Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: beaters and reapers (список заголовков)
03:55 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
В танце нет мелодии, только направляющая. Движения хаотичны, разорваны, последовательность разбита, один выпад сменяет другой. Смазанные, слитые в вихрь в нечеловеческой скорости, они ударяют по мозгу, который не успевает отслеживать их.
Сквозь слитые в спирали и окружности, кружащиеся вокруг своей оси черноту и металл иногда выступает нечто осязаемое, однозначное, опознаваемое. Вот нога - пятка и задняя часть икры в запыленной черной коже, тяжелый упор в землю, спиной, для поворота? Вихрь свистит у самого лица, разбивая в клочья возникшие мысли. Что? Что она сейчас сделала? Это был разворот? Это сейчас я должен был встретить ее удар, если бы она действительно била, а не танцевала на месте? Где углядеть удар в этом круговороте, от которого рябит в глазах? На чем сосредоточиться? Кисть руки. Часть плаща. Кисть резко выброшена в сторону, с зажатым с ней мечом. Полуразворот. Возможно, только корпусом, судя по полету плаща. Будто на одном из фрагментов этого смерча время замедлилось. Встряхивает кистью. Резко, сильно, один раз. Что за движение? Явно не предназначенное для боя. Сплавляет напряжение? Лишнюю энергию? Я видел эти движения у Темных и раньше. Замедляется. Вроде бы замедляется. Круговорт обретает очертания и превращается в длинные складки плаща, завихрившиеся вокруг тела и теперь опадающие. Сталь из круговорота пропала. Почему? Острое сияние приходит сверху - из-за ее спины. Свист прорезает воздух, становясь громче на уровне лица. Удар. Не вижу его, но ощущаю - земля под ногами вздрагивает. Прямо передо мной - прямо перед ней - вздыбленная кусками горка почвы. Рубящий, сверху. Для замаха она замедлилась.
Плотнее сжимаю губы, мысленно ругаю себя за невнимательность. Это все, что я смог отследить? Почему так? Может, стоило тоже обнажить оружие и присоединиться к танцу, войти в смерчь? Может тогда бы я смог увидеть больше. Понять. Почуять, как она двигается. "И был бы измельчен", - отвечаю так же мысленно сам себе. Или это не я?
Поднимать на нее взгляд страшно. Так и уставился на покореженную землю под ее ногами. Я видел, как вместо земли бывают живые. А впрочем, почему это мне страшно? Мне не должно быть.
Она улыбается, смотрит на меня. Исподлобья. Неудержно. Но улыбается. Грудь вздымается от тяжелого дыхания - но не долго - пара вдохов и выдохов, ей хватает. На щеках, ближе к носу, красные пятна разгоряченного румянца - и они быстро пройдут, и это я видел. Пыль, ею же поднятая и налипшая на лицо из-за пота, матово поблескивает в закатном луче. Одно мгновение. Теперь я запечатлеваю все. На всякий случай. Одно мгновение - и она снова пряма и беззвучна, лицо спокойно и почти бесчувственно, меч, теперь видимый и кажущийся слишком тяжелым для недавних пируэтов, воткнут острием в землю.
- Ну что? - спрашивает она. Холодно, сухо - корень, пробивший землю.
- Объясни мне, - запнувшись на миг, отвечаю я, - Объясни мне, что ты сейчас сделала. И как.
Она смотрит куда-то в сторону, мотает головой, улыбается широко и сокрушенно.
- Мне проще будет понять на словах, - поясняю я.
Она возвращает взгляд на меня. Медленно, змеино, склонив голову на бок.
- Не уверена, что я это могу.

В голове Лайра - тесно. Смотреть его глазами - странно. И почти не больно. Он, все таки, хорошо выдерживает ее. Но, тоже почти не видит. Не успевает. Он не Темный. Странно смотреть глазами не Темного.
Она - слитая воедино. Вся, целиком. Теперь, его глазами, я могу видеть ее всю целиком. Не только черные прожилки в зелени глаз, от которых хочется удавиться. В ней видна и та, с Черной Горы - как там ее звали - рваная, ищущая, раздосадованная. Наверное, это из-за пыли. Рании не идет пыль. Видна и прошлая, такая далекая теперь, молодая Рания - нацепившая на это лицо совсем не злобную улыбку. Любящая. Всех без разбора в их мире, даже Лайра. И нынешняя видна - вон ее оскал все рвется с губ, а подернутые безумием глаза все зыркают вправо, на Дориана - а он что скажет? Почует, что стоит продолжать? Или стоит послать Высших и попытки их обучения нахрен? А может устроить спарринг с младшими? Стоит оно того?
Я вижу ее целиком и мне тесно в голове Лайра. Хочется намертво вцепиться в нее. Или это хочется ему?

В ней нет мелодии, только направляющая.
- Знаешь, что самое главное, Лайр?, - вздохнув, она осторожно и вкрадчиво начинает. Тихо, твердо, - Ты ведь его даже не поднимешь, - она выдирает из земли свой меч и чуть приподнимает, так же вертикально, лениво, - Но это не важно. В бою, понимаешь? Когда хочешь выпустить кишки какой-нибудь мрази, посягнувшей на твой дом. Понимаешь? Как там говорят...Идя в бой, волос не... а, что я тебе..., - она неопределенно махает рукой, и, немного подумав, продолжает, - Просто ты должен быть сильнее той мрази, вот и все.
- Я ожидал объяснения по поводу техники.
Рания вскидывает брови, затем хмурится и трижды моргает.
- Какой. В жопу. Техники?

Лайр спрашивает что-то еще. Рания объясняет что-то еще. Рания в пятисотый раз поворачивается к Дориану и уже вслух требует дополнить ее объяснения понятным для Высших языком. Дориан настаивает, что такого языка не существует. Люди Лайра мнутся за его спиной, постепенно понимая, что их снова макнули в дерьмо и обучения не получится, даже по-хорошему. Я чувствую, что начинаю пропадать из их диалога. Чувствую, что начинаю проявляться. И она начинает чувствовать меня.

- Понимаешь?, - говорит она, - Все настолько же просто, насколько сложно. Видишь? Теперь ты можешь видеть? Видишь, как легко это было - увидеть? Все слишком просто - ты либо здоров, либо болен. Либо проклят, либо чист. Либо слышишь отголоски, наши голоса, голоса своей древней истины, либо ты слеп. Смотрите, просыпайтесь. Этого мы и хотим от вас.

- Теперь ты видишь?, - она берет меня за подбородок и задирает мою голову вверх, чтобы я смотрела в ее глаза, - Живи. Пока я разрешаю тебе.

@темы: Annam, Beaters and Reapers, Рания

03:16 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Высшие ненавидят Темных. Ну то есть как ненавидят... Притерлись уже, конечно, друг к другу, привыкли. Но Высшие все равно ненавидят. Про себя, очень тихо. А в последнее время появлся еще один повод для тихой ненависти.
Темные пиздятся как полоумные. На технику и мастерство они насрали еще с самого начала, а вот напор выдают такой, что понять это невозможно. В тем более повторить.
И пиздиться они любят. Рания "вроде как" закончила с попытками тренировать Высших, потому что решила, что "этих немощей больше ничему не научить". Но издевательства на этом не закончились.
Они приходили и смотрели на тренировки Темных. Или просто мимопроходили. И они страдали.
Наблюдать, как двое сражающихся ни разу не учебным оружием превращаются из двоих сражающихся в мелькающее пятно, в котором уже не понятно, кто кого и чем, чья кровища не земле и кто в кого зарядил сгустком энергии. А потом услышать "А ну-ка повтори". Высшие конфузятся и просят помедленнее. Темные типа не понимают сущности вопроса. Высшие перестают приходить глазеть на тренировки. А Темным оно и надо.
С Ранией сражаться просто страшно. И дело даже не в том, что уделает, а в настроении, которое посетит ее ебнутую голову. Она может и ласково погладить, в действительно обучающих целях, а может ВДРУГ вспомнить что-нибудь из прошлого и соперника потом придется сшивать по кусочкам и воскрешать.
Высшие никак не возьмут в голову, как двуручник, который должен быть медлителен, превращается в мелькающее пятно из конечностей. Рания, впрочем, этого тоже не понимает. И просто представляет, что она ветряная мельница. Наверно.
Иногда мелькающая картинка из рук, ног, плащей и металла ненадолго замедляется - это потому что она делает замах. Темные ссут кипятком от ее широкого рубящего удара сверху вниз, вздымающего землю. Или не землю. Тут главное успеть отскочить.
Темные ссутся по углам и обычно их приходится долго уговаривать сражаться именно с Ранией. Впрочем, от нее разит безграничной любовью к деткам и они все таки ведутся.
Аэлин всегда рада попиздиться с Ранией. Ей вообще за счастье раздать подзатыльников "этой идиотке", ну или попытаться. Аэлин более медлительна, изящна. У нее есть что-то наподобие своей техники. И с двумя мечами ей легко упрыгивать от ударов. Их поединок всегда заканчивается красивой демонстрацией и сестринским рукопожатией - ее Рания реально щадит.
Дориан всегда сидит на камушке повыше и возвышенно наблюдает за процессом. Он тут тсарь и бох и контролирует все. Ему приятно так думать. Смотрит задумчиво из-под прикрытых век и попивает вино, как ветеран на пенсии. А пиздятся они наедине. Ибо публике наблюдать это вообще страшно - сшивать потом приходится обоих.
Огненный к Рании не лезет. Он слишком хорошо знает, чего стоит ее сила. Он предпочитает противника послабже и попредсказуемее. Он тоже наблюдает - и запоминает.
Рэд присутствует, но бои Рании наблюдает с рожей мрачнее тучи. Ей вовсе не нужно выходить на бой, чтобы получить от Рании пиздюлей, это и так происходит каждый день. Рэд смотрит и мечтает однажды ее победить.
Шэнерил бои игнорирует полностью и с презрением. Как и все Темные, специализирующиеся на магии. Она сидит где-нибудь за Дорианом, чтоб кровушка на бело личико не плеснула и тихо отпускает едкие комментарии.
Оберона хрен найдешь во время боя - он где-нибудь на соседней лужайке пиздит молодняк. У него своя атмосфера и мечты о том, как он трахнет Аэлин.
Идиллия.
Хэлл неделю бродит вокруг Рании и увещевает, что стал сильнее и ему срочно нужен бой. Рания отмахивается. Потом Хэлл приходит на площадку для боев. Встревает у всех костью в горле и снова требует. Рания стоит, уткнув меч острием в землю и молчит. Медленно дышит и вроде как размышляет. Дориан начинает адово фонить в духе "я молчу, но все вижу, учти". Хэлл кратко зыркает на него и снова умоляющим взглядом сверлит Ранию. Рания бросает что-то вроде "подохнешь - сам виноват, поднимать не буду" и лениво покачивает стопой. А Хэлл рад. Ему в кайф. Даже пиздюлей получить. А в собственном бессмериии он уверен как всегда, как идиот.
Рания первой не бьет. Она замирает, вовремя отходит, отбивает, защищается. "ну куда ж ты, тупопылый, со своим ножичком полуторным полез...". Хэлл провоцирует. Он и техничнее, и ловчее. В итоге ей приходится отвечать, чтобы не получить позорную царапину от "какого-то Высшего". И вот когда она уже входит во вкус и ловит неповторимую мелодию боя - ее переклинивает. Память, она вот и она наступает. Злоба помогает драться, похоть мешает. Одно налетает на другое и взрывается оглушительным шквалом. У него нет шансов.
Но Хэлл не соврал по поводу "стал сильнее". "Стал первозданнее", - думает Рания про себя. Хэлл не стесняется использовать магию, и Рания не отстает - огревает его мощным водоворотом Идалир. Но его защита выдерживает с легкостью. Тьма - есть сама защита. В том, с кем она сражается, не осталось уже ничего от Высшего. За его спиной - сама Мортис. Или что покрупнее.
Битва переходит в поединок магический - в попытку смять друг друга чистой энергией. Они не двигаются с мест, застывают изваяниями и между ними два потока пытаются потопить друг друга. Грань, место соприкоснрвения двух энергий не движется ни вперед, ни назад - силы равны.
Рания улыбается. Кажется, стоит ей чуть сильнее надавить и Хэлл рассыпется в прах. Но она не торопится.
Вместо этого не выдерживает Дориан. Легким выдохом он направляет свой собственный поток и грань взрывается. Удвоенная сила откидывает Хэлла прочь, он падает на землю, он повержен. Но, его защита снова выдерживает - он остается жив, хотя и не быстро приходит в себя.
Темные начинают негодовать. Как это, мы - и нечестно биться?!
Один взгляд Дориана затыкает их.
Рания же сверлит взглядом его - то ли испепеляюще, то ли благодарно.
Дориану не интересно, кто сильнее и получит ли Высший свой бой.
Он знает, кто сильнее.
И кто получит всё.

