Город
Всегда в ожидании смерти, в ожидании приговора. Сдохнем в любую минуту, как собаки сдохнем, без эстетики и почестей. Не просто в ожидании, в готовности. Мы знаем, за что, но все равно не хочется. Никому ведь не хочется. Но нам весело. Когда так долго ждешь ее, безжалостную, надоедает.
Каждый день - как последняя вечеринка, на которой можно все. Как последний безумный карнавал. Поэтому нам можно все.
В этом мы похожи - и черные зловещие тени и черно-белые строгие фигуры. В этом мы одинаковы. Это нас притянуло друг к другу. Теперь мы ждем ее вместе. Вместе нажираемся, сеем вокруг себя хаос, рвем глотки, любим... пока нас не позовут. Высшая необходимость или эти двое... Мы как солдаты на вечном посту, готовые вырвать свои задницы из любого теплого местечка по первому зову, а головы - из дурманящего тумана безумий и препаратов. Стоит только позвать.
А они... а их мы не знаем. Эти двое нам чужды, хоть мы и знаем их с самого начала. Они спокойны. Кажется, они могут управлять смертью. Звать ее когда нужно и отводить, если нужно. Кажется - они сами - смерть.
Никто не знает, или не хочет признавать, как дрожат они. Как рыдают и скорбят, как будто мы не ждем смерти, а уже мертвы.
В наших сердцах - ярость и жажда, в их - вечная панихида.
"Мы никогда не умрем, дети", - говорят они. "Вы уже мертвы", - мысленно добавляем мы.