
И я прихожу.

----

Дориана найти легко. Он не прячется по чащам и пещерам, в отличии от меня. Он если не в Барне, то в Гадрахолле. Всегда на виду.
- Проверь меня, я ничего не подцепила?
Я и сама чую, что ничего, но осторожность превыше всего. Дориан с прищуром смотрит на меня, молчаливо осуждает, но все же прикладывает руку к солнечному сплетению. Объединяя наши Души, он понимает, где я была и ему это, разумеется, не нравится. Но, я невредима. Он чует, что заразы нет и сообщает это мне.
- Ты бы все таки была поосторожнее. Что если не вернешься?
Я усмехаюсь и отмахиваюсь. Для долгих объяснений я все же устала. Усталость накатывает обратно, как только мы разъединяемся. Нет уж, чтобы я не вернулась, нужно придумать что-то покруче.
Хэлл стоит поодаль, замерев и стараясь откровенно не пялиться. Он слушает. Слышит, стоя слишком далеко. Он слышит голос Идалир.

---

Сколько же в Гадрахолле чертовых лестниц. Зачем строить столько этажей, я никогда не пойму. Пары наземных и одного подземного вполне достаточно. От лестниц и усталости кружится голова. Поднимись на этаж, пройди галерею, поднимись еще на два, спустись на один, пересеки площадь, спустись еще на этаж, еще галерея - и попадешь в чертов сад. Дайна ненавидит меня. Зачем так далеко прятать сад? Ладно, строили все это еще до нее. Но Дайна все равно меня ненавидит.
Хэлл идет следом - блядская привычка. Кажется, иногда он даже забывает, что делает, но все равно продолжает идти. Прицепится как банный лист, ладно хоть на отдалении. Спускается за мной в сад. Следует моим маршрутом через петляющие дорожки.
В какой-то момент петлять надоедает.
Я останавливаюсь и разворачиваюсь, прямо как в том сне, когда позволила маньяку прирезать меня.
Его прямо таки раздирает от услышанного и увиденного - это фонит. Тот же триумф и затаенное веселье, что и у меня. Ублюдок слишком много слышит.
Я склоняю голову набок и наблюдаю за его старательной серьезной миной.
- Ладно, можешь улыбнуться, - позволяю наконец.
Но он так не считает.
- Ты с ума сошла?, - он говорит почти шепотом. Его голос тонет в густых зарослях по краям, - Мы же тебя потеряем в один из таких походов.
- Боги... тебя Аэлин покусала и ты стал занудой?, - я закатываю глаза.
- Да при чем тут я!, - он не знает, орать ему или смеяться, - Речь обо всех нас. Мы не можем тебя потерять.
- А ты так печешься обо "всех нас"..., - я слащаво растягиваю слова. Забываюсь и провоцирую. Даже не замечаю, как он подходит все ближе.
Почти вплотную. Я уже чую тепло тела и дыхание на коже. Слова кончаются. У обоих.
- Ты не бойся. Дориан контролирует ситуацию, - говорю я отрезвляющие слова и почти жалею о них.
Впрочем, моя рука уже лежит на его щеке, а губы почти соприкасаются. Но - почти. Нельзя.
Закрываю глаза и вдыхаю потоки энергии - древней и чистой.
Это наш "ритуал". Наше отдохновение.
Близость щекочет нервы. Оба держимся из последних сил, но держимся. Это сносит крышу еще больше. Какой-то сраный милиметр похерит выдержку. Ее так хочется нарушить и так дьявольски не хочется.
И все же - вот они мы. Здесь. Чистые. Живые. В саду Гадрахолла.
Надеюсь, она видит это каким-нибудь образом. И слышит мой смех.

---

Каменный потолок над головой. Над ним - пещерный комплекс. А над ним - еще несколько уровней каменного форта. Шершавые темно-серые стены словно поглощают свет. Горит всего один факел. Освещает кружок пыльного пола под ногами. Если запрокинуть голову, можно услышать, как каменные и земляные спирали тянутся сквозь пространство. Как стонет кто-то в отдаленной камере уровня через три. Как скребется крыса над потолком. Как тихие неровные шаги вздымают пыль.
Это могила. Это клетка. Это всего лишь еще одна из реверваций. Это - мир.
Он стоит у дальней стены, опирается на нее спиной, сложив руки на груди. Молчит. Слова больше не обязательно использовать, вообще ни одного.
Достаточно просто быть рядом, чтобы тюремщик разможжил себе голову о стену от непонимания, как же ему быть с такими заключенными.
Да и кто теперь тюремщик?...