@темы: ярость, Тьма, Рания, sceal'ta, Vodury, Idalir, Hell, Dorian, Beaters and Reapers

02:11 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Рания задолбала Высших построениями, тренировками и учениями. Идею Мунии о том, что их следует выдрочить посильнее, она схавала с удовольствием и пустила в ход. Лайр эту идею так же поддержал, поэтому у несчастных не осталось пути к отступлению. Она гоняла их по полю, унижая демонстрацией навыков Темных и пыталась обучить их порядкам ведения боя. Ебаные единалы никак не могли вникнуть, что такое боевое построение. Ранию это бесило и забавляло одновременно. Когда-то так же изнуряюще ее пытались обучить Светлой магии. Впрочем, она не воспринимала происходящее теперь как изощренную месть. Она воспринимала это как "слушай меня или мы все сдохнем".
В тот день она тоже разъезжала верхом среди сражающихся и пытающихся сражаться и обозревала этот цирк презрительным взглядом, то и дело выкрикивая что-нибудь неодобрительное. Но вдруг остановилась. Остановилась, отвела взгляд и начала будто-бы прислушиваться.

---

Он уже час пристально вглядывался в капсулу. Его порядком раздражало, что капсула пуста. Впрочем, сейчас-то уж точно рвать и метать было поздно, поэтому он выглядел безмятежным. Нечего профессору, сейчас тайком подглядывающему за ним из-за стеклянной перегородки, и думающему, что его не замечают, видеть его настроения. Впрочем, его настроения вообще не для чьих-то глаз. Он терпеливо дождался, пока профессор уйдет вглубь лаборатории и скомандовал:
- Грузите.

Сразу же после погрузки капсулы в перевозочный ящик, а потом и в автомобиль, несколько рабочих перестали существовать как феномен. Им тоже незачем - ни знать, ни видеть, ни помнить. Он завел машину и двинулся в сектор "Рая". Проезжая кварталы ночного города, он думал о том, какой ажиотаж поднимется в научном обществе, узнай они, что возвращение Дженовы на ее привычное место возможно и даже запланировано. Сколькие начнут лезть не в свое дело и только мешать этим, а сколькие захотят помешать намеренно? Про расплодящиеся в таком случае газетные статьи и слухи он старался даже не думать. Город окажется в панике. Кому из тех, кто был достаточно компетентен в данном деле, он мог бы доверять? Пожалуй, никому. Рании следовало бы проломить голову. Или отстрелить ногу. Даже обе. Продолжая держать на лице маску полного безразличия, он свернул за угол.

Проект "Рай" был их совместным детищем - она предоставила источник энергии, он - инструмент ее выкачивания и содержания. Официально "Рай" был средством обеспечения пригородных районов и трущоб нижнего уровня электричеством. На самом же деле он содержал в себе гораздо больше.
Он не даром выбрал это место - здесь работала не вездесущая парочка из лаборатории корпорации, а более ограниченные в свободе ученые. Этих можно было пустить в расход, если станут задавать вопросы. В прочем, расчет был на то, что вопросов и не возникнет.

Четверо рабочих занесли ящик с капсулой внутрь, пронесли в главную лабораторию, установили капсулу и быстро покинули помещение.
Он закрыл все двери изнутри и отключил камеры наблюдения.
Снял белоснежный пиджак и надел такой же белоснежный халат. За всю свою жизнь он ни разу не мог бы подумать, что когда-то будет заниматься подобным. Действительно, безумные времена...
Он хорошо разбирался в системе энергетического обеспечения капсулы и принципах ее работы - сам когда-то участвовал в усовершенствовании. Но тогда это происходило в более приятном виде.
Постоянно поглядывая на контрольную панель, он аккуратно отсоединил часть проводов и трубок от основного генератора и подсоединил их к капсуле, настроил напряжение, проконтролировал поступление физраствора и много раз все перепроверил. После этого нервно повел плечом и тихо скомандовал по внутренней связи:
- Заводите.

Сотрудники корпорации прекрасно знали, что новички и простые рабочие периодически куда-то пропадали. Сотрудники лаборатории даже знали, куда. Они даже знали, что это на благо науки. Или на благо доброго нрава их господина - а значит, на благо их собственной сохранности. Сотрудников "Рая" все более чем устраивало.
Молодой лаборант вошел в открывшиеся и тут же закрывшиеся за ним автоматически двери. Он старался держаться с достоинством, уверенно, но его выдавали расширенные глаза, бегающий взгляд и теребящие полу халата руки. Сделав пару шагов вперед, он трясущимся голосом произнес:
- Мне сказали, что я нужен для исследования... прошу извинить... По вашему приказу прибыл, - он попытался вытянуться по струнке, - Это честь для меня, госп...
- Встань сюда.
- Да, господин.
Лаборант подорвался и уже спустя мгновение гордо стоял на указанном месте, ожидая дальнейших распоряжений. Но, было видно, что его смущала ситуация в целом - он все еще беспокойно озирался в поисках других сотрудников лаборатории.

Он незаметно нажал кнопку на панели капсулы. Капсула открылась, что-то тихо загудело и молодого лаборанта втянуло внутрь неизвестной ему силой. После этого капсула тут же захлопнулась, обездвиживающий препарат был впрыснут и началось поступление физраствора.

Механизм все так же исправен и даже выдерживает более сильную нагрузку. Сдерживание тоже работает хорошо. Он довольно кивнул сам себе. Оно работает даже слишком сильно. Не рассчитанное на человеческое тело, а на кое-что помощнее. Лаборант внутри капсулы начал стремительно бледнеть, потом синеть, затем по его телу пробежали искры и в итоге тело начало распадаться на части.
Великолепный результат.
Дженову как раз выдержит без вреда для нее.
Должна выдержать.
По всем расчетам должна.

Открыв капсулу и пронаблюдав, как из нее вытекают останки лаборанта, он трижды поморщился. Отойдя на пару шагов, он снял халат и перчатки и швырнул их в жидкое месиво. Вряд ли на ни них могло что-то попасть, они были так же безупречно белы - но, брезгливость и паранойю еще никто не отменял.
- Убрать, - скомандовал он вошедшим по его приказу сотрудникам лаборатории и, не оборачиваясь, двинулся прочь.
По окончанию работы этих тоже придется завещать на благо науки. Как и еще пару рабочих-носильщиков.
Что ж, в лаборатории постоянно заканчиваются материалы...

Только вернувшись в свой кабинет, он смог расслабиться. Но не надолго. Рании в городе не было. Это было ясно и так, без попыток дозвониться ей на мобильный. Но он звонил снова и снова. Что-то не давало ему остановиться. Он все еще старательно выкидывал из головы мысли об отстрелянных ногах.
"Ты возьмешь эту ебаную трубку. Сейчас же!".

---

Что-то отвлекло ее внимание и будто заставило прислушиваться. После краткого оцепенения она повернулась к Лайру.
- Я отлучусь.
- Надолго?
- Не знаю. Как выйдет, - она недовольно мотнула головой.
И она растаяла в воздухе прямо там, где находилась.

