Смерть - это с ними, ибо мы - не узрим.
В танце нет мелодии, только направляющая. Движения хаотичны, разорваны, последовательность разбита, один выпад сменяет другой. Смазанные, слитые в вихрь в нечеловеческой скорости, они ударяют по мозгу, который не успевает отслеживать их.
Сквозь слитые в спирали и окружности, кружащиеся вокруг своей оси черноту и металл иногда выступает нечто осязаемое, однозначное, опознаваемое. Вот нога - пятка и задняя часть икры в запыленной черной коже, тяжелый упор в землю, спиной, для поворота? Вихрь свистит у самого лица, разбивая в клочья возникшие мысли. Что? Что она сейчас сделала? Это был разворот? Это сейчас я должен был встретить ее удар, если бы она действительно била, а не танцевала на месте? Где углядеть удар в этом круговороте, от которого рябит в глазах? На чем сосредоточиться? Кисть руки. Часть плаща. Кисть резко выброшена в сторону, с зажатым с ней мечом. Полуразворот. Возможно, только корпусом, судя по полету плаща. Будто на одном из фрагментов этого смерча время замедлилось. Встряхивает кистью. Резко, сильно, один раз. Что за движение? Явно не предназначенное для боя. Сплавляет напряжение? Лишнюю энергию? Я видел эти движения у Темных и раньше. Замедляется. Вроде бы замедляется. Круговорт обретает очертания и превращается в длинные складки плаща, завихрившиеся вокруг тела и теперь опадающие. Сталь из круговорота пропала. Почему? Острое сияние приходит сверху - из-за ее спины. Свист прорезает воздух, становясь громче на уровне лица. Удар. Не вижу его, но ощущаю - земля под ногами вздрагивает. Прямо передо мной - прямо перед ней - вздыбленная кусками горка почвы. Рубящий, сверху. Для замаха она замедлилась.
Плотнее сжимаю губы, мысленно ругаю себя за невнимательность. Это все, что я смог отследить? Почему так? Может, стоило тоже обнажить оружие и присоединиться к танцу, войти в смерчь? Может тогда бы я смог увидеть больше. Понять. Почуять, как она двигается. "И был бы измельчен", - отвечаю так же мысленно сам себе. Или это не я?
Поднимать на нее взгляд страшно. Так и уставился на покореженную землю под ее ногами. Я видел, как вместо земли бывают живые. А впрочем, почему это мне страшно? Мне не должно быть.
Она улыбается, смотрит на меня. Исподлобья. Неудержно. Но улыбается. Грудь вздымается от тяжелого дыхания - но не долго - пара вдохов и выдохов, ей хватает. На щеках, ближе к носу, красные пятна разгоряченного румянца - и они быстро пройдут, и это я видел. Пыль, ею же поднятая и налипшая на лицо из-за пота, матово поблескивает в закатном луче. Одно мгновение. Теперь я запечатлеваю все. На всякий случай. Одно мгновение - и она снова пряма и беззвучна, лицо спокойно и почти бесчувственно, меч, теперь видимый и кажущийся слишком тяжелым для недавних пируэтов, воткнут острием в землю.
- Ну что? - спрашивает она. Холодно, сухо - корень, пробивший землю.
- Объясни мне, - запнувшись на миг, отвечаю я, - Объясни мне, что ты сейчас сделала. И как.
Она смотрит куда-то в сторону, мотает головой, улыбается широко и сокрушенно.
- Мне проще будет понять на словах, - поясняю я.
Она возвращает взгляд на меня. Медленно, змеино, склонив голову на бок.
- Не уверена, что я это могу.
В голове Лайра - тесно. Смотреть его глазами - странно. И почти не больно. Он, все таки, хорошо выдерживает ее. Но, тоже почти не видит. Не успевает. Он не Темный. Странно смотреть глазами не Темного.
Она - слитая воедино. Вся, целиком. Теперь, его глазами, я могу видеть ее всю целиком. Не только черные прожилки в зелени глаз, от которых хочется удавиться. В ней видна и та, с Черной Горы - как там ее звали - рваная, ищущая, раздосадованная. Наверное, это из-за пыли. Рании не идет пыль. Видна и прошлая, такая далекая теперь, молодая Рания - нацепившая на это лицо совсем не злобную улыбку. Любящая. Всех без разбора в их мире, даже Лайра. И нынешняя видна - вон ее оскал все рвется с губ, а подернутые безумием глаза все зыркают вправо, на Дориана - а он что скажет? Почует, что стоит продолжать? Или стоит послать Высших и попытки их обучения нахрен? А может устроить спарринг с младшими? Стоит оно того?