@темы: Рания, sceal'ta, Idalir, Hell, Annam

03:16 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Высшие ненавидят Темных. Ну то есть как ненавидят... Притерлись уже, конечно, друг к другу, привыкли. Но Высшие все равно ненавидят. Про себя, очень тихо. А в последнее время появлся еще один повод для тихой ненависти.
Темные пиздятся как полоумные. На технику и мастерство они насрали еще с самого начала, а вот напор выдают такой, что понять это невозможно. В тем более повторить.
И пиздиться они любят. Рания "вроде как" закончила с попытками тренировать Высших, потому что решила, что "этих немощей больше ничему не научить". Но издевательства на этом не закончились.
Они приходили и смотрели на тренировки Темных. Или просто мимопроходили. И они страдали.
Наблюдать, как двое сражающихся ни разу не учебным оружием превращаются из двоих сражающихся в мелькающее пятно, в котором уже не понятно, кто кого и чем, чья кровища не земле и кто в кого зарядил сгустком энергии. А потом услышать "А ну-ка повтори". Высшие конфузятся и просят помедленнее. Темные типа не понимают сущности вопроса. Высшие перестают приходить глазеть на тренировки. А Темным оно и надо.
С Ранией сражаться просто страшно. И дело даже не в том, что уделает, а в настроении, которое посетит ее ебнутую голову. Она может и ласково погладить, в действительно обучающих целях, а может ВДРУГ вспомнить что-нибудь из прошлого и соперника потом придется сшивать по кусочкам и воскрешать.
Высшие никак не возьмут в голову, как двуручник, который должен быть медлителен, превращается в мелькающее пятно из конечностей. Рания, впрочем, этого тоже не понимает. И просто представляет, что она ветряная мельница. Наверно.
Иногда мелькающая картинка из рук, ног, плащей и металла ненадолго замедляется - это потому что она делает замах. Темные ссут кипятком от ее широкого рубящего удара сверху вниз, вздымающего землю. Или не землю. Тут главное успеть отскочить.
Темные ссутся по углам и обычно их приходится долго уговаривать сражаться именно с Ранией. Впрочем, от нее разит безграничной любовью к деткам и они все таки ведутся.
Аэлин всегда рада попиздиться с Ранией. Ей вообще за счастье раздать подзатыльников "этой идиотке", ну или попытаться. Аэлин более медлительна, изящна. У нее есть что-то наподобие своей техники. И с двумя мечами ей легко упрыгивать от ударов. Их поединок всегда заканчивается красивой демонстрацией и сестринским рукопожатией - ее Рания реально щадит.
Дориан всегда сидит на камушке повыше и возвышенно наблюдает за процессом. Он тут тсарь и бох и контролирует все. Ему приятно так думать. Смотрит задумчиво из-под прикрытых век и попивает вино, как ветеран на пенсии. А пиздятся они наедине. Ибо публике наблюдать это вообще страшно - сшивать потом приходится обоих.
Огненный к Рании не лезет. Он слишком хорошо знает, чего стоит ее сила. Он предпочитает противника послабже и попредсказуемее. Он тоже наблюдает - и запоминает.
Рэд присутствует, но бои Рании наблюдает с рожей мрачнее тучи. Ей вовсе не нужно выходить на бой, чтобы получить от Рании пиздюлей, это и так происходит каждый день. Рэд смотрит и мечтает однажды ее победить.
Шэнерил бои игнорирует полностью и с презрением. Как и все Темные, специализирующиеся на магии. Она сидит где-нибудь за Дорианом, чтоб кровушка на бело личико не плеснула и тихо отпускает едкие комментарии.
Оберона хрен найдешь во время боя - он где-нибудь на соседней лужайке пиздит молодняк. У него своя атмосфера и мечты о том, как он трахнет Аэлин.
Идиллия.
Хэлл неделю бродит вокруг Рании и увещевает, что стал сильнее и ему срочно нужен бой. Рания отмахивается. Потом Хэлл приходит на площадку для боев. Встревает у всех костью в горле и снова требует. Рания стоит, уткнув меч острием в землю и молчит. Медленно дышит и вроде как размышляет. Дориан начинает адово фонить в духе "я молчу, но все вижу, учти". Хэлл кратко зыркает на него и снова умоляющим взглядом сверлит Ранию. Рания бросает что-то вроде "подохнешь - сам виноват, поднимать не буду" и лениво покачивает стопой. А Хэлл рад. Ему в кайф. Даже пиздюлей получить. А в собственном бессмериии он уверен как всегда, как идиот.
Рания первой не бьет. Она замирает, вовремя отходит, отбивает, защищается. "ну куда ж ты, тупопылый, со своим ножичком полуторным полез...". Хэлл провоцирует. Он и техничнее, и ловчее. В итоге ей приходится отвечать, чтобы не получить позорную царапину от "какого-то Высшего". И вот когда она уже входит во вкус и ловит неповторимую мелодию боя - ее переклинивает. Память, она вот и она наступает. Злоба помогает драться, похоть мешает. Одно налетает на другое и взрывается оглушительным шквалом. У него нет шансов.
Но Хэлл не соврал по поводу "стал сильнее". "Стал первозданнее", - думает Рания про себя. Хэлл не стесняется использовать магию, и Рания не отстает - огревает его мощным водоворотом Идалир. Но его защита выдерживает с легкостью. Тьма - есть сама защита. В том, с кем она сражается, не осталось уже ничего от Высшего. За его спиной - сама Мортис. Или что покрупнее.
Битва переходит в поединок магический - в попытку смять друг друга чистой энергией. Они не двигаются с мест, застывают изваяниями и между ними два потока пытаются потопить друг друга. Грань, место соприкоснрвения двух энергий не движется ни вперед, ни назад - силы равны.
Рания улыбается. Кажется, стоит ей чуть сильнее надавить и Хэлл рассыпется в прах. Но она не торопится.
Вместо этого не выдерживает Дориан. Легким выдохом он направляет свой собственный поток и грань взрывается. Удвоенная сила откидывает Хэлла прочь, он падает на землю, он повержен. Но, его защита снова выдерживает - он остается жив, хотя и не быстро приходит в себя.
Темные начинают негодовать. Как это, мы - и нечестно биться?!
Один взгляд Дориана затыкает их.
Рания же сверлит взглядом его - то ли испепеляюще, то ли благодарно.
Дориану не интересно, кто сильнее и получит ли Высший свой бой.
Он знает, кто сильнее.
И кто получит всё.

@темы: ярость, Тьма, Рания, sceal'ta, Vodury, Idalir, Hell, Dorian, Beaters and Reapers

06:29 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Порой я слышу, как летают лезвия во тьме. Непрекращающиеся гул и лязг отдаются в ночном небе. Холодный ветер подхватывает их и разносит на мили - страшные, резкие звуки. Но нет никаких воинственных воплей из тысяч разъяренных глоток - кроме мертвенного железного скрежета - одна тишина. Порой мелькают пред взором черные пряди и оскаленные зубы. Брызги крови взлетают ввысь, россыпью летят в стороны и оседают на земле, коже, металле. Но все же она тиха. Тихий ураган - сражается лишь одно существо.


Равнина на подходах к Маросу - излюбленное место давней охоты, место безумия, место конца и начала. Именно здесь Рания видела себя в видениях, во главе войска, сражающегося с Эстер.
А еще здесь много места.
Дальний лес тает где-то у самого горизонта на юге, далеко на севере возвышается укрытый утренним туманом Менглёд, а с запада, на отдалении, чуть рассеявшись, наблюдают Темные. Те, кто пришел и те, кто до сих пор способен вынести зрелище.
Серое нависающее небо готово обрушиться на вытоптанную землю с клочками пожухлой травы - и в центре этого затихшего утра одна черная фигура недвижима.
Она стоит на земле твердо, опустив вниз руки, опущенное вниз лицо сияет рвущимся наружу оскалом, грудь и плечи тяжело вздымаются от дыхания, и вокруг нее - пятна, лужи, потоки крови. Тела уже истаяли и оправились в небытие, из которого и вышли. На отдых ей требуется всего несколько пронизанных полной тишиной секунд.
"Что еще она может противопоставить мне?".
Снова задавая себе этот вопрос, Рания делает последний глубокий вдох. Краткий взмах рукой, тихий шепот - и все начинается заново. Ее же собственные копии вырастают пред ней, окружив ее. Через мнговенье они нападают на нее. На этот раз их уже пять.

- Аэлин, иди успокой ее, а.
Аэлин морщится и обхватывает себя за плечи, не отрывая напряженного взгляда от зрелища. Кажется, фразы она и не слышала. Оберон коротко выдыхает и тоже оборачивается на восток.
- Пять к одному это уже слишком.
На лицах у них обоих, как и у Темных позади них, сквозь воодушевление проступает натуральный ужас.