В "Ветре" было шумно. Шум долетал даже сюда, в ее комнату. Хороший день для "Ветра", наверняка. Что там еще ему было нужно?
Она потянулась к мобильнику на полке. Несколько неотвеченных. И как только она почуяла?...
- Я знал, что рано или поздно ты это сделаешь, - он растягивал слова в своей поганой надменной манере, - У меня для тебя сюрприз.
- Не смертельный, надеюсь?
- Приезжай - и узнаешь.

Что-то в тоне его голоса ей сильно не понравилось. Все тот же холод и самолюбие, что и обычно, но - что-то еще. Неклассифицируемое, как и все его проявляемые чувства. Рания, хмурясь, спутилась по лестнице в основной зал и тут ее поймала Мира.
- Госпожа, слава всему сущему, вы здесь! Просители...
- Мира, отвяжись, будь добра.
- Но...!, - Мира буквально загородила собой дорогу, тыча в лицо своей записной книжкой. Выглядела она настойчивой и обескураженной одновременно.
- Разберись в этим сама, - Рания коротко отмахнулась и пошла дальше.
- Но они... Это уже не в моей компетенции!, - Мира обогнала ее снова и встала на пути. Раньше она себе такого не позволяла. Значит, дело и правда серьезное.
- Вернусь - разберусь, - отрезала Рания, подвинула Миру легким толчком и продолжила путь.
"И почему все от меня чего-то хотят? Всегда!".
Она вышла из "Ветра".
"Интересно, это по поводу Дженовы? Если да, то почему я понадобилась так скоропостижно? Или же у него в голове родилась еще одна гениальная идея? Эта капсула может стать и моим домом на ближайшие пару веков... Да, такая идея вполне могла прийти в его голову".

У входа ее уже ждала машина. "Ублюдок, подсуетился. Как всегда".
Черная служебная машина корпорации, с эмблемой и габаритами, все как положено... Мужчина, стоящий рядом, поспешил открыть заднюю дверь, галантным жестом приглашая внутрь. Черный строгий костюм, убранные в хвост длинные коричневые волосы, мрачные карие глаза, безэмоциональное лицо исполнителя.
- Не стоило, Шион, - проговорила Рания, садясь в машину и по ходу одаривая его ядовитым взглядом.
Он тоже сел сзади, рядом с ней. И, когда за ним захлопнулась дверь и машина тронулась, игры в галантность закончились. Приставив к ее виску дуло пистолета, он прошипел ей в ухо:
- Что ты задумала?!, - он сильнее вдавил дуло в ее висок, - Если это снова твои игры...
- Успокойся, - Рания старалась не шевелиться.
Когда-то они были близки, были даже друзьями. А позже - стали лютыми врагами. Сейчас положение шаткого перемирия не удовлетворяло его - цепной пес стремился защитить своего господина, узнать об опасности больше, чем знает тот. И он действительно мог выстрелить. Одно только лишнее слово...
Смерти она не боялась, имея возможность к возрождению, а вот злить его сейчас не хотелось.
- Я успокоюсь, когда крысы вроде тебя сгниют в канаве. Всем скопом. Что у тебя за дело к нему?
- У меня - никакого.
Кажется, это было неверным ответом.
- Шион, я прошу тебя...
Свободной рукой он вцепился ей в шею, вынуждая ее высоко задрать голову и на миг обрывая возможность дышать.
- Я спрошу еще раз, - он цедил свозь зубы, - И ты ответишь без своих уверток.
- Он сам вызвал меня, черт бы тебя подрал, - выпалила она, когда Шион отпустил ее, - Я не ебу, зачем! И я не собираюсь ни на кого нападать, дерганный ты ублюдок, - она потерла шею и медленно выдохнула. Не хватало еще и ей выйти из себя, - Обещаю тебе.
Шион медленно убрал от ее виска пистолет и вроде бы чуть расслабился. Ее речь была похожа на откровенную.
- Если ты врешь...
- Ты меня прикончишь, я в курсе. А может он меня сам сейчас прикончит, как знать, - бросила она раздраженно и уставилась в окно.
Дальше ехали молча.

Рания удалялась в сторону входа в здание корпорации. Когда-то она была его незаменимым товарищем. И она была верной. Шион давно научился с точностью распознавать по тону, мимике и даже походке, что у человека на уме. И сейчас он пристально вглядывался в ее походку.

@темы: город, Рания, Лидер, sceal'ta, Goddess, Beaters and Reapers

03:03 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Fiery, I.

You confuse for glory's fire
Is fire from the tongues of liars



Дитя, взращенное в любви и гордости за свою семью, наделенное силой, наделенное красотой. Подающее большие надежды, служащее опорой всеобщему миру. Неповторимая грань великого рода. Обманутый, брошенный в попытке защитить. Напуганный, разбитый, обессиленный. Растерзанный, разорванный на части, уничтоженный. Влачащий невыносимое существование среди боли и жгучих обрывков памяти. В одиночестве. Забытый, оставленный. Забывший, что такое Свет, чистота, любовь. Забывший, как было когда-то. Навсегда забывший. Не верящий в них более. Никто не пришел на помощь. Никто не пришел. И не придет. Это он придет к ним и воздаст. Воздаст каждому из них.



"Предатели". Первое и окончательное слово. Мир делится на них и нас.
Мир - одна большая свалка, вечно варящиеся в котле ошметки.
Цель впереди. Жертва. Труп.

То, что я видела в нем, я должна была когда-то увидеть в Хэлле. Но не увидела. В Хэлле этого просто не было. А тут... Тут я заглянула словно в разбитое и запачканное зеркало. И увидела сведенные в гневе пальцы, почерневшее от злобы лицо, сдавленные в последней попытке контроля зубы, поднятый вверх подбородок, закрывающий бессильную ярость.
Сам он никогда словно не видел этого. Не выпячивал и не одергивал себя, не вешался нам на шеи, не бродил тенью. В нем это просто было. Такая дикая червоточина на такой ясной Душе... Я приглядывала за ним. Я всегда гордилась им. Я знала, что на него можно положиться. Либо - можно будет вскоре.
Ярость не бывает бледной тенью - она либо есть, либо нет.

Я никогда не "подбирала" его. Я вытащила его из ада и вернула в семью. Но только вот ад пошел за ним. Он видит этот ад ежесекундно, чует его, зрит сквозь тонкую завесу, вечно. Так, как видят его Темные.
"Вы, предатели, здесь совсем охренели? Рания - вот кто спас ваши трусливые задницы в очередной раз, вот кто дал вам все это, вот кто поддерживает хоть какой-то порядок, и кто еще не забыл! Не ты! И не ты! И вы, вы, смеете разевать на нее пасть?!"
Так он отвечал на нападки на Дориана. Ему было плевать на Дориана. Впрочем, Дориану было плевать на нападки. Дитя просто нашло повод. И все еще искало повод напасть. Он провоцировал. Он ждал. Он жаждал. "Рания". Вот, что для него стало важным. Щит между ним и адом. Щит между ним и предателями.
"Чего ты хочешь? Я могу помочь?"
"А чего хочешь ты? Скажи, я сделаю".
Эта его подобострастность в ответ на предложение помощи бесила и напоминала Хэлла. Но он отличается от Хэлла. Он действительно сделал бы.

И тем не менее, Высшим рядом с нами достаются лишь объедки. Они всегда на втором плане, их не учитывают. А он не стал довольствоваться объедками. По праву желания. По праву крови. По праву ярости.
"Я хотел спросить. Я не имею права и не должен, поэтому спрашивая тебя, не Ранию"
"Думаешь, я буду снисходительнее?"
"Нет. Ты будешь честнее"
Мы с Дорианом давно ждали этого. Мы видели это, мы чуяли это. И мы не знали, что делать с этим.
"Похоже, вы тут единственные видите суть. Знаете, что все еще не законченно. Остальные то ли ослепли, то ли отупели. Я не хочу причислять себя к ним. Они предатели. Я готов бороться, хоть с Эстер, хоть с ними, если понадобится. Я не чувствую, что готов продолжать как раньше. Я хочу к вам".
Существовать как Темный и умирать как Темный.
Он смелее многих Темных.

- Ты знаешь, а просьба была больше похожа на требование.
- Не удивительно.
- Так что делаем?
- Ты ведь уже отказал ему, так?
- Так.
Дориан медленно кивнул. Ничерта еще не было закончено.
- И ты все равно здесь и пытаешь меня - что бы я сделала... Слушай, я не собираюсь вставать в одно дерьмо второй раз, если ты это хотел услышать.
- Рад слышать.
Он развернулся, чтобы уйти, но он не ушел. Он остался в проеме балкона. Он наблюдал. Он ждал. Затаившаяся ядовитая змея.
- Слушай... А что если бы тебе пришлось решать? Что бы ты сделал? Скажи мне открыто - ты видишь в нем хоть какой-нибудь потенциал?
Дориан молчал. Вопрос был ответом.
- Это не важно. Решать тебе, Рания.
- Просто скажи.
И тогда он ушел. Увидела я его уже внизу, перед Мораном. Он подозвал Высшего.