Я вижу ее целиком и мне тесно в голове Лайра. Хочется намертво вцепиться в нее. Или это хочется ему?
В ней нет мелодии, только направляющая.
- Знаешь, что самое главное, Лайр?, - вздохнув, она осторожно и вкрадчиво начинает. Тихо, твердо, - Ты ведь его даже не поднимешь, - она выдирает из земли свой меч и чуть приподнимает, так же вертикально, лениво, - Но это не важно. В бою, понимаешь? Когда хочешь выпустить кишки какой-нибудь мрази, посягнувшей на твой дом. Понимаешь? Как там говорят...Идя в бой, волос не... а, что я тебе..., - она неопределенно махает рукой, и, немного подумав, продолжает, - Просто ты должен быть сильнее той мрази, вот и все.
- Я ожидал объяснения по поводу техники.
Рания вскидывает брови, затем хмурится и трижды моргает.
- Какой. В жопу. Техники?
Лайр спрашивает что-то еще. Рания объясняет что-то еще. Рания в пятисотый раз поворачивается к Дориану и уже вслух требует дополнить ее объяснения понятным для Высших языком. Дориан настаивает, что такого языка не существует. Люди Лайра мнутся за его спиной, постепенно понимая, что их снова макнули в дерьмо и обучения не получится, даже по-хорошему. Я чувствую, что начинаю пропадать из их диалога. Чувствую, что начинаю проявляться. И она начинает чувствовать меня.
- Понимаешь?, - говорит она, - Все настолько же просто, насколько сложно. Видишь? Теперь ты можешь видеть? Видишь, как легко это было - увидеть? Все слишком просто - ты либо здоров, либо болен. Либо проклят, либо чист. Либо слышишь отголоски, наши голоса, голоса своей древней истины, либо ты слеп. Смотрите, просыпайтесь. Этого мы и хотим от вас.
- Теперь ты видишь?, - она берет меня за подбородок и задирает мою голову вверх, чтобы я смотрела в ее глаза, - Живи. Пока я разрешаю тебе.
Сквозь слитые в спирали и окружности, кружащиеся вокруг своей оси черноту и металл иногда выступает нечто осязаемое, однозначное, опознаваемое. Вот нога - пятка и задняя часть икры в запыленной черной коже, тяжелый упор в землю, спиной, для поворота? Вихрь свистит у самого лица, разбивая в клочья возникшие мысли. Что? Что она сейчас сделала? Это был разворот? Это сейчас я должен был встретить ее удар, если бы она действительно била, а не танцевала на месте? Где углядеть удар в этом круговороте, от которого рябит в глазах? На чем сосредоточиться? Кисть руки. Часть плаща. Кисть резко выброшена в сторону, с зажатым с ней мечом. Полуразворот. Возможно, только корпусом, судя по полету плаща. Будто на одном из фрагментов этого смерча время замедлилось. Встряхивает кистью. Резко, сильно, один раз. Что за движение? Явно не предназначенное для боя. Сплавляет напряжение? Лишнюю энергию? Я видел эти движения у Темных и раньше. Замедляется. Вроде бы замедляется. Круговорт обретает очертания и превращается в длинные складки плаща, завихрившиеся вокруг тела и теперь опадающие. Сталь из круговорота пропала. Почему? Острое сияние приходит сверху - из-за ее спины. Свист прорезает воздух, становясь громче на уровне лица. Удар. Не вижу его, но ощущаю - земля под ногами вздрагивает. Прямо передо мной - прямо перед ней - вздыбленная кусками горка почвы. Рубящий, сверху. Для замаха она замедлилась.
Плотнее сжимаю губы, мысленно ругаю себя за невнимательность. Это все, что я смог отследить? Почему так? Может, стоило тоже обнажить оружие и присоединиться к танцу, войти в смерчь? Может тогда бы я смог увидеть больше. Понять. Почуять, как она двигается. "И был бы измельчен", - отвечаю так же мысленно сам себе. Или это не я?