Двойники Рании ни в чем не уступают ей - ни в силе, ни в хитрости, ни в расчете, ни в умении защищаться. Даже магические навыки те же, исключая последнее преобретение. Впрочем, его она и не использует. Его она приберегла для врага посерьезней. А сейчас ей нужен бой, который сокрушит ее при любой ее секундной слабости. Эту слабость ей и нужно найти. Ту, на которую может надеяться Эстер. Найти и искоренить.
"Что еще ты можешь противопоставить мне?"
Шесть однинаковых лезвий взлетают, опускаются и сталкиваются в ужасающем шторме. В нем все сложнее отыскать их Ранию, настоящую. Но только до первого падения - они знают, что пала не она. Они бы почуяли обратное.
Снова не она.
Как долго это может продолжаться? Как долго еще это будет оставаться возможным?

Рания и сама не знает, что заставляет ее побеждать. Что есть такого в оригинале, но нету у копий? Впрочем, ее это не сильно интересует. Они снова падают одна за одной, пронзенные, обезглавленные, вспоротые. И она снова не видит своего предела, своей предательской слабости.
"Что еще ты сможешь противопоставить мне?!"

"Что еще есть у тебя? Что позволяет тебе так трусливо и умело прятаться? Что ты скрываешь от меня? Что у тебя припасено для меня? Чем ты сможешь одолеть меня?"
Долгий выдох, взмах, шепот - и сотни ног вздымают равнину, приближаясь с юга, черной стеной застилая дальний лес, взмахивая мечами, выкрикивая слова ярости. Сотни ее копий.
Рания нетерпеливо скалится.
Дориан, находясь в числе остальных Темных, не выдерживает и срывается с места.

Он добегает до нее как раз одновременно с самыми быстрыми ее подобиями. Их не много - всего пара десятков. Остальные почему-то медлят. Все таки что-то с ними не так. Ах, они берутся за луки.
Дориан усиливает защиту Рании, добавляя к ней свою.
- Ты что творишь?!
Его возмущенный крик прорывается через лязг и топот. Ввязываясь в бой, он уже не намеревается получить ответ. Разделаться с этими - потом уж говорить.
Вдвоем они слишком быстро одолевают ближних, а дальние не могут пробить защиту. И приближаться не торопятся. Кажется, эта "партия" начинает осмыслять новую сложность в виде Дориана и новую стратегию.
- С ума сошла?
- Разве что немного, - Рания бросает меч на землю, давая отдохнуть гудящим рукам и почти застенчиво улыбается, не сводя взгляда со своих копий вдалеке. - Всего лишь инсценирую наступление войска, чего ты.
- Войска, да..., - Дориан буквально прожигает ее взглядом, - Ты уже увидела всё, что хотела, - указал он на трупы вокруг, - Хватит.
- Вовсе нет, - Рания подняла меч, так же уставившись вперед. Кажется, там начиналось спланированное наступление.
Дориан тоже обернулся. И за пару мгновений в нем что-то переклинило.
- Я вижу, настроена ты серьезно. Что ж...

Дориан никогда не был идиотом. Ебнутым - да. Принять одно за другое очень легко.
Лицезрея приближающееся "войско", он сам прошептал слова и за стеной встала еще одна - теперь уже его копий. Причем, верховых. Быстро сориентировавшись, они просочились между пешими копиями Рании и понеслись вперед.
- Да нам можно вообще в битвах не участвовать. Пошлем этих, - Дориан кивнул на приближающуюся лавину и против воли оскалился.
- Они же слабые, - презрительно фыркнула Рания.
И тут оба поняли одну вещь: расформировать всю эту агрессивную толпу не получится, не убив, а убить их уже не выйдет, не задействуя резерв. И это можно было бы посчитать слабостью, но...
- Ну что, одного залпа хватит?
- Да вполне.
Встав рядом и прикрыв глаза, Дориан и Рания настроились на особую энергию, что текла теперь в них, сплели ее, отделили нужное количество, и, выставив руки вперед, выпустили.
Поток искрящейся от концентрации Тьмы вырвался из них, мгновенно преодолел расстояние, закрывая собой все "войско" и часть долины, вгрызаясь в них, вздыбил землю, взорвался элекрическими разрядами, окутал клинки, тела, их кости, самое их нутро, и, намертво вьевшись, оглушительно взорвался. Копии, во всем походящие на Темных, обладающие природной выносливостью к любым поврежлениям, могли бы выдержать ударяющую по ним Землю, но не когда она начинает крошить с костей. Облаченные в доспехи Темных, они были защищены от всех стихий - но не от их дикого смешения. Получившие всю защиту, привычную Темным, могли бы выдержать удар концентрированной и рвущей Тьмы - но не удар Идалир, способный пробить даже защиту Темных.
Пылающий взрыв, пронзенный молниями, утих через мгновение, тут же вернувшись энергией к своим владельцам.
Задние и средние ряды оказались выкошены без остатка - вот так вот, одним мгновеньем, сотни "Темных", которых невозможно убить. Зато те, кто успел вырваться вперед и значительно сократить расстояние, были лишь тяжело ранены - удар просто проскочил их. Но об этом уже никто не беспокоился.
- Дориан, я поняла, - Рания вдруг дернула его за рукав, - Когда они начали наступать вместе, я на миг испугалась. Подумала, что если мы не сможем их контролировать? Как охватить вниманием всех и сразу? Что если я пропущу один удар из многих... Вряд ли Эстер будет наступать с хренова юга. О нет, она будет повсюду.
Рания презрительно сплюнула не землю сгусток крови, который вытек из ее в ярости прикушенной губы.
Вместо ответа Дориан лишь прошептал несколько слов.
- Согласен, - сказал он, когда вокруг них уже вставали толпы новых "Идалир", - Она будет повсюду. Как и мы.

На взгляд наблюдающих Темных, второй взрыв последовал за первым сразу же, окутав на этот раз Ранию и Дориана. И второй раз рвануло гораздо сильнее. Поганое предчувствие наполнило их, наблюдателей. И то не было предчувствием смерти их Первых.

Оставшиеся стоять как и стояли, будто бы совсем не шелохнувшись, нерушимые... бессмертные? За несеолько вдохов уничтожившие больше тысячи своих копий, самих себя.
"Что еще она может противопоставить нам?"
Они стояли и улыбались друг другу.

Рания заметила, что несколько недавно наступавших еще шевелятся в агонии.
- Да нет у нас слабостей, я же говорил, - изрек довольно наблюдающий за ее действиями Дориан.
- Давай сбросим эти тела в мир, - ответила Рания, - Пока не истлели, - и она злорадно пронзила мечом сердце своего умирающего подобия, - Прямо Эстер на башку.