Мы отказали ему. Мы унизили его. Мы высмеяли его. Мы отвернулись от него. А потом его окружили. Вцепились, взрезали, сбили с ног, смешали с грязью, разорвали одежду. Но не убили. Оставили его, лежащего на земле, под стылым ночным небом. Ему запретили уходить. Ему запретили говорить. Его называли никем. Пустым местом. Грязью.
А потом приказали встать.
"Ты либо Темный, либо мертв"
"Я мертв"
"Будь по-твоему"
На шатающихся ногах, онемевшими руками он должен был бороться. Выдерживать. Выживать. Один на один, не долго. И... мы снова оставили его на уже пропитанной кровью земле. Он орал, выл от боли и ужаса, проклинал все на свете, падал на землю и катался по ней в бессильном бешенстве, до ослепления, до хрипоты.
"Встать"
Он не мог разлепить опухшие от гематом глаза.
"Встать!"
И он вставал, чтобы снова быть окруженным, снова оказаться взрезанным, снова падать в кроваво-земляное месиво. Руки, державшие оружие, сломаны. Клинки, больше не нужные ему, отправились на дно реки. Они больше не принадлежали ему. Ничто больше не принадлежало ему. Он был никем. Пустым местом, скотиной на забой. Никто не подходил к нему.
В одну из ночей мы видели его слезы.
"Почему ты делаешь это? Отвечай. Сейчас можно"
"Что делаю?"
"Почему ты плачешь?"
"Я боюсь"
"Грязь всегда боится смерти"
"Не смерти. Того, что не справлюсь"
"Не справишься с чем?"
"С испытанием"
"Нет никакого испытания. И шансов. У грязи нет шансов"
Мы не давали ему лечиться. Пустое место не может лечиться - никакие Боги больше не смотрят на него. Он видел, как лечились мы и начал прикладывать к ранам комья земли. Земля не давала ему ничего. Он был никем. И все же он зарывался в эту землю, покрывал ею тело, используя ее вместо разодранной одежды. Земля охлаждала его раны, притупляла кровотечения. Он делал единственное, что доступно обреченному на небытие, совершенно одинокому среди волчьей стаи.
"Встать! Ты либо Темный, либо мертв"
Вся его ярость рассыпалась в прах, когда строй Темных показался ему лицом самой смерти. Его ярость была ничем, как и он сам. Она спала так глубоко под коркой из крови и земли.
И она проснулась.
Увертывания и измученные скачки вдруг закончились. В единый момент он перестал обороняться, взорвавшись силой, которую постигает только загнанный в угол. Цеп вылетел из рук нападавшей и, оказавшись в слабых сломанных руках жертвы, вырвал клинки из рук остальных. Танцуя со смертью на многократно вывихнутых ногах, он отслеживал уничтоженным разумом тысячу движений и - теснил.
Темные, смеясь, сломали круг и просто разошлись в разные стороны. Смерч утих. И он опал на землю, не в силах застонать.

На следующую ночь он шевельнулся. Потом сел. Черное небо пожирало его, и он смотрел в него. А на него глазами неба смотрела Мортис. Протягивая слабую руку к ней, он шептал. Он видел своих Богов.
- Я вижу тебя. Я вижу тебя... Я...

Он так и застыл в этой позе, когда я пришла к нему. Взяла его руку и приложила ее к земле. Укрыла плащом и приложила чашу к изорванным губам. Я склонила голову в приветствии.
Мы подняли его на ноги. Мы повели его ко входу с Моран. Мы дали ему имя. И он встал наравне с нами.
Как Темный.
Лишь самый младший из Темных.

Вылеченный. Одетый. Отрезавший клочья белых волос, которые болтались на концах быстро отросших черных. Его учили заново говорить,потому что он разучился говорить. Его учили не бояться нас больше, чем мы того заслуживаем. Его учили носить нашу броню и пользоваться нашим оружием. Его учили разбираться в ядах. Его учили обращаться с Высшими, хотя, последнему он мог бы поучить и сам. Вскоре он научился отвечать, не глядя исподлобья и даже уловил образ речи. И стал еще одной ядовитой скотиной. Мы с Дорианом ясно видели одно - он наконец обрел своего врага, а теперь и семью, но кроме этого не знал ничего. Он посыпался бы в первом настоящем бою, а этого допускать было нельзя.
запись создана: 01.10.2015 в 06:24

@темы: ярость, Тьма, sceal'ta, Vodury, Fiery, Beaters and Reapers, Annam

16:28 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Сила порой - обоюдоострый нож. Раня врага, получаешь в ответ. Темных всегда учили, что останавливаться в этом танце боли нельзя - сколь бы ты не получил ран, враг должен в итоге пасть, а ты нет. Темные ненавидят, когда вместо того, чтобы наносить очередной удар, приходится ждать. Темные не переносят ожидания.
Пробой преград принес свои последствия - они смогли влиять на мир, но и мир смог влиять на них. Остервенело кусал, не давай уловить себя. К тому же, встал корабль, не способный перебороть сопротивление. Малая трещина, пробитая в стене, не дает возможности развернуть полноценное поле боя.

---

Дориан резко просыпается, садится на кровати, словно уже собрался куда-то бежать. Уже не первый раз за ночь. Запускает пальцы в волосы, закрывает ладонями глаза.
Она видит только его спину. Ей кажется, что она слышит отголосок его сна. Может и на самом деле слышит.
Рания лениво перекатывается с бока на живот, продолжая наблюдать. Ей больше не нужно спать. Этим она бесит.
- Не спится?, - она говорит тихо, почти шепчет, чтобы не спугнуть тонкую вуаль все еще уловимого кошмара. Ей интересно. Она подавляет усмешку. Ей дико жаль его. Но больше интересно.
Он не отвечает.
- Извини. Я заставила тебя понервничать.
Он полуоборачивается с ней и она видит оскал. Вымученный окал. Даже если он и хотел что-то сказать, его обрывает вопль из коридора. Вопль и звук бьющегося стекла. Следом - трест дерева, тяжелый звук падения, снова вопль, но уже другой. А за ними - яростный боевой рык. Все нормально, это Ветер.
Не все нормально.
- Долго нам здесь еще торчать?, - он цедит сквозь зубы. Он игнорирует звуки за стеной. Ему, как и ей, важны причины, а не симптомы.
- Мы не можем уйти, пока мы в таком состоянии.
- Черт возьми, Рания, есть много мест, где мы можем отсидеться, пока не придумаем как перезапустить корабль.
- Мест, он которых нихрена не останется, да. Я знаю, куда вы все сунетесь, дай вам свободу.
- Не будь дурой. Отдай город Скарлетт и уйдем, - он потирает виски, словно резко заполнившиеся болью, - Тебе самой это нужно.
"Да, нужно, чертов ты идиот. И не дави на это".
Ему хочется умолять ее. Но он Первый и умолять ему не пристало, кого бы то ни было. К тому же, кровь закипает слишком сильно, чтобы продолжать говорить с ней.
Дориан встает, одевается.
- Ты куда?, - она приподнимается на локте.
- Пойду прогуляюсь.
Он выходит. За дверью тишина. Рания перебирает варианты. Она может заглянуть туда или в любое место города иным зрением, но ей не хочется тратить силы. Так она оправдывает себя. На самом деле ей страшно.
"Там точно кто-то из наших. Кто-то из наших устраивает кровавую баню из кого-то из городских. И чего здесь необычного? Да плевать, он не за тем туда пошел, чтобы кого-то разнимать". Она падает лицом в подушку и пытается настроить мысли на нужный лад.
Ей стоит быть спокойной. Хотя бы ей. Ей особенно. Это чертовски сложно. Даже если Дориан просыпается от кошмаров, даже если он смеет огрызаться на нее, даже если он, бросая все, бежит наружу... всегда такой спокойный Дориан...

Лерайн отпускает тело, лежащее перед ней и задирает голову вверх. Улыбается Дориану. По губам, подбородку и шее Четвертой струится свежая кровь. У лежащего на полу человека перегрызено горло. Чуть поодаль с каменным выражением лица стоит одна из старших Высших. Вокруг них лежат обломки стекла и лестницы.
- Мы с Марил играем в игру, - поясняет Лерайн, - Оттачиваем навык совместной охоты, так сказать. Я загоняю, он завершает.
- Только она еще и жрет, - меланхолично добавляет Марил.
Высшим не свойственна ярость. Высшие - лишь жнецы, им не нужен боевой раж. Им нужна собранность и резкость. В руке Марил тонкий клинок, немого и деликатно испачканный кровью.
- Ты поговорил с ней?, - Марил обрывает Дориана, успевшего только открыть рот.
- Это бесполезно, - Дориан отворачивается, не желая встречаться взглядом с требовательной Марил. Все от него чего-то требуют. А он должен подать им невозможное на блюдечке.
- Готова спорить, ты с ней даже не говорил.
Марил изящно вытирает лезвие платком.
- Тебе следует убедить ее, и поскорее. Сам видишь, что творится.
Лерайн снова вопросительно поднимает голову от яства.

Она просыпается от нарастающего шума извне. Звуки погрома уже несутся из разных мест. Ноги не слушаются и сами несут ее туда. Она пролетает по коридорам, лестницам, залам и вот она уже на улице. Асфальт у Ветра исполосован следами от шин, на дороге, вдалеке, хаотично мечутся огни. Скорее всего там кого-то окружают, если уже не раздирают на части. Чутье говорит, что Дориан еще дальше. Кроме этого - никакого движения, ни души. Дети вышли из под контроля. Высшие вышли из-под контроля. Она вышла из-под контроля. Всё вышло из-под контроля.
В какой-то момент ночное небо становится будто бы светлее. В бездонной глубине его зарождается и нарастает гул. Зеленоватая, невероятная вспышка молнии прорезает черноту. И вот уже не с неба вниз летит то ли облако, то ли бледная комета. Метеорит. Где-то она это уже видела. Не хотела она увидеть это вновь. Но - так есть - выпущенное наружу возвращается обратно.
На свет и гул сбегаются и съезжаются со всех концов Темные и Высшие. Окружают Ранию кольцом. Они знают - если случится всплеск энергии - атакующей ли, благотворной ли - ловить его удобнее, находясь ближе к ней. Они все здесь. Они не удалялись слишком сильно. Они словно знали.
Они не боятся. Она не боится. Никто из них ни капли не опасается. И это самый страшный симптом.
Даже если она вернулась с миром, их ярость...
Молния раздирает небо. Сияет вокруг отделившейся от метеорита и спускающейся фигуры, разлетается узором, напоминающим два крыла, два огромных крыла во все небо. И вот она уже касается ногой земли, встает, обретает опору. На ее лице играет широкая улыбка. Все так же обнаженная металлическая кожа, все те же длинные белые волосы, но вот тело она сменила - облик теперь иной, хоть и снова человеческий. Все - обман. Все ее обличья и ужимки - всего лишь выученное, перенятое. Общепринятое, как она наверняка полагает. Тем не менее, она ужасает. Вернее, должна бы ужасать. Нездешняя форма жизни, паразит, субстанция с неясным мышлением и мотивами. Улыбающаяся.
- Приветствую тебя.
Слова все еще даются ей с трудом. Звучат резко, отрывисто, вопя разными нотами. Пародия на голос.
Они стоят друг на против друга - Дженова и Рания.
Рания чуть склоняет голову в жесте приветствия. Говорить с ней не обязательно. Она и так видит все эмоциональные, умственные и энергетические потоки.
- Ты все так же плывешь по своим волнам, я вижу, - улыбка Дженовы ползет еще шире, - Все так же твое могущество несет тебя вперед, снося барьеры.
"Неужели эта сволочь знает всё"
- Но я вижу, что волны твои загрязнены, в них утопло много... мусора, - Дженова красноречиво, насколько может, обводит рукой город, - Он тормозит тебя, не так ли? Я чую твою... боль.
Дженова смеется. Ей кажется, что смех - выражение расположения и уместен везде.
- Не бойся меня. В благодарность за свободу я зову тебя с собой... Рания Идалир. Исчезай. Уходи отсюда - к новому пристанищу, новым мирам. Твой глупый город останется цел, обещаю.
"Она же даже не понимает, что говорит. Она понятия не имеет, что такое обещание"
- Зову тебя и твоих детей. Присоединяйся к нам. Не место таким как мы с тобой среди отбросов.
Дженова протягивает руку. Рания чувствует сильный толчок в грудь и перестает соображать.