Поднимать на нее взгляд страшно. Так и уставился на покореженную землю под ее ногами. Я видел, как вместо земли бывают живые. А впрочем, почему это мне страшно? Мне не должно быть.
Она улыбается, смотрит на меня. Исподлобья. Неудержно. Но улыбается. Грудь вздымается от тяжелого дыхания - но не долго - пара вдохов и выдохов, ей хватает. На щеках, ближе к носу, красные пятна разгоряченного румянца - и они быстро пройдут, и это я видел. Пыль, ею же поднятая и налипшая на лицо из-за пота, матово поблескивает в закатном луче. Одно мгновение. Теперь я запечатлеваю все. На всякий случай. Одно мгновение - и она снова пряма и беззвучна, лицо спокойно и почти бесчувственно, меч, теперь видимый и кажущийся слишком тяжелым для недавних пируэтов, воткнут острием в землю.
- Ну что? - спрашивает она. Холодно, сухо - корень, пробивший землю.
- Объясни мне, - запнувшись на миг, отвечаю я, - Объясни мне, что ты сейчас сделала. И как.
Она смотрит куда-то в сторону, мотает головой, улыбается широко и сокрушенно.
- Мне проще будет понять на словах, - поясняю я.
Она возвращает взгляд на меня. Медленно, змеино, склонив голову на бок.
- Не уверена, что я это могу.
В голове Лайра - тесно. Смотреть его глазами - странно. И почти не больно. Он, все таки, хорошо выдерживает ее. Но, тоже почти не видит. Не успевает. Он не Темный. Странно смотреть глазами не Темного.
Она - слитая воедино. Вся, целиком. Теперь, его глазами, я могу видеть ее всю целиком. Не только черные прожилки в зелени глаз, от которых хочется удавиться. В ней видна и та, с Черной Горы - как там ее звали - рваная, ищущая, раздосадованная. Наверное, это из-за пыли. Рании не идет пыль. Видна и прошлая, такая далекая теперь, молодая Рания - нацепившая на это лицо совсем не злобную улыбку. Любящая. Всех без разбора в их мире, даже Лайра. И нынешняя видна - вон ее оскал все рвется с губ, а подернутые безумием глаза все зыркают вправо, на Дориана - а он что скажет? Почует, что стоит продолжать? Или стоит послать Высших и попытки их обучения нахрен? А может устроить спарринг с младшими? Стоит оно того?
Я вижу ее целиком и мне тесно в голове Лайра. Хочется намертво вцепиться в нее. Или это хочется ему?
В ней нет мелодии, только направляющая.
- Знаешь, что самое главное, Лайр?, - вздохнув, она осторожно и вкрадчиво начинает. Тихо, твердо, - Ты ведь его даже не поднимешь, - она выдирает из земли свой меч и чуть приподнимает, так же вертикально, лениво, - Но это не важно. В бою, понимаешь? Когда хочешь выпустить кишки какой-нибудь мрази, посягнувшей на твой дом. Понимаешь? Как там говорят...Идя в бой, волос не... а, что я тебе..., - она неопределенно махает рукой, и, немного подумав, продолжает, - Просто ты должен быть сильнее той мрази, вот и все.
- Я ожидал объяснения по поводу техники.
Рания вскидывает брови, затем хмурится и трижды моргает.
- Какой. В жопу. Техники?
Лайр спрашивает что-то еще. Рания объясняет что-то еще. Рания в пятисотый раз поворачивается к Дориану и уже вслух требует дополнить ее объяснения понятным для Высших языком. Дориан настаивает, что такого языка не существует. Люди Лайра мнутся за его спиной, постепенно понимая, что их снова макнули в дерьмо и обучения не получится, даже по-хорошему. Я чувствую, что начинаю пропадать из их диалога. Чувствую, что начинаю проявляться. И она начинает чувствовать меня.
- Понимаешь?, - говорит она, - Все настолько же просто, насколько сложно. Видишь? Теперь ты можешь видеть? Видишь, как легко это было - увидеть? Все слишком просто - ты либо здоров, либо болен. Либо проклят, либо чист. Либо слышишь отголоски, наши голоса, голоса своей древней истины, либо ты слеп. Смотрите, просыпайтесь. Этого мы и хотим от вас.
- Теперь ты видишь?, - она берет меня за подбородок и задирает мою голову вверх, чтобы я смотрела в ее глаза, - Живи. Пока я разрешаю тебе.