Порой я слышу полет лезвий во тьме. Снова и снова, она рассекают ветер. Она вздымает землю. Она взрезает небеса. Она сжигает пламя. Она пожирает саму Тьму.
Я вижу, как летают черные пряди и сияют оскалы. Как безумие разрывает безумие, как проклятье уничтожается без следа - и знаю, что пока это лишь видение. Да, я тоже видела ту равнину и сражающихся на ней. И видела победивших.
Эстер будет прятаться от тебя и будет охотиться на тебя. И я знаю, к чему ее это приведет.
Я знаю, что выпущу всех своих демонов, всех своих Первых, всех твоих Высших, все чертовы резервы, что есть у меня и все, которых нет. Я заставлю проклятье сражаться за тебя и жрать само себя, саму Эстер я поставлю на колени и она будет резать себя на куски, если тебе нужно будет это.
Я расскажу тебе все свои истории о Первых, Темных и нашей ярости. И ты будешь знать, моя дорогая Рания.
Так же, как и я.
M.I.

@темы: Тьма, Рания, sceal'ta, Munia, Idalir, Dorian

03:15 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Чувствуешь монотонное электрическое потрескивание? Как бурление воды, только в воздухе. Все вокруг пронизано электрическими нитями, сетями, сигналами.
Помнишь, как мы физически ощущали, как каждый из них пробегает по нашим рукам? Как могли мы легким шевелением пальца перекроить их поток? Как вздымался в небо зеленоватый густой дым, тяжелый и медленный? Как он таял в ночи - там, где зелень граничила с черной вершиной неба? Как эхо распространяло острый звон набоек по зеркальным коридорам? Как запретная зеленая жидкость струилась по реакторам - охраняемым неприступным бастионам, и так же - по нашим венам? Как звучат лопасти вертолета над головой? Как ложится на разгоряченную кожу плотная белая ткань - дневной доспех? Вкус кусочка льда из стакана с виски? Шелест пыли по асфальту?
Я помню с трудом.
Вспоминаю лишь периодически - и лишь как замершую картинку. Наш с тобой город.
Мне кажется, так же помнишь и ты, ни разу оттуда не отлучившийся. Видишь, осязаешь, вкушаешь ежедневно - но уже без той яростной хватки.
Ты больше не реагируешь на наши вылазки, газеты молчат о твоих выходках, Профессор больше не оглядывается на тебя, делая мне одолжения... Мне кажется, ты постарел. Ужасно постарел - не внешне, душой. И покрылся пылью.
Может быть, на тебя так подействовал мой уход? А ведь я предупреждала о нем. Ты видел все, ты знал, куда я иду, и что дойду туда рано или поздно. Что повернусь спиной с нашему с тобой бетонному детищу и буду лишь являться в Ветер, чтобы снова исчезнуть. Ты знал. Все ты знал и пытался меня держать. Неужели те провокации и меряния гениталиями были только для этого? Ты прекрасно знал, что удержать меня может только борьба - и дал мне ее. Неужели это настолько важно? Неужели для тебя я тоже - богиня, которой хочется пасть в ноги? Нет уж, я скорее поверю в то, что ты постарел. Избавь меня от этого.
Ничто не может подкосить яростного зверя - вот во что я верю. Электричество снова побежит по нашей коже.
Скоро мы смахнем с тебя пыль. И хорошенько тебя встряхнем.

@темы: Idalir, sceal'ta, Лидер, Рания, город

23:02 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
На пустой ночной улице ветер продувает насквозь - не спасает никакая ткань, никакой мех. Ветер будто бы проникает сразу под кожу, обхватывает кости. Морозный, резкий, он завихряется, он словно живой, от него словно разит кровью.
Между осенью и зимой - колючий снег рваными потоками летит вниз, вкрапляется в размокшую грязевую жижу, опасно поблескивает в свете фонарей. Истлевшее дерево покосившихся лавочек и затаившее жизнь дерево редких вязов. Все замерло - кроме живого, пронизывающего ветра.
На безлюдной ночной улице нет ни голосов, ни шагов, ни голодного собачьего лая - могильная, нездешняя тишина, неслышное падение белой круговерти, безмолвный рвущий ветер.
Редкие, одинокие звезды, частично закрытые черными кривыми ветками, тонут в серо-туманных облаках. Все будто под водой, за слоем мутного стекла, что не пропускает ни звуков, ни дыхания.
Город, скрываясь за изможденными деревьями, покосившимися скамейками и бледными фонарями, затих в ужасе, безмолвном исступлении, в неслышной мольбе. Она никогда не будет услышана. Ничто больше не будет услышано. Никакой отныне пощады, никакой жалости, справедливости, снисхождения.
Под пылающими тишиной небесами, скрытыми грязью, так же неслышимо вышагивают черные фигуры, сметая полами длинных плащей свежий снег. По двое в ряд, они идут, не торопясь и не опасаясь, не глядя по сторонам и покоя руки на чем-то сверкающем у поясов. Не теснясь, гордо вышагивают они, дробя подошвами ставший вдруг хрупким асфальт. Потоком движутся они вперед, оставляя после себя шепчущие, мечущиеся тени. Только их шепот и мерное шуршание плащей нарушают тишину. Тишина готова взорваться оглушительным гулом.
Позади всех идет один, мешаясь с тенями, то пропадая из виду, увлекаемый их танцем тьмы, то вновь появляющийся - с сияющими злым пламенем глазами, разрывающим темноту и туман. За ним - поглотившая пройденный путь стена огня. Раскинув руки, он ведет огонь за собой, словно покорного хищного зверя. За ним земля обрывается в пропасть.
А впереди идут двое, что превосходят остальных в росте; с небольшим отрывом, движутся они, прорезая путь через незримую преграду, легко, играя. Поступь их плавнее, пылающие из-под капюшонов улыбки шире, кожа их под одеждой изрисована намертво вьевшимся узором - одним на двоих.
Город, так и не просыпаясь, умирает во сне.
Бросается молчаливо в пропасть, что разверзают перед ним.
Дом за домом, аллея за аллеей, автострада за автострадой.
В вышине клубится живой, режущий ветер - нездешний ветер.
Под его ударами крошится и небо.

@темы: Fiery, Idalir, Vodury, sceal'ta

23:27 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Приходи, мы ждем тебя.
Приходи из любых мест, приходи снова и снова.
Золотой дом будет ждать.
Тебе откроются врата - уже открываются. Здесь нет дорог, только вход.
Сюда не добраться по извилистым тропам, заваленным бурьяном.
Сюда можно только войти.
Ты будешь лететь среди тумана и блеска, цветов и листьев.
Водоворот, туннель сияет и завихряется, несет тебя вперед и вперед, расширяется и вот...
Ты уже внутри.
Почему он золотой?
Творение одного дня, он такой, какой он есть.
Не страшась, войди в прихожую. Не торопясь, поброди по залам и галереям.
Только не заходи слишком глубоко - здесь легко заблудиться.
Потеряй взгляд на бесконечных витых безделушках, лампах, креслах, шкафах.
Старайся не трогать их.
Встреть у выхода ссохшуюся старуху в черном балахоне, со светящимися голубым глазами.
Не пугайся ее - она всего лишь предмет мебели.
Но и не подходи близко.
Коридор слева от входа ведет на просторную веранду. Там всегда дует прохладный свежий ветер. Не задерживайся там.
Тебе здесь можно все.
Кроме того, что нельзя.