Она просыпается и резко хватает ртом воздух. Легкие словно заполнены водой, но со второго вдоха дышится легко, даже легче чем раньше. Вода шумит и в голове, распирает череп, бурлит внутри. Комната покачивается, словно волна.
Стоп.
Комната?
Рания поворачивает голову вправо. Рядом спокойно спит Дориан.
Она откидывается на подушку и прикрывает глаза.
Снова сны.
Возможно, что-то из этого и происходило на самом деле. В последнее время ей сложно отличить сны от предвидения. Предвидение. Возможно, что-то еще произойдет.
Она все еще не знала, что было просто сном. Но она знала, что нужно делать.

---

Руку обожгло до самого плеча. И обожгло так, что, казалось, все спалено до кости. Жар, похожий на удар тока, растекся и по телу, выжигая его в пепел дикой болью. Ослепнув, Рания все же нашла опору и припала лишь на колено.
Дженова согласилась на встречу. Дженова явилась. Дженова не интересовалась местом. Не страшилась угрозы. Дженова с готовностью согласилась поделиться силой. Дженова протянула руку. Дженова улыбалась. Все последующее - кромешная, слепая боль. Дикий разряд, который нужно было удержать. В руке, которая вот-вот готова отвалиться.
Обратная телепортация произошла мгновенно, хотя казалось, что прошла вечность. Уже на корабле Рания свалилась, не удержавшись на ногах, все так же не видя ничего.
О "гениальном плане по ускорению" знали единицы, поэтому к согнувшейся на палубе Рании рванулись все.
- Никому не прикасаться!
Хэлл знал, что его не послушают и готов был раздавать пиздюлей.
Благо, момент спустя подоспел Лайр и начал отделение. Энергию нужно было изъять и сконцентрировать, чтобы она не уничтожила носителя. Того, что энергии будет столько, не ожидал никто.

Нестабильный сгусток быстро разрастался обратно, не давая себя контролировать.
- Хороший подарочек, ничего не скажешь... Рания, тебе надо прийти в себя и поскорее. Я не смогу направить ее без тебя.
Рания разлепила глаза и что-то простонала.
- Еще быстрее.
- Не успеем. Нас разнесет, - заявила вездесущая Рэд.
- Я запущу... прямо в корабль. Ставь защиту.
- И каким образом я ее поставлю?, - крикнул Лайр вслед Рании, уже удаляющейся со сгустком.
- Каким хочешь, - выдохнула она и скрылась позади корабля.

Корабль окутал прозрачный кокон. Мощный, но не для такого удара. Мгновением позже сверху его накрыл черный туман - подключился Дориан.
- Надо было использовать резерв.
- Не успеваем. Лучше поднажми, она там долго не протя...
Оглушительный низкий гул, прорезанный разрядами молний ударил в корму корабля, снеся часть барьера напрочь. Обугленную и смятую половину никто не заметил - корабль стрелой пустился вперед, сминая ранее непреодолимые преграды, словно сухую листву. Ударившись наконец обо что-то впереди, он остановился, пропахав собой еще немалое расстояние. Впереди расстелился пыльный туман, за спиной теперь вместо моря сгрудились обломки... чего-то.

Рания появилась на палубе своими силами, она уже держалась на ногах. Освобождение от такого массива энергии пошло ей на пользу, хотя по рукам еще пробегали вспышки.
- А неплохо, - присвистнула Рэд, поднимаясь на ноги, сшибленная ранее ударной волной, - Может ее на корабль пригласить?
- После того, как подлатаешь, - тихо бросила ей Рания, проходя мимо.
Рэд уставилась на развороченную корму.
- А с хуя ли я?!
- Болтаешь много, - объяснил ей Дориан, проследовав за Ранией.

Те, кто посмелее и поцелее, а особенно младшие, уже сошли с корабля и устремились вперед. Пробой открыл множество входов в пещеры, до горизонта. Некоторые уже прошли внутрь. Рания и Лайр быстро вернули их обратно.
- Не рассеиваться. По одному не ходить. Держать связь. Сами знаете, где мы.
- В жопе!
- Совершенно верно. А потому, мои указания исполнять свято и...
Ее почти никто не слушал. Ее указания были не нужны. Они знали, какова серьезность их положения, знали, какова опасность при любом неверном шаге. Они уже сформировали группы и часть двинулась вглубь пещер. На кону стояло само их существование - заблудившийся в пещерах и попавший в их ловушки будет потерян на век. Это знали все. Это прочувствовали все на своих шкурах. И это только добавляло злобы наравне с уже имеющейся злобой от затянувшегося ожидания.
Последняя преграда. Наверняка последняя. Сколько их уже было...
Преграда, представляющая собой множество путей во множество резерваций. Множество лживых и запутанных резерваций, созданный специально, как капкан для них.
Она страшилась отпускать их туда. Страшилась за тех, кто не вернется. За тех, кто соблазнится обманом. За тех, кто решит, что прошел до конца и заслуживает отдыха. Что может остаться. Она знала, что таковых не будет. Ее дети и дети Лайра слишком хорошо обожглись на этом. Слишком хорошо научены. Но, она страшилась, как страшится мать, как страшилась в прошлом Первая, как страшится отвечающая ныне за всех.
А вот в детях страха не было. Они вдыхали свою свободу, они стремились вперед - к свободе окончательной. Поток чистой ярости уже разливался по границе миров, заполнял, затапливал ее - чтобы уничтожить. Теперь окончательно. Неужели наконец окончательно?
- А знаешь... при всей ее хитрожопости, - Лайр кивнул на пещеры, - Она прогадала. У нас есть решающее преимущество.
- Какое же?
- У нас есть резервы. А у нее - больше нету.

@темы: ярость, город, Рания, sceal'ta, Goddess, Dorian, Beaters and Reapers

21:44 

периодичность

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
12.07.13

Глупые, внушаемые люди вокруг меня... Вы все мои рабы, хотя и думаете, что вы отдельно. Вы все под моими словами, под моим настроением и моими ударами. Каждый, блять, из вас. Вы не нужны мне. Вы грязь. И мразь. Мусор. Ебаные кучи дерьма. Какого хрена вы слушаете меня? Идите вон. Мне не нужны ваши виляния хвостиками, ваши тупорылые пустые глаза, ваша щенячья покорность и навостренное слушание. И повторение за мной мне тоже нахуй не нужно. Я не для вас. Я не с вами. Вы вообще никто. Жалкие уродцы. Выройте себе ямы, лягте в них и сдохните там. Чтоб ни следа от вас не осталось.
Я не ваша королева, я королева более высоких, прекрасных. Ищите себе королей из вашей же вонючей кучи. Жалкие уебки и тупые мудаки. Отцепитесь от моих сияющих одежд. Вас даже бить противно. Мразь.


11.07.11

Это как наркотик. Жгучая кислота. Вгрызается в кровь и взрывается в ней. Убивает сердце и подчиняет его своему ритму. У таких нет сердца. У них там камень.
Королева выпивает яд, находит своего уродца и тонет в красных лепестках и золоте с драгоценными камнями.
Королева одевает корону и возвращается. Она жжется изнутри, повелевает и требует. Она крушит, убивает, ломает, хоронит, глумится над мертвыми, насыпает высокие курганы. Смеется, а в тишине - молчит. Она в вечном сне и в вечной бессоннице. Она приручает хищников и самых нежных. Она никогда не снимает корону.

22. 07.10

Я не оставлю в себе ни каплю злости. Она утонет в моих цветах и моем величии. Я буду вынимать ее иногда.


-----


Пригнулись под волной, пусть проходит. Тихо затаились, тихо бросаем друг другу ухмылки. Буря - скоро. А пока тишина, от которой тошно.

@темы: Beaters and Reapers, sceal'ta

23:11 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Вода будто схлынула и теперь я вижу берег.
Страха нет, есть любопытство.
Вот я уже иду по нему - бывшему дну океана. Оно белое, песчаное и почему-то кажется легким и хрупким, как бумага.

От меня, подобно песчинкам, во все стороны рассыпаются Темные, Высшие, Сущности...
Мы движемся во всех направлениях сразу, не насыщаясь движением.
Ветер здесь продувает насквозь, и, кажется, он тоже белый.
Его можно увидеть.

И он тоже словно дует во всех направлениях сразу.
Местами - такие же белые, выщербленные временем - я не предполагаю насколько долгим временем - руины.
Они кажутся знакомыми, чуть ли не родными.
Почему-то.

