Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
А потом кто-то крадется сзади и осторожно кладет руку на плечо.
А потом кто-то предстает пред тобой, такой живой.
А потом ты чувствуешь такой знакомый и резкий запах.
А потом ты проводишь рукой по такой теплой коже.
И ты снова понимаешь.
И ты снова вспоминаешь.
И вот снова меркнет мир. И вот тебя снова хватает железной хваткой и швыряет туда, где так пронзительно по-настоящему.
И ты не веришь. Не хочешь верить, рассудок еще хочет существовать.
Но ты проваливаешься в забытье, ныряешь в пропасть. И там - поразительная ясность, живейшая плоть, истинное дыхание, единственная правда.
А потом ты сдаешься. Сдаешься во власть испещеренного противоречиями праведно-порочного. Единственного настоящего посреди круговорота этого проклятого и лживого, мнимого, что казалось реальным.
Все наоборот.
Теперь ты снова это понимаешь.
Ты ощущаешь это каждой своей костью, каждым своим нервом, согласно этому бурлит кровь в каждом твоем сосуде.
И ты хочешь остаться.
А потом кто-то шепчет на ухо: "Что, уже успела расслабиться?"
Выходит из-за твоей спины, кружит, заглядывая в глаза. Улыбается так тепло и жестко, прикасается так сдержанно и бесстыдно.
"Ты уже успела забыть?"
А потом кто-то предстает пред тобой, такой живой.
А потом ты чувствуешь такой знакомый и резкий запах.
А потом ты проводишь рукой по такой теплой коже.
И ты снова понимаешь.
И ты снова вспоминаешь.
И вот снова меркнет мир. И вот тебя снова хватает железной хваткой и швыряет туда, где так пронзительно по-настоящему.
И ты не веришь. Не хочешь верить, рассудок еще хочет существовать.
Но ты проваливаешься в забытье, ныряешь в пропасть. И там - поразительная ясность, живейшая плоть, истинное дыхание, единственная правда.
А потом ты сдаешься. Сдаешься во власть испещеренного противоречиями праведно-порочного. Единственного настоящего посреди круговорота этого проклятого и лживого, мнимого, что казалось реальным.
Все наоборот.
Теперь ты снова это понимаешь.
Ты ощущаешь это каждой своей костью, каждым своим нервом, согласно этому бурлит кровь в каждом твоем сосуде.
И ты хочешь остаться.
А потом кто-то шепчет на ухо: "Что, уже успела расслабиться?"
Выходит из-за твоей спины, кружит, заглядывая в глаза. Улыбается так тепло и жестко, прикасается так сдержанно и бесстыдно.
"Ты уже успела забыть?"