Обезумевший осенний лес жрет не давясь. С посеревших веток капает вода. Небо темнеет, собирается вечер, но все никак не настанет. Размокшая земляная жижа затрудняет шаги. Ноги тонут в ней, но вот бежать легко. Лес тих, как могила, но внезапные неклассифицируемые звуки с разных сторон бьют по мозгам. Хотя раз за ними должно последовать нападение. Его нет. Это дерьмо играет с нами. Под конец мы не выдерживаем и бежим. Бежать легко.
Пытаемся переговариваться на бегу, но слушать важнее.
Никто не показывается.
Спиной к спине - встаем.
Надоело.
Чем бы оно ни было - у нас гораздо больше, чем две пары глаз.
Заметим.
В воздухе свистит стрела и вонзается в дерево позади меня.
Промазали или дразнят?
Мелкий дождичек задолбал.
Столько готовности и ни одного видимого врага.
- Плевать, идем дальше.
- Да я с места не сдвинусь, пока не пойму, что за блядский нахр...!
- Идем, говорю. Хрен они нас поймают, а мы их - запросто. Стреляют - значит близко.
Дориан тянет за руку. Надменный, настойчивый ублюдок.
Уперто мотаю головой, но все таки бегу.
Вроде всего пара шагов - только за низкие кроны - и вот уже мы видим сет и столпотворение.
Еще лучше.
Кажется, что подростки. Сидят за деревянным столом у покосившегося дома, что-то пьют, едят. Из дома орет музыка, некоторые заходят внутрь или наоборот. Ни у одного нет оружия. Шаг вперед. Нас вообще не видят.
Краем глаза вижу, как Дориан оценивает обстановку, примеривается. Кого здесь резать - не важно.
Но они нас не видят.
А ведь мы совсем близко.
- Стой!
Резко оборачивается, склоняет голову. Ждет.
Я вглядываюсь.
- Стою. А дальше?
- Да это же... это же гребаный сон!
- Какой еще сон?
- Мой!
Выхожу из тени дерева и пытаюсь схватить за шиворот первого подвернувшегося подростка. Рука проходит насквозь.
- Твою мать.
- И какого черта здесь твой блядский сон?
Оборачиваюсь, пожимаю плечами.
- Вот теперь я злая.

Что бесило больше - дурацкий лес или наши сны, которые мы находили один за другим, как лагеря палаточников?
Все это должно было быть чем-то и должно когда-то кончиться. И с первым и со вторым были затруднения.
- Если это Эстер, я... я ее...
- Что? Убьешь?
- Завали и шагай.

Наконец мы вышли на дорогу. Она была сухая, словно дождя и не было. Сухая и пыльная. Поздний вечер вдруг сменился полуднем.
- Ну хоть какое-то новшество в пейзаже, - Дориан меланхолично пнул камушек, лежавший на дороге.
- Развлекайся, развлекайся. Если это Эстер...
- Это не она.
- Это еще почему?
- А ты посмотри.

Через сотню метров дорога слева круто убегала вниз, открывая путь на пустынную равнину, застланную туманом. Только вот там был не только туман. Там собиралось... воинство?


Муния Идалир никогда не была для меня уем-то близким или желанным. Она всегда была неопознанным. Величайшая тайна, наверное.
Мы взяли ее имя, но были связаны и кое чем большим, и в то же время - абсолютно ничем.
Первые, подумать только, Первые. До сих пор не знаю, кто они такие.
Те, кто были нами до того, как появились мы. Изначальные мы. Бесконечно далекие, абсолютно далекие.
Мне всегда казалось, что она исчезла после падения первого мира. Осталась как память и фантом.
А что если этого падения никогда и не было?
Никогда не представляла, как общались бы мы, если бы встретились.
Казалось, плюнули бы друг другу в рожи.



Белые, абсолютно белые. Что-то было в них от Высших. Но они были абсолютно не похожи на Высших. Абсолютно белые в белом тумане, плоть призраков. Чистые. Вопяще чистые.
К нам приближался один всадник. Конь его тоже был абсолютно белым, включая упряжь и глаза. И на них не садилась даже пыль.
Я должна была его узнать и бесилась еще больше оттого, что не могу. Я же знаю их всех!
А вот Дориан узнал сразу. Ну еще бы.
Всадник приблизился и изрек что-то. Мы не поняли ничерта. Ну разумеется, язык Первых, который никто не знает, кроме них.
Всадник указал рукой на свою компанию, что заполнила всю равнину. Приглашая.
"Ты же знаешь, она умеет копировать образы"
"Но не их же!"
"Мы не знаем, чему она научилась"
"Только не этому"
"Все равно хрена с два я верю"
Впрочем, Дориан тоже не верил. Он был ошеломлен и бодрился.
Мы могли бы спросить, почему здесь. Почему сейчас и все остальное... Мы могли бы, и получили бы ответ и поняли бы его. Единые сущности всегда найдут способ. Но мы опасались.
Вскоре за Грэсслом подтянулась и сама Муния. Меня удивило, что она не взяла свиту. Видимо, ей нужно было наше расположение.
Я смотрела в ее лицо, не в силах оторваться. Я всегда знала, как оно выглядит, но никогда не видела своими глазами наяву. Широкие скулы, тонкие губы, суженные глаза, ядовитые, многоцветные - пылающие синий и зеленый. И - абсолютно никакой жизни в лице, будто хорошо напудренный мертвец. Никаких эмоций, мыслей, намерений в этом лице не было. Маска. Чистая, чистейшая маска. От них обоих разило такой режущей чистотой, какой не бывает и у богов.

Она хотела говорить со мной. Она хотела что-то предложить. Отдать. Или же присоединить меня к себе? Нас?
Она говорила, не затыкаясь, не обращая внимания на то, что я не понимаю.
Грэссл кружил рядом с Дорианом.
Были бы это не они - мы бы решили, что готовятся нападать.
А мы снова стояли спина к спине, максимально внимательные.
Никто никогда не рассказывал нам, как относиться к явлению Первых. Потому что ранее явлений не было.
И все таки эта змея, не останавливая одуряющий монолог, сумела извернуться и дотронуться до Дориана. Всего лишь легкое касание груди кончиками пальцев, но его хватило.
Я тысячу раз видела, как нахлынывает память на проклятых, заставляя их лицезреть миры за мгновение, как она скрючивает их, прибивает к земле, вызывает невыносимую боль. Слабые от этого умирают. То, что произошло с Дорианом, напомнило мне как раз это.
Странно, но прошло это очень быстро, после чего он кивнут Первым, моментально открыл путь и вернул нас в Барн. Похоже, для него все стало ясно.