Их не много и мы успеваем разглядеть каждую.
Где-то я вижу тени лиц, слышу тени разговоров.
Задерживаюсь, слушаю - и готова делать это бесконечно. Улавливаю знакомую, неповторимую красоту того, первого.
Страшусь и сомневаюсь, но.

Либо мы просто спим, либо нас пытаются обмануть, либо мы нашли изнанку этого мира и она... копирует наш? И есть наш? Его останки? Его... возрождение?
Вариантов слишком много, как и направлений.
Сложно опасаться, когда уже не боишься.


Зависаю между землей и небом, подставляю лицо ветру.
Если это обман - мы все равно не останемся здесь.
Мы нигде не останемся.
Нам везде - тесно.


Совсем недавно тишина оглушала. Тишина и голод.
Было лень сделать усилие, чтобы найти пути. Было лень делать что-либо кроме обязательного, на автомате. Тихая, незримая поддержка разваливающейся конструкции, последняя опора. Было лень искать им жертв. Даже себе было лень.
А потом тишина разорвалась, схлынула и они явились, толпой, разом.
Хуева туча резерваций, которые я уже не могла контролировать.
Мы устали уничтожать их - и вот, целое море новых. Необъяснимых.
Первыми пришли сны - разные и пугающие, но, продуваемые насквозь этим белым ветром, заставляющим наслаждаться ими. Я пыталась понять их, систематизировать, но они выскальзывали сразу же, как только я вцеплялась в них. А потом мое внимание привлекло другое.
Мои детки нашли себе еду. Где они умудрились раздобыть ее среди руин и слабых теней - я не знаю. Но они больше не чувствуют голода.


- Санд знатно впирает. Неужто она там жрет наши резервы?, - слышу я смешки, прорывающиеся сквозь белую пыль, откуда-то издалека.
Усмехаюсь в ответ.
Недавние опасения теперь - лишь шутки, дабы поддержать диалог.
Нас слишком сильно стали бояться. Даже те, до кого доходило особенно долго.
На нас больше не могут напасть.
Нас больше не могут предать.
Могут ли нас обмануть?
Мысль слышна всем и на нее отвечают все - теми же смешками.
- Пусть попытается.


Они движутся сквозь пространство во все стороны, все дальше друг от друга и от меня.
Им здесь не страшно.
Они даже словно ищут врага, словно желают врезаться в него с разгона, сплестись с ним и выпотрошить его изнутри.

Они не боятся больше оказаться один на один.
Они помнят, как умирали именно так, но теперь - не собираются умирать.
Словно те тени-воспоминания говорят с ними и говорят идти вперед.
Говорят им "Мы живы".


Если это и вправду изнанка мира, то миру осталось не долго.

@темы: Beaters and Reapers, Hideaway, Vodury, sceal'ta, Рания

02:47 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Странные вещи творятся. Бывало, крысишься на все окружающее, ничерта не понимающее, мол "Разуй глаза, жопа!", страдаешь от слепоты и тупости, а когда слушать намереваются - слова теряешь. А потом, совершенно на халяву тебе приваливает толпа тех, кому и говорить-то ничего не надо - сами знают. А некоторые и лучше тебя знают.
Интересно, когда не притерлись еще, ругань да пар из ушей. Интересно, когда надо помочь не сойти с ума. А потом... А потом остается одно - всем все предельно ясно. Мы в дерьме, но вроде как с лопатой. И разгребать нам его придется долго и нудно. Скучно.
И тут начинается - "А давайте пойдем разьебем чужую резервацию, а то хуль не наша. А вон ту прикарманим. Хозяев на вилы, ага. А вон в той цветочки посадим и террариум разведем. А вот в этой давайте сделаем кладовку".
Сука, мажоры на новоселье, ну ей богу.
И это еще ладно. "О, смотрите, у нас пополнение, да какое! Давайте, вместо того, чтоб его пиздить, всё ему разрешим! Хочешь быть говном? Да пожалуйста, солнышко, будь! Хочешь пиздиться? А мы щас Дориана попросим. (А то, что мелкий огребет по самые недра, никого особо не волнует). Хочешь убивать? Да пожалуйста. Только у нас враги кончились, давай попросим Дориана, ты его все равно не убьешь. (А он тебя когда-нибудь да).
Кстати, Дориана можно заменить на Аэлин или Лерайн, да божечки, даже на Хэлла. Благо до меня пока с просьбами не докапываются. Даже мои перестали. Шипко грозно я на них дышу, что ли...
И в какой-то момент понимаешь, что ублюдков у тебя больше не двадцать два, а почти в два раза больше.
Понятливые они, это да. Хорошие. Солнышки. Но вот ебанутые, пиздец.
Да у меня даже Рэд в шоке перманентно в последнее время! А "Рэд в шоке" это почти тоже самое что "Корабль утонул". Но он не утонул пока. Чудом наверное.

@темы: sceal'ta, Рания, Beaters and Reapers

01:06 

сказка для детей

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Sparkle my scenery
With turquoise waterfall
With beauty underneath
The Ever Free
Tuck me in beneath the blue
Beneath the pain, beneath the rain
Goodnight kiss for a child in time
Swaying blade my lullaby
On the shore we sat and hoped
Under the same pale moon
Whose guiding light chose you
Chose you all

---


В глубине туннеля слышны шаги. Даже не шаги, а неуверенное, неровное шарканье. Морозный страх пробирает до костей, сжимает внутренности. Меня там нет, но мне, наверное, страшнее. Рэн слишком занята происходящим, стоит на месте, вслушивается, готовится к броску, если он будет необходим. Ей некогда бояться.
Время тянется невыносимо медленно, шаркающие шаги грохотом отдаются в голове. Кажется, вот-вот сорвусь, закрою глаза, заору, брошусь прямо туда.
Во тьме взлетает и опадает прядь светлых волос. Лица не видно, оно слишком темно. Существо попадает на свет и тут же бросается обратно. Ему страшнее, чем нам, вместе взятым.
- Кто это?, - раздается в моей голове голос Рэн. Она обеспокоена, но больше удивлена. Лишь бы не узнала, только бы...
Существо замирает во тьме. Что дальше? Нападет или сбежит? Время словно застыло. Я слышу тихий скрежет металла об камень. Он вооружен.
- Позови его, - шепчу я ей, чтобы не нарушить тишины.
Она зовет. Сначала на своем языке, потом на Высшем. Задает мне немой вопрос. Я отрицаю. Нет, Высшего было достаточно.
Существо делает осторожный шаг и попадает в круг света. Болезненно щурится, принюхивается, словно зверь. Нападать не будет, теперь я это вижу, хотя в руке сжимает металлический обломок. У него просто не хватит сил.
Теперь я вижу его и ужасаюсь по-настоящему. Тощее, изможденное тело в полуистлевшем рванье, спутанные, выдранные местами волосы, темная от грязи кожа, синяки и ссадины по всему лицу. Запавшие огромные глаза, потерявшие цвет, тускло-серые, злые. Лицо Проклятья.
- Кто это?!, - Рэн срывается на крик, начиная пятиться.
Существо не двигается с места. Свет бьет ему по глазам и он периодически щурит их, но взгляда не отводит.
Я цепенею.
На смену страху пришло "Только не сорваться".
Покину тронный зал - погублю всех.
Не сорваться.
Рэн пытается говорить с ним. Задает вопросы на двух языках. Существо осторожно склоняет голову в бок, выражение его лица меняется. Он словно что-то узнаёт. Молчит. Ожидание тянется вечность.
Наконец он раскрывает губы, но из них не вылетает ничего. На вторую попытку он одолевает хриплый гортанный скрежет. И, наконец, я слышу голос.
- Кто ты?, - переспрашивает он. Он не может сообщить ничего о себе - он не помнит ни имени, ни сущности. Он не может ответить ни на один ее вопрос. Он лишь хочет понять, стоит ли опасаться. Но он не может этого понять - он забыл, кого стоит опасаться, а кого нет.
Рэн отвечает и тут же делает шаг назад, так как в глазах существа загорается внезапная ярость.
- Предатели, - еле слышно цедит он сквозь зубы, но я успеваю уловить.
И срываюсь.

Существо падает на землю и остается лежать, придавленное моей силой. Я стараюсь не причинить ему вреда, а только не дать подняться.
- Всё, уходи, - бросаю я за спину. - Дальше я сама.
Рэн слишком ошеломлена, чтобы ответить сразу.
- Ты... ты же... Рания!, - она одергивает меня за плечо, - Может расскажешь наконец, во что ты меня впутала и почему ты здесь?!
Я стараюсь отмолчаться. Она должна уйти. Она не уходит.
- Ты достаточно помогла...
- Ты обещала рассказать!
Я отпускаю существо и сажусь рядом с ним на корточки, придерживая его рукой. Он, кажется, больше не желает нападать.
- Рэн, времени мало. Меня заметят. Я отведу его на Черную Гору.
- А ну-ка стоп!, - она буквально впивается в меня, - Ты отправляешь меня непонятно куда, мы находим непонятно что и я должна просто уйти?! Ты расскажешь. Сейчас. Что это за чертово дерьмо? Зачем тебе проклятый?!
Если даже Рэн зла, дело плохо.
- А ты подумай. Посмотри на него, - у меня нет иного выхода, кроме как позволить ей это.
И она смотрит ему в глаза.

Минуту назад она сокрушенно хваталась за голову, а теперь снова обрела дар речи.
- И что он делает здесь, в таком... состоянии.
Я прекрасно понимаю, что без полного отчета отсюда не выберусь.
- Один из Высших, дабы обезопасить свою семью, заключил их души в некий сосуд. Сосуд остался на Маросе и был уничтожен, как и все остальное. А они - нет. Точнее, он. Останки его матери ты видела. Как видишь, он прогадал.
- И... кто это был?, - тихо спросила Рэн после долгого молчания.
- Жнец.
Рэн вглядывалась то в меня, то в существо. Теперь она слишком много знала. Мне нужно было решить, верю ли я ей, но решать не хотелось.
- Я забираю его. Спасибо, сестра. Я не забуду.

