Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
Мир опрокидывается внутрь себя, закручивается спиралью, втягивает собственный центр в узкую точку и выворачивается наизнанку. Постоянно меняясь, пульсируя, словно субстанция, никак не могущая принять определенную форму. Вместе с ним в медленном и тягучем танце кружусь и я, деформированные волны поглощают меня и выплевывают наружу, чтобы окутать спиральными, плотными щупальцами. Я не успеваю и не хочу уклоняться. Это уже не нужно. Это замедляет нас, но не надолго.
Мы прошагали, пролетели, проползли и перепрыгнули разом тысячи и тысячи верст, тысячи веков, исходили слишком много дорог.
Я подбираю одежду из куч мусора и с убитых, постоянно меняю ее, надеясь, что это замаскирует меня.
Вокруг моих глаз кровоподтеки, они давно засохли, не стертые, и обратились в черную корку.
Я молчу, потому что некто рядом все равно не отвечает мне.
Нам нужно идти.
Куда?
А мне плевать.
Нам это нужно.
Если мы не можем попасть в это неизвестное "туда" иным способом, я дойду туда ногами. Может, так безопаснее. Может, так правильно.
Все равно они являются за каждым поворотом - вечно молчаливые, сменяющие друг друга. Словно путеводные столбы. "Да, сюда".
Нас не оставляют тут одних, хоть мы и питаемся пылью.
Иногда я валюсь с ног и забываюсь болезненным сном, после которого замечаю новые раны или следы или трупы вокруг. Голова трещит, голова в тумане. Противный органический вкус во рту, словно я жрала что-то, в пищу не пригодное. Не помню, где я и зачем. Всегда выглядит как очередной кошмар. Я не узнаю мест. Страшно. Но всегда этот некто развеет мрачное одурение, скажет у самого уха "Вставай, нам пора". Я вижу только выбритый подбородок и пряди волос. От него веет холодом. Потом он идет за спиной, следом, иногда вырываясь вперед и теряясь где-то во всплесках крови случайных встречных.
Я уже не задаю вопросов.
В нем я чую Ранию и этого мне достаточно. Если он ведет меня - то он ведет меня верно, что бы там ни было.
Иногда мне кажется, что это сам Дориан, вырядившийся непонятно кем и скрывающий от меня свою сущность. Чтобы не пугать? Не обнадеживать слишком сильно? Не сводить с ума? Иногда мне кажется это, и тогда я не могу удержаться на ногах от смеха. Я падаю на колени, прямо в пыль и долго и нервно ржу. Он, кем бы он ни был, реагирует спокойно и терпеливо ждет. Все равно я сойду с ума. Мне хватит осознания того, кто вероятно передо мной. Даже если это всего лишь вероятность.
Игры кончились и теперь я могу повстречать кого угодно за любым поворотом.
Прямо сейчас.
Во плоти.
Этого хватит, чтобы сойти с ума.
Я прекращаю ржать, встаю и мы продолжаем идти.
Вчера мы встретили того, кто должен был быть далеко, вообще не здесь.
Мой спутник напрягся. Будь он Дориан или кто еще из ее подопечных - нормальная реакция. В любом случае, ничем больше он себя не выдал.
А тот, кого мы встретили... слишком уж сильно сияли его звериные глаза, слишком уж паршиво он прятал изголодавшийся оскал.
Он встал напротив нас, ожидая решения, не приближаясь.
Как же я понимала его.
Тяжело исполнять ее волю, будучи на отдалении от нее, будь ты хоть трижды богом или кем покрупнее. С притяжением способна справиться только шибко выдроченная воля. Но не когда ты безумно голоден.
Я с удовольствием позволила ему остаться и ловить ее, протекающую через нас двоих. Я даже настояла на этом.
Он тоже молчит и слишком часто поглядывает на меня.
Теперь я знаю - путь изменится.
Станет быстрее, или же завертится новыми изгибами, спиралями, безумием.
И придет к своему концу.
А в конце...
До того момента я должна научиться быть предельно готовой. Я больше не должна падать на землю и биться в конвульсиях исступления. Если это вообще возможно.
Мы прошагали, пролетели, проползли и перепрыгнули разом тысячи и тысячи верст, тысячи веков, исходили слишком много дорог.
Я подбираю одежду из куч мусора и с убитых, постоянно меняю ее, надеясь, что это замаскирует меня.
Вокруг моих глаз кровоподтеки, они давно засохли, не стертые, и обратились в черную корку.
Я молчу, потому что некто рядом все равно не отвечает мне.
Нам нужно идти.
Куда?
А мне плевать.
Нам это нужно.
Если мы не можем попасть в это неизвестное "туда" иным способом, я дойду туда ногами. Может, так безопаснее. Может, так правильно.
Все равно они являются за каждым поворотом - вечно молчаливые, сменяющие друг друга. Словно путеводные столбы. "Да, сюда".
Нас не оставляют тут одних, хоть мы и питаемся пылью.
Иногда я валюсь с ног и забываюсь болезненным сном, после которого замечаю новые раны или следы или трупы вокруг. Голова трещит, голова в тумане. Противный органический вкус во рту, словно я жрала что-то, в пищу не пригодное. Не помню, где я и зачем. Всегда выглядит как очередной кошмар. Я не узнаю мест. Страшно. Но всегда этот некто развеет мрачное одурение, скажет у самого уха "Вставай, нам пора". Я вижу только выбритый подбородок и пряди волос. От него веет холодом. Потом он идет за спиной, следом, иногда вырываясь вперед и теряясь где-то во всплесках крови случайных встречных.
Я уже не задаю вопросов.
В нем я чую Ранию и этого мне достаточно. Если он ведет меня - то он ведет меня верно, что бы там ни было.
Иногда мне кажется, что это сам Дориан, вырядившийся непонятно кем и скрывающий от меня свою сущность. Чтобы не пугать? Не обнадеживать слишком сильно? Не сводить с ума? Иногда мне кажется это, и тогда я не могу удержаться на ногах от смеха. Я падаю на колени, прямо в пыль и долго и нервно ржу. Он, кем бы он ни был, реагирует спокойно и терпеливо ждет. Все равно я сойду с ума. Мне хватит осознания того, кто вероятно передо мной. Даже если это всего лишь вероятность.
Игры кончились и теперь я могу повстречать кого угодно за любым поворотом.
Прямо сейчас.
Во плоти.
Этого хватит, чтобы сойти с ума.
Я прекращаю ржать, встаю и мы продолжаем идти.
Вчера мы встретили того, кто должен был быть далеко, вообще не здесь.
Мой спутник напрягся. Будь он Дориан или кто еще из ее подопечных - нормальная реакция. В любом случае, ничем больше он себя не выдал.
А тот, кого мы встретили... слишком уж сильно сияли его звериные глаза, слишком уж паршиво он прятал изголодавшийся оскал.
Он встал напротив нас, ожидая решения, не приближаясь.
Как же я понимала его.
Тяжело исполнять ее волю, будучи на отдалении от нее, будь ты хоть трижды богом или кем покрупнее. С притяжением способна справиться только шибко выдроченная воля. Но не когда ты безумно голоден.
Я с удовольствием позволила ему остаться и ловить ее, протекающую через нас двоих. Я даже настояла на этом.
Он тоже молчит и слишком часто поглядывает на меня.
Теперь я знаю - путь изменится.
Станет быстрее, или же завертится новыми изгибами, спиралями, безумием.
И придет к своему концу.
А в конце...
До того момента я должна научиться быть предельно готовой. Я больше не должна падать на землю и биться в конвульсиях исступления. Если это вообще возможно.