Лучше бы я не спрашивала, что она сказала ему. Ответ пришел не словами - он пришел ударом ее памяти. Будто записанное на "пленку" Души сообщение.
Она предлагала помощь.
Говорила, что приведет своих, когда мы начнем атаку Эстер.
Всех.
Первых.
Она предлагала нам двоим идти с ними, в их обитель. Говорить.
Дориан считает, что мы правильно не согласились.
Так же читаю и я.


- Кто вообще это построил?, - Рэд засмотрелась назад и хорошо приложилась головой к трубе.
- Вперед смотри, дерганная, - Шэн, идущая за ней, вздохнула.
- Может вы обе заткнетесь и ускоритесь?, - прикрикнула на обеих Аэлин.
- А ты не ори. Тут эта, между прочим. Акустика., - Рэд звонко постучала ногтем по трубе.
Трубами было пронизано все. Каждая стена, потолок и иногда пол.
Катакомбы под Ветром нашла Рэд, случайно. Было похоже на канализацию, но канализация у Ветра была другая, Рэд ее видела. А это место она решила показать тем, кто первый подвернулся. А так же, одно конкретное помещение, где Рэд уловила след Рании.
- Вот, здесь.
Рэд втянула носом воздух, словно это что-то бы дало. Они уперлись в тупик, оканчивающийся здоровенным вентилятором в стене. Он не работал. Под ногами текла холодная вода.
Аэлин прошла вперед, растолкав младших, настроилась на след.
- Ну была она здесь, и что?
- А то, что нам не сказала. Что это вообще за срань?, - Рэд вгляделась в воду под ногами.
Шэн молча уселась на толстую трубу у стены.
- Ну и что, что не сказала? Она не обязана.
Рэд опасно прищурилась.
- Что-то ты в последнее время часто ее выгораживаешь.
Аэлин сощурилась опаснее.
Шэн скучающе закатила глаза.
- Да брось, Аэлин, не зря же мы сюда час перлись. Расскажи.
- А с чего вы взяли, дети мои, что я знаю? Может у нее тут... комната уединения.
- Ага. Уединения. У Рании, - Рэд, не в силах найти себе занятие, отковыривала штукатурку от стены, - Можешь по следу определить, че она тут делала?
- Тебе еще не надоело получать за любопытство, Рэд?
- Нууу... Рании же тут нет. А ты меня не сдашь.
- Сдам, - Аэлин сложила руки на груди.
- Ну и сука же ты, а... Слушай, а правда, что они с Мунией встречались?
- Не знаю. Ты меня сюда привела, чтобы вопросами до головной боли довести? Отстань от меня и займись делами, кусок недоразумения, - Аэлин развернулась и гордо пошагала прочь.
Рэд бросила взгляд на Шэн и хихикнула.
- Вот это уже больше похоже на нашу Аэлин. Вот Ранию она вечно так же гоняет. А тут иж ты, выгораживать взялась... Да проваливай в жопу, сука!, - Рэд швырнула в проход кусок бетона, который отковыряла от стены.
- Вот станешь Первой, тебя так же гонять будет, - Шэн впервые за все время усмехнулась.
- Ага, самой небось обидно, что ее очередь мимо обходит, - Рэд заржала, - Давай что ли след изучим.
- Может не стоит?
- Стоит, Шэн, я тебе говорю. Иначе тебе будет слишком скучно идти обратно.


- Как назовешь его?, - Рания окинула взглядом золотой дом, - Такому месту нужно название.
Громада, выстроенная на границе Барна, не вписывалась ни в пейзаж, ни в атмосферу. Темным нравилось. Встреть врага ошеломлением или что-то вроде того.
- Может... никак?, - Дориан ехидно вкинул бровь.
- А как же величие?
- Знают имя - знают суть. Называют имя - одолевают силу. Зачем?
- Значит они будут называть его просто "золотым домом".
- Пусть. Пусть называют как хотят и ломают головы, почему так.
Рания довольно помолчала, а потом кивнула в сторону дома:
- Мне нравится, что ты придумал с защитой.
- Изощряйся и властвуй.
- Чего?, - Рания хохотнула.
- Ничего. Это ты во сне изрекла.

@темы: Devil's Flame\Ветер, Annam, Dorian, Hideaway, Idalir, sceal'ta, Рания

04:16 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.


Оставь меня, зло! :с

@темы: Рания, sceal'ta, Idalir, Dorian

19:14 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Блондинка в цацках и без примеси интеллекта на лице хуярит через лес. Вырядилась как на свидание, но нож все равно на пояс цепанула. Старая привычка, с которой стало лень бороться. Дорога хожена уже тысячи раз, но вот Путь на этот раз другой.
Этот увязался со мной. Он везде за мной увязывается в последнее время. Движется позади. Дерганный какой-то.
"А ну ка смирно иди. Ко мне. Тьфу... К ноге! То есть... Рядом иди. Кароч ты понял".
Слушается.
"Представь что ты дома. Наслаждайся процессом" - добавляю и тихо усмехаюсь про себя. В ответ слышу что-то сумбурное на счет провокаций.
Мимо проезжает парочка на квадрике. Странно это всё. Очень странно. Раньше я этого не замечала.
Несколько поворотов.
Лес дрожит. Содрогается. Или это я?
"Ран.." - вдруг слышу в голове.
"Нихуя не Ран. Молча иди" - отвечаю. Мысли уже путаются.
Сзади, помимо этого, чую кого-то. Даже на полсекунды оборачиваюсь.
Этот начинает ломать ветки позади меня. Скука или приступ ярости? Ладно, в пейзаж вписывается. Лениво прошу заткнуться, но уже не серьезно.
"Я просто хочу увидеть. Просто увидеть". Увидеть. Звучит как приговор, который я выношу сама себе. И я повторяю его снова и снова. И снова.
Я уже готова ко всему. К любому, что встречу там. Только бы не повернуть назад...
Дорога заворачивает в заросли узкой тропой. Наконец то. Прибавляю шаг, чтобы разминуться с теми, кого услышала задолго до. Зачем?
"А вот теперь внимание. Пали задний план".
"Действовать по указу, как всегда?"
"По прецеденту".
"..."
"Мне нужна тишина".
Оставшийся путь будто пробегается в два шага. Не чую ног, не вижу леса, забываю дышать. Становится жарко. Скидываю пиджак.
Уже совсем близко. Обзор на нужное место закрывает громадный дуб. Стоит как маяк, сигналя: "дальше - внимательно". Желание повернуть назад и бежать, бежать..
Но инерция уже не дает остановиться. Вижу.
Вижу его.
Все еще на месте.
Все еще здесь.
Потерявшее уже почти всю кору, изьеденное насекомыми, с зияющим у корней новым подкопом - все еще стоит.
Падаю на колени прямо на тропе, но быстро прихожу в себя и делаю последний рывок. Льну к прогнившему стволу, кладу на него ладони, обнимаю, прижимаюсь лицом. И уже плевать на тени за спиной, на снующих всюду муравьев и сороконожек, на случайных прохожих, на спутника, на всё. Поднимаю глаза к небу - оно сворачивается, сжимается вокруг нас. "Ты все еще здесь".
Не знаю, радует меня это больше или огорчает. Уже не важно.
Задушив лыбу до ушей, зарываю подкоп у корней и подкладываю сверху куски отвалившейся коры, как делаю это уже не первый год. "Ты переживешь их всех. Мы переживем".
Сажусь, приваливаюсь спиной к все еще удивительно крепкому стволу, курю.
Не хочу уходить. Глажу остатки коры и обнаженный ствол под ними, замечаю подпалину. Провожу пальцами по обугленному месту и чернота остается на моих руках. Вижу смутный облик поджигавшего, просочившийся через время. Скалюсь.
Сбивающее с ног умиротворение смешивается с подступающей яростью. Нет, не к поджигателю.
"Мы исполняем Долг. И несем Дар". - слышу уже другой голос. Оскал ползет шире. Повторяю фразу.
Вдруг что-то подбрасывает, ставит на ноги и я чую каждую жилу земли под собой.
"Иди".
И я иду. Оборачиваюсь только на миг - выразить жест расположения. Дальше - бегу. Забыв про тропу, ломлюсь напролом. Тараню заросли, перепрыгиваю овраги, ступая коротко и тяжело. Отвыкшее тело мгновенно вспоминает всё. В какой-то момент просто закрываю глаза. На одном вдохе пробегаю весь лес по диагонали. Из горла рвется яростный смех.