Покорный, он не противился прохождению через портал. Смирно прошел путь до Горы и коридоры внутри нее. Я отвела его в сад, и там он, лишившись моей опоры, тут же свалился на землю и провел в таком положении несколько дней.

Гаст явился незамедлительно, в первый же день. Он, как и я, никогда не оставит свой дом без присмотра, когда в нем что-то творится.
Он пытался говорить с парнем, пытался помочь ему.
Тот пялился в одну точку и молчал.
Нормальное состояние для Проклятого, да еще и настолько обессиленного, и потому Гаст оказался удивлен, когда я попросила его удалиться.
Дело в том, что я видела, как в существе довольно быстро истлевает проклятье и разрастается нечто другое. Ярость.

Он никогда не выходил из сада. Под этим серым небом, прорезанным ветвями мертвых деревьев, на этой серой земле он отдыхал. Его Душа умирала и возрождалась бессчетное число раз, его боль пожирала его снова и снова, его силы подводили его, не позволяли даже встать. Но - он отдыхал. Пил свое бессилие, пока оно не иссякло.

Он не общался с остальными, содержащимися здесь. А на подходивших к нему бросался. Нейтрально относился только ко мне, уж не знаю, почему. То ли из-за того, что я привела его сюда, то ли потому что уважала его уединение.
В один из дней я позволила ему полетать.
Хранитель делает на спине проклятого два надреза и способствует отрастанию крыл. Проклятый, одержимый яростью, взмывает в небеса и имеет возможность поживиться всем, что найдет за пределами Черной Горы. При выздоровлении крылья отпадают за ненужностью и Душа может отправиться куда пожелает, свободная. Хотя, о последнем рано еще было говорить...
Когда-то я сама наслаждалась здесь полетами и потому с радостью наблюдала за тем, как летает он. Он возвращался не умиротворенным, как бывает обычно, а еще более яростным. И начинал искать врага внутри Горы. Я плюнула на всё и позволила ему это.
Вообще, я много чего позволяла себе.
Проклятым даруют воспоминания понемногу, отдаляя самые ужасающие. Но я не стала ждать. У меня не было времени ждать. Разом нахлынувшая память должна была убить его, как и любого другого - я даже в тайне желала этого, проникшись жалостью с его страданиям. Но, он выжил. И после этого стал еще злее. Вспомнив свою гибель, проникся жаждой мести. Если бы я выпустила его сейчас - он бы попытался уничтожить всех - и Темных и свою семью. Более того, он начал бы с них. Я не отговаривала его от этих желаний. Просто просила подождать. И он почему-то ждал.

Мы часто сидели вдвоем в саду, подолгу разглядывая серое небо. Он молчал, как всегда, и я не беспокоила его вопросами. Мне казалось, я понимала его. Мне казалось, через него я начинаю понимать всех Высших.
- Кто ты такая?, - спросил он однажды, найдя слова.
- Рания, - просто ответила я, довольно улыбнувшись его разговорчивости.
- И кто ты? Тоже из предателей?
Я усмехнулась.
- Нет, я из другого племени.
- Я тебя не помню. И никого похожего на тебя.
- Твои и мои мало общались.
- Почему?
- Мести жаждали.

Дитя, взращенное в любви и гордости за свою семью, наделенное силой, наделенное красотой. Подающее большие надежды, служащее опорой всеобщему миру. Неповторимая грань великого рода. Обманутый, брошенный в попытке защитить. Напуганный, разбитый, обессиленный. Растерзанный, разорванный на части, уничтоженный. Влачащий невыносимое существование среди боли и жгучих обрывков памяти. В одиночестве. Забытый, оставленный. Забывший, что такое Свет, чистота, любовь. Забывший, как было когда-то. Навсегда забывший. Не верящий в них более. Никто не пришел на помощь. Никто не пришел. И не придет. Это он придет к ним и воздаст. Воздаст каждому из них.

Сухая, пыльная земля трескалась под нашими ладонями, когда мы упирались в нее, разглядывая небо. Слабый, сухой ветер трепал наши волосы и иногда даже мне казалось, что никуда больше не надо идти. При всей его и моей ярости, это место усыпляло нас обоих.
Со временем его лицо посветлело, начали заживать телесные раны. А позже и глаза полыхнули холодными аквамаринами.
В один из таких дней я обняла его за плечи и шепнула на ухо:
- Тебе пора. Твой дом отстроен заново. Возвращайся домой, дитя.

Белый лес. Его дом.
Мы не стали тянуть с возвращением, он - из желания поскорее отомстить, я - из желания воссоединить его с остатками семьи. Как это сделать, я не предполагала.
Сияние ослепило его, он был не готов. Частично обезумев, он сразу же двинулся к храму Гьяллы. В стремительных, грубых движениях сквозила ярость и мне снова на какой-то момент показалось, что я вижу Темного.
- А где все?, - спросил он, резко развернувшись ко мне.
Теперь он обрел свой полноценный, прошлый облик и его движения и интонации никак не вязались с ним. Он и правда был красив, как могут быть красивы только Высшие. Тонкие и изящные черты портила только искажающая их злоба.
- Ты говорила, что здесь живут многие, так где они?
Постепенно я начала улавливать, что это не последствия Проклятья, а его натуральная сущность. Как и у его отца.
- Где те, кому я швырну это в рожи?
Он бросил к моим ногам сапфирную подвеску, принадлежавшую когда-то его матери. Все, что от нее осталось, кроме костного праха.

Как раз в это время по кораблю из уст в уста, аккуратно минуя Жнеца, носился приказ "Убрать из леса всех Высших".
Буря была близка.

Время пришло. На самом деле, оно не пришло и не пришло бы никогда. Но я не могла больше смотреть в это лицо, я не могла больше ждать, не могла больше отсутствовать. Все это грозило погибелью. И уж если мы идем к ней, почему бы не ускориться? Важно было то, что эту Душу я спасла, а мстить - право каждого из нас, абсолютно каждого.

Я видела, как падают на колени боги. Я видела, как спасение оборачивается самой суровой карой. Я видела, что возвращение страшнее Проклятья. Я видела, что боль безгранична. Я видела безумие внутри и вокруг себя. Я видела серебристую луну над лесом и больше не морщилась от болезненно сияющих звезд. Я видела, что мы можем победить. Теперь я видела это.

---

Be still, my son
You're home
Oh when did you become so cold?
The blade will keep on descending
All you need is to feel my love
Search for beauty, find your shore
Try to save them all, bleed no more
You have such oceans within
In the end
I will always love you

@темы: Рания, sceal'ta, Gast, Beaters and Reapers, Annam, ярость

22:58 

Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
История не будет интересна, рассказанная с конца. Истории любят слушать сначала, не зная всего, поглощаясь интригой, вздрагивая от догадок. Узнать, предугадать, открыть. Унестись в смерче шокирующих деталей. Всегда приятней, слушая. Всегда приятней, когда она не о тебе.
Эту историю мы хотели бы знать с начала. Хотели бы, но наше желание растоптано в прах, как и мы сами.

Стоит раз заглянуть в глаза - и ты видишь существо перед тобой. Всего один раз. Всего один миг, словно растянутый на вечность - мог бы спасти вечность, сжатую до одного ужасающего мига.
Близкие всегда смотрят друг другу в глаза - перед объятьями. Враги всегда смотрят друг другу в глаза - перед битвой. Те, кто пожелал забыть друг друга - не смотрят никогда. Они отводят глаза, избегают появляться рядом, уходят как можно дальше. Между ними нет затаенной ярости, нет скрытой тяги - есть потребность, чтобы другой не существовал - без злобы, с убийственным равнодушием.

Когда Свет обрастает ненужной гордыней, а где-то уже вызревают побеги неминуемого разрушения, боги видят это. Сами или им сообщают их провидцы - они видят. И они творят запасной случай. Всего один, скрытый, неявный, требующий оглашения, но не оглашаемый - тайный резерв на случай, если не будет больше опоры. И они молчат. Они слишком хорошо верят в нас или же они забывают о нас...

Всю свою жизнь эти идиоты думали, что могут противостоять. Действительно могут, ведь им это удавалось. Ведь они действительно хотят этого, они готовы к этому. И мы не были нужны им в том виде, в котором предстали перед ними. Им не нужна была защита, не нужна была сила. Все это у них было. Так они думали.

Что думали Высшие - я не знаю. Может быть, ничего. Может быть, то же самое, что и мы - "глупая заноза в заднице".

А что, если бы мы знали? Стало бы это знание ловушкой или спасением? Теперь не проверить. Посему мы порой отходим к краю палубы, в одиночестве и вглядываемся в пустой горизонт, долго и пронзительно. Пытаемся разглядеть там хоть что-нибудь, что напомнит нам. Что даст нам понять. Разглядеть ответ. Только вот теперь боги - мы, и ответа ждать бесполезно. Бесконечный круг брожений и "вахт" у края.

Теперь мы смотрим друг другу в глаза. Каждый день, каждый чертов час. Там мы тоже пытаемся углядеть ответы, и их там нет. Мы опоздали. Мы чудовищно опоздали. Вот наш ответ. Мы полны им. Каждый.

---

Белый лес, укрытый зеленой листвой и усеянный золотыми цветами, закрытый от всех, кроме его жителей. Они поселились в отдалении от Менгледа, поставив свои жилища и храмы внутри самой густой чащи, хотя могли бы жить в нем. Свежие ветры залетают сюда лишь иногда, прорезая кроны - обычно же он дышит своими легкими. Сладкий, горький, тихий. Тишина, несвойственная пирушкам Светлых, спокойная, гордая, даже аскетичная. Статуй богов здесь не ставили - всего одну, Гьяллы, той, что дала им жизнь. Им - первым. Приближенные по облику к ней сильнее всего - беловолосые существа с почти бесцветными, либо светло-голубыми глазами. Все у них было белым - дома, украшения, оружие, одежда. Мало отличаясь от Светлых, они все же были им чужими. Не боясь никого, никого не признавали себе ровней. Это никогда не высказывалось и на помощь они всегда отзывались, но это было в каждом шорохе, следующим за ними. Их уважали. С ними считались. К ним приходили советоваться. Я редко видела, чтобы они говорили, чаще молчали. Словно ждали чего-то, постоянно ждали. Впрочем, так и было. Их было немногим больше, чем нас.

Пещера у гиблых западных окраин Мароса было местом нашего рождения и осталась нашим домом. Если в лес Высших все таки заглядывали посетители, ход к нам был закрыт ото всех. Каждый мог пересечь леса Мароса и прийти к ядовитой Инуа. Если их не останавливал враждебный лес, они могли даже подойти к цельнокаменной двери, отделяющей их от нас. Особо смелые могли даже попросить встречи. Их ждала тишина либо вооруженная вылазка - в зависимости от настроения и просителя. Это был дом, в котором мы, еще не проснувшись, видели ужас. Это был дом, в котором Мортис говорила с нами. Это был дом, в котором мы могли быть настоящими. Дом, пребывание в котором не уничтожит лишь нас. Мои дети, или, точнее - младшие братья и сестры - преимущественно черноволосые и зеленоглазые, предпочитали черное, с которым они родились. Которое соответствовало помыслам. Которое помогало скрываться. Которое неизменно ужасало. Хоть и так же закрытые от мира - мы не ждали ничего. Мы были другой породы - стремительно летели вперед, туда, где чуяли бурление крови. Марширующие к нам отряды воняют ею слишком сильно. Мы никогда не ждали - мы несли Дар и исполняли Долг.

Абсолютно черные глаза родившегося среди чистокровных Высших дитя - бездонные океаны неразгаданной ими тайны. Тайны, от которой отмахнулись, забыли, презрев Истину. "Он слишком похож на них. Он говорит как они. Он даже сражается как они. Но он - наш и будет нашим. Остальное - предрассудки". Его учили жить как Высшего - и он научился. Его учили быть им - этого он не осилил. Непомерно воинственный, всегда рвался вперед, презрев ожидание. Несколько раз его находили на границах, одного, в чужой крови и уставшего. Со временем это перестали порицать. "Только не подходи к Барн-Мору". К слову, первый же патруль, на который мы наткнулись, впервые придя всей толпой на Марос - был его патрулем. Иные нас бы не заметили, а другие - отступили. Он же конвоировал нас до самого Менгледа - то ли из опасения, то ли из почтения. Он выполнял больше чем мог и для нас, и для них. Он был жестоко изгнан и нами, и ими. Он стал причиной смерти моей Третьей, моей любовью, погибелью всего. За ним не доглядели. Мы или они, или все вместе.

Я всегда представлялась просто "Рания". Остальное я повествовала другим языком - оружия или тела. Посему прозвища вроде "это проклятое отродье" меня не смущали. Так же как и прозвища в духе "наша королева", хотя эти бесили больше. Я всегда была не более чем соратницей для своих, не менее чем воплощением смерти для врагов и "не дружащей с головой фурией" для Светлых. Марос был для меня частью ада, но такой, в которой нельзя убивать лезущих отовсюду демонов. Марос люто ненавидел меня и старался изжить, прикрывая гордыню за страхом. А впрочем, может быть это и был страх. Рэн единственной хватило то ли мудрости, то ли эмоциональности не отвергнуть меня. Ей - и Хэллу. Ко мне в руки упал шанс на спасение и я его не разглядела. Я была первой, кто вышел из Барн-Мора и последней из погибших Темных. Такая очередность не устроила меня ни в один момент.

Четверо старших Высших, казненных мною в тронном зале Гадрахолла, были последними старшими среди них. Меня это не волновало. Не хотела ли я плевать на то, что теперь у них некому обучать младших? Чем меньше поголовье этого проклятого племени, тем лучше - так я думала. Все они прокляты, и он тоже, и я вместе с ними - так я думала. Ладно, в чем-то я была права.

Играть в игры - явно не мой конек. Куда проще разъясниться на языке стали, коротко и доходчиво, чем петлять в скрытых маневрах. Эту игру, затеянную мной же, я с треском проиграла.
"Ты же этого хочешь. Ты же можешь это показать, давай. Сейчас мы дойдем до храма...". Я смеялась, мне правда было смешно. Все это походило на издевательскую трагикомедию и одновременно дичайшую пародию. У него в глазах был страх. Неужели в первый раз он боялся меня? Или же не меня? Вы когда нибудь приходили на место, где погибли ваши любимые? Погибли у вас на руках? Вы когда нибудь приходили туда смеясь?
От Высших я ожидала чего угодно - насмешек, самодовольных порицаний, демонстрации превосходства, изгнания... А они просто построились у меня за спиной в похоронную процессию. Я шла и у меня не было уже сил смеяться. "Я что делаю вообще? Хороню кого? Того кто минуту назад был здесь, а теперь скрылся, не вынося этого?".
"Плевать, пусть Светлые были правы и я безумна - я дойду туда".
Они погасили все огни и затянули гимн ушедшему.
Над ситуацией действительно можно было смеяться. Но никто не смеялся.

Я ожидала проснуться где угодно, но только не у чертовой статуи Гьяллы. Меня не разбудили и не попросили убраться. Меня не вышвырнули, пока я спала.

У Высших не осталось наставников, но они и не были нужны. Когда выпадают первые звенья, их место занимают последующие. Иногда они оказываются более подходящими. Так произошло и со Жнецом; его имя, как и всех поголовно высших, я не смогу выговорить, даже если очень захочу, они встрянут в горле. Впрочем, наши имена они тоже не выговаривают до сих пор.
Он был рядом, когда я проснулась. Он спросил, готова ли я к разговору. И он долго говорил.

Высшие никогда не склонялись на нашу сторону. Они никогда не сочувствовали нам. Не испытывали подобного они и к Светлым. И к Молниям. И к Лигосетам. Они ждали. Будучи в большинстве своем посредственными бойцами, они исполняли волю Гьяллы, так же как мы исполняли волю Мортис. Нести Дар. Исполнять Долг. Ждать тех, кто исполняет и несет. Ждать - и завершать.

Темные не восприимчивы к Забвению и почти не восприимчивы к Проклятью. Это делало нас ударной силой, пусть нас и отвергали. Это давало нам преимущество. Это давало нам бессмертие. Темные стоят несокрушимой стеной, отбрасывая волны разрушения. Но они могут лишь сдержать его и никогда - уничтожить окончательно. Это делает тот, кто обладает силой выжигать его дотла, приходить и без остатка пожинать то, что оставила за собой лавина. Должен был делать. Но так и не сделал.

Я бессчетное раз подвергалась нападкам Аэлин за свое... отступничество. За свое прозрение. Среди Высших накопилось отщепенцев более, чем один. Прозревших. Мы чуяли, но не знали наверняка. Затыкались и повиновались. Или мчались напролом, бросив своих. Тонули в "грехах". Уничтожали в себе эту тягу. Раз за разом, вслепую, двигались на ощупь, но, не имея достойной опоры, снова срывались в пропасть. Жнец был из тех, кто заткнулся и повиновался, пока над ним было кому стоять. Наученный на нашем с Хэллом примере или просто по состоянию души. Он молчал. До сего периода.

Это он настроил Высших на нужный лад, хотя пока ничего определенного им не сказал. Это он простил мне те казни. Это он затеял разговор, который мог стоить ему жизни при моей недальновидности. Это он позже привел всех, кто остался на корабль.

Нам было сложно. Нет, не просто сложно. "Сложно" - это выковорить меч из позвоночника. А это было...
Мы говорили на разных языках. Темные по привычке изъяснялись на своем, забывая, что их не понимают. Высшие делали то же самое.
Мы не привыкли видеть какой либо намек на Свет рядом с собой. Они не привыкли не опасаться Тьмы.
Мы вздрагивали и хватались за оружие, внезапно натыкаясь друг на друга в коридорах.
Мы спорили по любому насущному вопросу, не минуя ни один.
Они чертыхались от нашей кровожадности, мы презирали их за излишнюю осторожность.
Любой неправильный взгляд - и начиналась свара.
Любое неосторожное обращение - и в ход шли руки.
Мы изгоняли их с корабля и уходили сами.
Мы возвращали и возвращались.
Мы почти обезумели.
В первые дни мы с Первыми только и делали что разнимали дерущихся и спорящих.
Мы сами забывались слишком много раз.
У нас не было иного выхода, кроме как устроить массовые обучающие бои. Им надо было выпустить пар. Палуба потом была залита кровью по щиколотку.
От непрекращающегося грохота я спасалась в воде - он отдавался в каждой кости даже в самых нижних помещениях корабля - и при этом постоянно следила, не перешел ли бой в настоящий.
В итоге мы выстояли в битве против бесплотного противника - древней вражды.
И теперь проигрываем в битве с обычным вопросом.
"А что дальше?"

Мы вспоминаем былое, изучаем горизонт, празднуем пробитые преграды, гадаем, сколько их еще и бесплодно ищем способ сосчитать их. Иногда мы со Жнецом надолго удаляемся для обсуждения в нос корабля, я чую на себе десятки обеспокоенных взглядов и ловлю себя на мысли - если сцепимся мы - корабль можно просто топить.

Наш враг спрятался и защитился от нас слишком хорошо. Уже слишком хорошо. Если бы тогда мы знали, если бы... Мы опоздали и никто пока не хочет озвучивать эту мысль. Мы уверяем себя, что дошли до союза именно сейчас не случайно. Мы не знаем, сколько еще протянем.

Я никогда не хотела бы знать эту историю с самого ее начала.

@музыка: MIIA – Dynasty

@темы: Рания, sceal'ta, Vodury, Hell, Beaters and Reapers

The second after Mortis

главная