@темы: Тьма, Vodury, Idalir, Hell, Dorian

17:10 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Когда был сожжен Devil's Flame, никто не думал, что на его месте возникнет что-то другое; или же в городе возникнет нечто подобное.
"Наши господа окончательно ебнулись, так что давайте просто забудем об этом недоразумении", - так решил город.
И пара лет тишины была ему наградой.
Но в какой-то момент Рания вернулась в город, и вместе с ней вернулся Devil's Flame. Правда, под другой вывеской и с другим обликом.
Сделанное ей предложение сложно было проигнорировать и на месте пепелища начал вырастать Ветер. На средства и на профессионалов не скупились - она до последнего сомневалась в успехе предприятия, ее нужно было ублажить. Ей даже порекомендовали лично контролировать строительство. И то, что выросло - ничем не отличалось от того, что вырастает под ее контролем. Плотоядный зверь в красивой, манящей обложке.
Дать это название и сделать этот проект - юмор или коварная задумка - уже не ясно. Ветер. Легкий, воздушный, прохладный, невесомый. Сначала она хотела сделать внутренние помещения подобием Devil's Flame, но в итоге согласилась на идею проектировщика. А идея была в том, чтобы сделать внутренности такими же летящими, светлыми и эфемерными, как и фасад. И они даже приступили к осуществлению этой идеи.
Тем не менее, все осталось таким, каким мы можем видеть сейчас - белые колонны, оплетенные лозой, парящие голубоватые фонари, изящные витые лестницы - все это просто вращено в простые, незаконченные бетонные серые стены. Мебель и оборудование покупали уже ориентируясь на Devil's Flame. А проектировщика сожрали в подвале.
С другой стороны, все это придает Ветру аутентичность, что хорошо.
Ну, и, немного, совсем немного подумав, она заказала просторные подвальные помещения и пыточную.
Ветер. Оплот легкого дыхания и света. В котором есть всё.

Прибыль от новорожденного притона была чудовищной - старые клиенты с новым энтузиазмом набросились на поглощение запретных удовольствий, да так, что половину прибыли можно было сразу отдавать Белому Божеству.
Со временем Ветер перестал ориентироваться на количество и стал делать упор на постоянных клиентов. Была разработана система уровней членства - разовый посетитель, которого обслуживали официанты, и, при желании и возможностях - шлюхи; частый посетитель, которому делали поблажки и скидки; постоянный клиент, которого облизывали уже на входе и давали все, чего он только захочет, если у него были средства; включая бронирование комнаты на неограниченное время; включая внесение в список приема у "нашей блистательной госпожи". Такие обычно были обременены богатством и часто вступали в толпу уже существующих инвесторов.
Удержать их с какого-то момента стало приоритетом. "Друг госпожи" не только позволяет многое себе, он позволяет многое и госпоже. С тех пор, как ей резко понадобилась политическая поддержка, появились и платиновые карточки. Сначала их выдавали только при вступлении в "высшее членство", потом начали выдавать по любому важному и маловажному поводу - тематические вечеринки, приглашения, праздники, годовщины, собрания, приемы. Зародилась и традиция - принимать их голыми руками, снимая перчатки - в знак уважения. На самом же деле традицию запустили сами же владельцы, ибо карточки были покрыты особым веществом, которое при соприкосновении с кожей вызывало у человека чувства расслабления, подъема и эйфории.

"Простые" же посетители, как это было и в Devil's Flame, шли в расход. Подраться, убить, сожрать - на это не было запретов ни у владельцев, ни у "друзей". Служба уборки была набрана так же из старых сотрудников Devil's Flame. Старыми остались так же и большинство персонала (некоторых пришлось заменить по причинам их смертности). Взращенные от "благодатной матери", запуганные, одаренные благами и завербованные в край, они были максимально верны месту своей работы. Единственным явно новым членом этой послушной кодлы стала Мира - впрочем, существо не совсем человеческой природы.
Множество функций Ветра породило сложность управления им и эта сложность легла на плечи множества отраслевых администраторов. По сути, владельцы практически не управляли Ветром, а существовали на правах "королевской четы", которая может пользоваться всеми благами, но не вникает в детали. Управляющих же за не вникание в детали, определяемое по симптомам вроде недовольства клиентов, хуевого обслуживания и оттока прибыли, ожидала жестокая кара. В последнее время кара чаще всего осуществлялась посредством Миры - она и доносила о нарушениях, и приводила на кару, и контролировала ее проведение (в отсутствии госпожи) и искала новых сотрудников. Хозяйкой, знающей обо всем, что происходит в стенах Ветра, была по сути именно она.

В целом, Ветер функционировал как большая строго отлаженная машина - из-за благоговения перед владельцами с одной стороны и ужасом перед Белым Божеством как основным инвестором и вездесущим контролером с другой. Проблема глобального масштаба возникла только со внутренним отелем. Он появился в угоду тем же клиентам, которым недостаточно было гостевых комнат. Некоторые жаждали остаться на несколько дней, а то и недель - утонуть в удовольствиях, отоспаться, провести отпуск, заняться работой в уединенной обстановке. Посему в северном секторе были надстроены пара этажей с комфортабельными люксами. А проблема заключалась вот в чем: двадцать два полоумных существа имели доступ ко всем административным помещениям и просто хватали первые попавшиеся ключи от пустых люксов и вламывались туда со своими целями. Надоели людишки, одолевало желание, лень было дойти до пыточной... итоги всего этого и заставали несчастные постоянные клиенты, пришедшие в свои забронированные номера. Проблема была частично решена жесткой взбучкой и контролем передвижений со стороны Рании, но до сих пор остается открытой. Хотя, "друзья Ветра" не особо жалуются. Иногда их приглашают присоединиться.

Город знает, что Ветер тихо поторговывает наркотой и людьми. Город знает, возмущается и чертовски это любит. Особенно это любят журналисты. А особенно не любит - Белое Божество. Но и он усмиряется липовой бухгалтерией и "Не хочешь нашего фирменного коктейля из натуральных ингредиентов?". Ветер - продажная лживая сука, но очень очаровательная. Мира пыталась нанимать маркетологов, дабы еще больше угодить своей госпоже и возвысить Ветер, но быстро поняла, что занимается неблагодарным делом. Ветер и так получает дичайший пиар в дни посещения его Темными. Даже если не брать тех из них, кто порой выходит на сцену. Любовь к госпоже - это уже отдельный фансектор с подразделами, который лучше любых платных маркетологов. Они пытаются копировать, они орут лозунги, они разрисовывают стены, они иногда набиваются на аудиенции, они разносят пикантные слухи, прикрывают пасти недовольным, они даже иногда толпой помогают охране. И упиваются благодарственными коктейлями и аудиенциями. Одна до сих пор сидит в одном из люксов в цепях. Таковы прелести воистину легитимной власти.
Ветер, торгуя официально запрещенными вещами, сам пресекает торговлю ими в других местах. Делая одновременно благое дело и развлекаясь, Темные устраивают рейды по притонам уровня пониже и даже по частным лицам в трущобах. Город продолжает их ненавидеть, но втихаря благодарен.

Все, чья нога хоть раз ступала по залам Ветра, свято верят, что Ветер работает на благо города и на благо населяющих его людей. Владельцы делают вид, что верят в то же самое. Журналисты постоянно пытаются выяснить правду. Белое Божество тактично отмалчивается и правильно делает. А суть вся в том, что порой в Ветре бывают замечены странные люди, которые не являются постоянными клиентами, но пользуются всеми благами, причем бесплатно. Иногда они подолгу оседают в нем, иногда мелькают галлюцинацией, иногда выбираются в город. Иногда их видят на балконе, беседующими с Ранией. Никто не знает их и не успевает отследить, откуда они берутся и куда пропадают.
Ветер - лучший плацдарм для приема по-настоящему значимых существ и для предоставления им резерваций. А иногда - для пленения или шантажа. Ну и порой - для планирования ответного удара по агрессору, который будет осуществлен прямо в городе.
Город прекрасно понимает, что он чего-то не понимает. Но городу все же слишком сильно нравятся коктейли.

@темы: город, Рания, sceal'ta, Vodury, Matter, Idalir, Hideaway, Devil's Flame\Ветер

23:09 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
" - Город не любит своих защитников. Он категорически отказывается принимать их, отторгает их. Город хочет жить нормальной жизнью, хоть и сам уже забыл, как это. Город сладострастно тонет в забытьи, которое несут ему его защитники, но после жестоко бросает в них грязь своего пробуждения. Город ненасытно кормится и продает себя, после чего требует назад свою чистоту. Город стонет от напастей, а, почуяв спасение, бросается на спасителей, изрыгая вопли митингов и протестов. Газеты пестрят обличениями и пропагандой, поливая дерьмом заодно и Корпорацию, мимоходом."

" - После возвращения Идалир город раскололся на два лагеря - последователей Идалир и ярых врагов Идалир. На чьей стороне вы?"

" - Кто победит, неизвестно. Скорее всего, никто - город уже трещит по швам. Я помню все, что они сделали для нас, но теперь я спрашиваю себя - не получится ли так, что они спасли нас только ради того чтобы уничтожить самим? Я так же знаю, что этого нет в их планах, тем не менее - город разваливается."

" - Они стали другими после возвращения. Или уже вернулись другими... Если раньше они бросались по приказу или прецеденту, сейчас вполне реально умереть за один косой взгляд. Громя захватчиков и вредителей, они разрушают так же дома, автострады, массово убивают простых граждан, если видят на то надобность."

" - Корпорация молчит. Она никак не реагирует на этот геноцид. Некоторые поговаривают, что она давно уже в железной хватке Идалир."

" - Я не хочу верить в это. Я не хочу верить, что Идалир забыли нас. Не хочу верить в то, что городу конец. И у меня есть на то обоснования."

" - Я хочу верить в то будущее, ради которого строился этот город, ради которого мы все работаем. В нем - и в городе, и в будущем - есть место и для нас, и для наших защитников."

" - Единственное, чего нам не хватает - это адекватности и трезвости суждений. Я призываю всех вас внимать собственному разуму, а не провокациям, чьим бы то ни было!"

" - Настанет день, и их имена напишут разве что на их надгробиях!"

" - Прошу вас сохранять спокойствие!"

Выдержки из выступлений на главной площади Мидгара, закончившихся массовыми погромами.



@темы: Idalir, Matter, sceal'ta, город

20:10 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Idalir

Они встретились. Это случилось. Это оказалось бесповоротным. На волосок от гибели ухватились за руки друг друга. Случайно нашли того, кто укроет от грозы, удержит от прыжка, не даст сгинуть - теперь уже навечно. Отринув темноту, открыли глаза и узнали друг друга. Старые знакомые. Не друзья, не враги. Те, кто всегда смотрел друг на друга с презрением. Те, кто считал друг друга безумцами и слабаками. Теперь стали единственным спасением.
А позже появился вопрос "Почему раньше не?". И ответа не нашел ни один.
И увидели они друг в друге собственные отражения. Одинаковые. Такие же. Безумные. Сильные.
Была ли это судьба? Думаю, судьба сама не ответит на этот вопрос.
Но теперь они есть.
Две души, слившиеся в одну, богоподобную.
Чувствующие друг друга, как самих себя. Ненавидящие друг друга, как самих себя. Но теперь неотделимые.

@темы: sceal'ta, Idalir

The second after Mortis

главная